Голос природы

Глава 2. Откат Две недели спустя Предчувствия Палладиума не обманули. Слабость, которую он ощущал последние недели, оказалась не просто усталостью. Мадам Альфеа, проведя полное обследование, объяснила, что зелье, которое варили студентки в день его обморока, впитало слишком много его энергии — не намеренно, но из-за того, что Палладиум сам был истощён, его магия словно «перетекла» в котлы, пытаясь компенсировать недостаток ингредиентов. — Это как если бы вы долгое время недоедали, а потом отдали последнюю еду голодным, — объяснила она, глядя на него с мягким укором. — Ваш организм просто не выдержал. — Когда я восстановлюсь? — спросил Палладиум, хотя уже знал ответ. — Это зависит от многих факторов, — мадам Альфеа отвела взгляд. — Ваша эльфийская природа предполагает, что внешность и силы меняются в зависимости от внутреннего состояния. Если вы будете соблюдать режим и не перенапрягаться... — Но откат неизбежен, — закончил за неё Палладиум. — Да? Мадам Альфеа молча кивнула. Палладиум закрыл глаза. Он знал, что это случится. Чувствовал, как силы покидают его, как магия сжимается, превращаясь в маленький, слабый огонёк вместо привычного яркого пламени. Он знал, что его тело начнёт меняться, возвращаясь к той форме, которая соответствовала его внутреннему состоянию. Той самой форме, которую он ненавидел. Первыми изменились волосы. Светлый, почти золотистый оттенок начал темнеть, становясь сначала медным, потом рыжим, а затем и вовсе тёмно-каштановым — таким, каким был много лет назад, когда Палладиум только начинал преподавать в Алфее. Палладиум смотрел в зеркало и видел чужое лицо — с более пухлыми щеками, вздёрнутым носом и огромными, испуганными глазами. — Вот и всё, — прошептал он, касаясь кончиков волос. — Я снова стал собой. Авалон вошёл в спальню, когда Палладиум сидел на краю кровати, обхватив себя руками. Эльф даже не повернулся, услышав шаги — просто сидел и смотрел в одну точку, вздрагивая при каждом движении воздуха. — Палладиум? — Авалон подошёл ближе и замер. — О, дракон... — Вот, — Палладиум горько усмехнулся, всё ещё не оборачиваясь. — Полюбуйся. Тот самый жалкий, смешной эльф, над которым смеялись студентки. Тот, кто ронял пробирки и запинался на каждом уроке. Тот, кого ты не знал. Авалон медленно обошёл кровать и встал перед ним. Палладиум опустил голову, пряча глаза, и уставился в пол. — Посмотри на меня, — тихо сказал паладин. — Не хочу, — голос эльфа дрожал. — Я знаю, как я выгляжу. И не хочу видеть твоё лицо, когда ты... — Палладиум, — Авалон опустился на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз, и мягко взял его подбородок, заставляя поднять голову. — Посмотри на меня. Палладиум поднял глаза и замер. Авалон улыбался. Не той дежурной, вежливой улыбкой, которой он встречал коллег и студентов, а настоящей — тёплой, удивлённой и невероятно нежной. — Ты такой... — начал он. — Жалкий? Хилый? Смешной? — перебил Палладиум, готовясь к худшему. — Милый, — закончил Авалон. — Очень милый. Палладиум поражённо уставился на него, не в силах поверить услышанному. — Что? — выдохнул он. — Ты выглядишь как маленький эльфёнок, — Авалон коснулся его щеки, проводя пальцем по пухлой, по-детски округлой линии. — У тебя щёки стали пухлыми. И нос вздёрнутый. И уши... уши теперь торчат смешнее. — Ты издеваешься? — прошептал Палладиум, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Нисколько, — Авалон убрал руку и провёл пальцами по его волосам. — Я говорил, что хочу увидеть того эльфа, которым ты был. И вот он. Мой маленький, милый эльф. — Я не маленький, — возмутился Палладиум, но его голос прозвучал так жалобно, что он сам поморщился. — И не милый. Я смешной и слабый, и... — И ты всё ещё мой, — перебил Авалон, привлекая его к себе. — Каким бы ты ни был. Помнишь, что я обещал? Палладиум уткнулся носом ему в плечо и всхлипнул. — Ты странный, — пробормотал он. — Мы уже это обсуждали, — Авалон поцеловал его в макушку. — Я твой странный. И я никуда не уйду. Они сидели так долго — Палладиум, вцепившийся в рубашку паладина, и Авалон, гладивший его по спине и что-то тихо шептавший. Когда слёзы наконец закончились, эльф отстранился и посмотрел на свои руки — тонкие, с выступающими венами, не такие уверенные, как раньше. — Теперь я не смогу преподавать, — сказал он тихо. — Не в этом облике. Студентки не будут воспринимать меня всерьёз. Они будут смеяться. Как раньше. — Нет, — твёрдо сказал Авалон. — Не будут. — Откуда ты знаешь? — Потому что я позабочусь об этом, — паладин взял его руки в свои. — И потому что ты им не позволишь. Даже в этом облике ты остаёшься профессором Палладиумом, который знает о зельях больше, чем кто-либо в этой академии. И если кто-то посмеет над тобой смеяться, они будут иметь дело со мной. Палладиум слабо улыбнулся. — Ты не можешь запугивать студенток. — Могу, — серьёзно сказал Авалон. — И буду. Если понадобится. — Ты ужасен. — Я паладин. Запугивание — часть моей работы. Палладиум рассмеялся — тихо, неуверенно, но искренне. И Авалон, услышав этот смех, почувствовал, как камень падает с сердца. ---