Голос природы

Глава 1. Первые признаки Алфея, конец сентября Осень в Алфее была прекрасна. Листья на деревьях в садах Фарагонды окрасились в золотой и багряный, воздух стал прозрачным и звонким, а по утрам над озером стелился туман, делая академию похожей на сказочный замок из старых легенд. Палладиум любил эту пору. Любил, когда после летней духоты наступала прохлада, когда можно было надеть любимый жилет, заварить чай с мятой и лимоном и сесть у окна с книгой по зельеварению. Но в последние дни он не мог насладиться ничем — даже любимый чай казался горьким, а книги не приносили утешения. Всё началось неделю назад. Сначала это была просто усталость. Палладиум списал её на начало учебного года, на обилие новых студентов, на дополнительные занятия для третьекурсников, готовящихся к выпускным экзаменам. Но усталость не проходила. Она накапливалась, как вода в переполненной чаше, и в конце концов начала выплёскиваться через край. Следом пришла слабость. Руки начали дрожать, когда он нарезал ингредиенты для зелий. Концентрация падала, и Палладиум ловил себя на том, что смотрит в одну точку, не в силах заставить себя сосредоточиться. А потом начались головокружения. Первое случилось во время урока. Палладиум объяснял студенткам свойства корня мандрагоры, когда мир перед глазами вдруг качнулся, и ему пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. — Профессор Палладиум, с вами всё в порядке? — голос Флоры был встревоженным. — Всё... всё хорошо, — выдавил он, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Просто душно. Откройте, пожалуйста, окно. Он не сказал Авалону. Не мог. После того разговора, после всех обещаний и признаний, он боялся показаться слабым. Авалон сказал, что примет его любым, но Палладиум знал, как тяжело смотреть на близкого человека, который теряет силы. Он сам прошёл через это, когда Авалон вернулся из заточения — измождённый, бледный, с потухшим взглядом. Палладиум помнил, как страшно было смотреть на него, как хотелось спрятаться, чтобы не видеть этой боли. И теперь он не хотел, чтобы Авалон переживал то же самое. Но организм не спрашивал разрешения. Слабость прогрессировала. Палладиум начал избегать людных мест, опасаясь, что кто-нибудь заметит его состояние. Он вставал раньше, чтобы успеть подготовиться к занятиям до того, как проснётся Авалон, и ложился позже, дожидаясь, пока паладин уснёт. Он научился прятать дрожь в руках, засовывая их в карманы жилета, и скрывать бледность за улыбкой. Но Авалон был наблюдательным. Слишком наблюдательным. — Ты плохо спишь? — спросил он однажды утром, когда Палладиум, не в силах заставить себя поесть, просто водил вилкой по тарелке. — Всё хорошо, — ответил эльф, не поднимая глаз. — Ты похудел, — Авалон коснулся его запястья, и Палладиум вздрогнул — кости проступили слишком явно. — И руки у тебя холодные. — Осень, — пожал плечами Палладиум, убирая руку. — Ты же знаешь, я всегда мерзну. Авалон хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучали, и появившаяся студентка отвлекла его. Палладиум вздохнул с облегчением и поспешил на свой урок, чувствуя, как в груди нарастает знакомое чувство вины. Он не хотел врать. Но правда была слишком страшной. --- На седьмой день всё пошло не по плану. Палладиум готовился к уроку зельеварения для третьего курса. На повестке дня было сложное зелье восстановления энергии — то самое, которое требовало предельной концентрации и точности. Он проверил ингредиенты, расставил котлы, подготовил защитные амулеты на случай, если что-то пойдёт не так. Всё было как обычно. Почти. Студентки вошли в класс, громко переговариваясь и смеясь. Палладиум заметил, что их стало меньше обычного — Блум, Стелла и Лейла отсутствовали, и это было странно. Но он не стал задавать вопросов, решив, что они, наверное, на дополнительных занятиях. — Сегодня мы будем варить зелье восстановления энергии, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это зелье требует особой осторожности. Неправильная пропорция может привести к обратному эффекту — вместо восстановления, вы лишитесь собственной энергии. Флора подняла руку. — Профессор Палладиум, а это не то же самое зелье, которое используют в лазарете? — Именно оно, — Палладиум кивнул, чувствуя, как слабость снова накатывает волной. — Поэтому так важно соблюдать все инструкции. Я раздам вам рецепты. Приступайте. Он начал обходить ряды, проверяя, как студентки подготавливают ингредиенты. Руки дрожали, и Палладиум сжал их в кулаки, надеясь, что никто не заметит. Зелье варится долго — почти час. За это время Палладиум успел трижды проверить каждую партию, сделать замечания Мирте (которая умудрилась перепутать корень мандрагоры с корнем женьшеня) и похвалить Флору за идеально очищенную скорлупу яйца дракона. Но к концу урока он едва стоял на ногах. — На этом всё, — сказал он, когда зелья были готовы. — Разлейте по флаконам и оставьте на моём столе. Я проверю их завтра. — Профессор, вы бледный, — заметила Текна, внимательно глядя на него. — У вас нормальный уровень энергии? — Всё в порядке, — отмахнулся Палладиум, но в этот момент мир перед глазами качнулся, и он инстинктивно схватился за край стола. — Профессор! — воскликнула Муза, бросаясь к нему. — Вам плохо? — Я... я в порядке, — выдавил Палладиум, чувствуя, как темнеет в глазах. — Просто головокружение. Оно пройдёт. Но оно не проходило. Наоборот, слабость навалилась с такой силой, что ноги подкосились, и Палладиум начал оседать на пол. — Кто-нибудь, позовите профессора Авалона! — крикнула Флора, подхватывая его под руки. — Не надо, — прошептал Палладиум, но его голос прозвучал так слабо, что никто не услышал. Он потерял сознание, когда Муза выбегала из класса. --- Очнулся Палладиум в лазарете. Над ним склонилась мадам Альфеа, держа в руках какой-то флакон с мерцающей голубой жидкостью. Рядом стоял Авалон — бледный, с побелевшими губами, и в его серых глазах плескался страх, которого Палладиум никогда раньше не видел. — Ты очнулся, — выдохнул паладин, сжимая его руку. — Слава дракону, ты очнулся. — Что... что случилось? — Палладиум попытался сесть, но слабость сковала тело, и он бессильно опустился на подушки. — Вы потеряли сознание на уроке, — сказала мадам Альфеа, вливая ему в рот содержимое флакона. Жидкость обожгла горло и разлилась по телу теплом. — Ваш энергетический уровень упал до критической отметки. Если бы вы не получили помощь вовремя... Она не закончила фразу, но Палладиум понял. Он посмотрел на Авалона и увидел в его глазах не только страх, но и боль. И обиду. — Почему ты не сказал? — голос паладина звучал глухо. — Почему ты скрывал? — Я... я не хотел беспокоить... — Не хотел беспокоить? — Авалон резко выпрямился, и в его голосе зазвучал металл. — Ты чуть не умер, Палладиум! Ты понимаешь это? Если бы студентки не вызвали помощь... — Я знаю, — прошептал эльф, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Прости. Я... я просто боялся. — Чего ты боялся? — Авалон опустился на край кровати, и его лицо смягчилось. — Мы же говорили об этом. Я сказал... — Я знаю, что ты сказал, — перебил Палладиум, и голос его дрогнул. — Но я видел, как ты выглядел, когда вернулся из заточения. Ты был таким слабым, таким... Я не хотел, чтобы ты снова через это проходил. Не хотел, чтобы ты смотрел на меня и видел... то же самое. Авалон молчал долго. Потом взял лицо эльфа в ладони и посмотрел ему прямо в глаза. — Слушай меня, — сказал он тихо, но твёрдо. — То, что я пережил в заточении, было ужасно. Но самое страшное было не там. Самое страшное было здесь, в Алфее, когда я узнал, что моя тёмная копия использовала тебя. Когда понял, что не мог защитить тебя. Когда подумал, что мог потерять тебя навсегда. Палладиум замер. — Ты думаешь, мне было легко смотреть, как ты угасаешь? — продолжил Авалон. — Думаешь, мне легче от того, что ты скрываешь от меня правду? Я предпочту быть рядом, видеть всё, что с тобой происходит, и помогать тебе, чем жить в неведении, а потом узнать, что было слишком поздно. — Прости, — прошептал Палладиум, и слёзы наконец потекли по щекам. — Я просто... я так боялся, что ты увидишь меня слабым и... — И что? — Авалон улыбнулся, вытирая слёзы эльфа. — Уйду? Палладиум, я уже говорил тебе — я никуда не уйду. Даже если ты превратишься в маленького пугливого эльфика, каким был в первый год моего преподавания, я всё равно буду рядом. — Ты не видел меня таким, — всхлипнул Палладиум. — Я был ужасен. Вечно краснел, всё ронял, студентки надо мной смеялись... — Значит, я посмотрю на это сейчас, — Авалон поцеловал его в лоб. — И буду смеяться над тобой сам. — Авалон! — Шучу, — паладин прижал его к себе, чувствуя, как эльф дрожит. — Я буду рядом. И мы справимся с этим вместе. Что бы ни случилось. Палладиум уткнулся носом ему в плечо и выдохнул: — Я тоже боюсь... я чувствую, что теряю силы. Те самые, которые копил годами. И если я откачусь назад... — Тогда мы встретим того эльфа, которым ты был, — мягко сказал Авалон. — И я познакомлюсь с ним. Потому что я не знаю того Палладиума. Я знаю только тебя — уверенного, сильного, строгого. Но я хочу знать и того, другого. Того, кто боится, кто сомневается, кто краснеет от комплиментов. — Ты странный, — прошептал Палладиум. — Возможно, — согласился Авалон. — Но я твой странный. И я никуда не уйду. ---