Ошейник и лезвие

Алексей стоял у окна спальни, когда телефон в его руке завибрировал в последний раз. Сообщение от старого контакта — номера, который он давно должен был забыть. «Операция через неделю. Кейн будет в особняке один. Мы вытащим тебя. Держись». Прикреплённый файл — схема дома, точки входа, снайперские позиции. Его бывшие коллеги не сдались. Они всё ещё считали его своим. Он прочитал дважды. Сердце заколотилось так, что в ушах зазвенело. Год назад он бы ответил «да» за секунду. Год назад он бы уже бежал к двери. А теперь… теперь он смотрел на сообщение и чувствовал только тошноту. Не от страха за себя. От страха потерять то, что стало его воздухом. Виктор вошёл тихо, как всегда. Увидел телефон в руках Алексея, увидел его лицо — и сразу понял. — Они вышли на связь? — спросил он спокойно, но в голосе уже звенела сталь. Алексей кивнул. Положил телефон на подоконник и встал на колени прямо перед ним — сам, без приказа. Руки дрожали, когда он расстегнул ремень Виктора, вытащил уже твердеющий член и прижался к нему лицом, вдыхая знакомый запах. — Я выбираю тебя, — прошептал он, голос сорвался. — Не их. Не прошлое. Тебя. Виктор схватил его за волосы, запрокинул голову. Глаза потемнели. — Докажи. Алексей потянулся к столу, взял нож сам — тот самый, тонкий, острый, который уже знал каждую линию его тела. Поднёс лезвие к своей груди, прямо над сердцем, и посмотрел Виктору в глаза. — Я твой, — сказал он и нажал. Разрез пошёл медленно, сам. Кровь выступила сразу — яркая, горячая, потекла по животу. Алексей не отвёл взгляда. Нож в его руке дрожал, но он провёл ещё глубже, оставляя длинную, жгучую линию. Боль была острой, чистой, своей. Виктор зарычал. Сорвал с себя рубашку, толкнул Алексея на кровать и вошёл одним толчком — грубо, глубоко, по самые яйца. Алексей выгнулся, застонал, но нож не выпустил. Пока Виктор долбил его жёстко, яростно, он провёл лезвием ещё раз — по внутренней стороне бедра, углубляя старый шрам. Кровь хлынула сильнее, размазалась между их телами. — Смотри, что ты со мной сделал, — хрипел Алексей, обхватывая Виктора ногами и вгоняя его ещё глубже. — Я сам режусь для тебя. Сам. Виктор трахал его как в последний раз — каждый толчок бил в самое дно, простата горела, кровь делала скольжение грязным и скользким. Он наклонялся, слизывал кровь с груди Алексея, кусал соски, пока тот продолжал резать себя — тонкие линии на плечах, на животе, каждую новую метку сопровождая стоном. — Ты мой, — рычал Виктор ему в рот, целуя с кровью. — Не по контракту. Не по страху. По крови. По тому, как ты сам берёшь нож. Алексей кончил с криком, сперма брызнула между ними, смешалась с кровью. Тело сжалось вокруг члена Виктора так сильно, что тот зарычал и излился следом — горячо, густо, заполняя его до краёв. Но даже после этого Виктор не вышел. Он остался внутри, прижимая окровавленное, дрожащее тело к себе, целуя каждый порез, который Алексей сделал сам. — Они придут за тобой, — прошептал он ему в губы, голос был низким и смертельно спокойным. — А я буду трахать тебя, пока они будут умирать.