The land of milk and honey

      Лед немного охладил пыл. Пока Илья разминался у бортика, Арутюнян беседовал с Петей о новых программах, и назидательный тон тренера выбивал из головы лишние мысли. Когда лезвия коньков коснулись льда, в груди всколыхнулась знакомая летящая свобода. Петя начал напрыгивать двойные, после каждого приземления находя глазами Илью. Вновь делить с ним лед было волнительно. И ничто в мире не ощущалось настолько же правильно.       К вечеру, после двух тренировок на льду и изнурительной ОФП, оба ожидаемо валились с ног. Другие фигуристы, пришедшие в зал на заминку, обессилено лежали на полу. Кто-то даже без коврика. Никто не обратил внимания, что Петя и Илья тоже улеглись в углу зала в полуметре друг от друга. — We need to rent a car as soon as possible, — прошептал Илья, делая вид, что занят растяжкой, — So we could at least go somewhere. Петя коротко кивнул. Он понимал, что даже так они чертовски рискуют. Ближе к ночи от Ильи пришло короткое: fuck.       Петя в это время сидел в засаде — в парке, напротив бывших апартаментов Ильи, было легко спрятаться, и он, разместившись в беседке и прикрывшись книгой, наблюдал за двумя самыми упорными журналистами. Те не отходили от каменного забора ни на минуту. Один копошился в планшете, второй не сводил глаз с выхода. Будто Илья, который не появлялся здесь почти сутки, мог в любой момент возникнуть в воротах. Вдобавок, с одинаковой периодичностью мимо проезжала подозрительная серая машина. Казалось, она наворачивала круги по улицам. А может, у Пети просто разыгралась паранойя.       Игры в шпионов очень утомляли, да и тяжелая тренировка давала о себе знать. Петя уже собирался ускользнуть домой, когда получил это безнадежное «fuck».

22:07

Что стряслось?

the guy at the rental place recognized me now someone knows which car i’m in

Блин

Надо было мне брать

На меня тут всем плевать

В хорошем смысле

do you even have a credit card?

Нет

А надо?

yeah… shit       Утром они снова встретились в зале для ОФП. На этот раз, помимо них, здесь разминались две японские фигуристки. После инцидента с машиной уверенности у Пети и Ильи поубавилось. Они начали молча отрабатывать приземления. Напряженные тела слушаться отказывались.       После выхода на лед лучше не стало. Болезненного упав на пятую точку в который раз за тренировку, Петя поймал недоумевающий взгляд Арутюняна. В этот момент на противоположном конце льда Илья влетел в борт. — Джетлаг, — неловко улыбнулся Петя, поднимаясь.       В итоге Рафаэль отправил обоих на второй этаж пить кофе. Взяв в автомате отвратительную растворимую субстанцию и устроившись в уютном коридоре с видом на каток, они почувствовали себя почти счастливыми. — Remember the coffee at the Olympic Village? Nothing compares to that, — Илья покрутил в руках бумажный стаканчик. — Мне иногда кажется, что с Миланом вообще мало что может сравниться. — Yeah. Like, you never wore that tight black t-shirt ever since Milan. Петя чудом не опрокинул кофе. А Илья спокойно продолжил: — I could see every muscle. You were basically half-naked… Still left enough to imagine though. Илья улыбнулся своими белыми острыми зубами, рассматривая Петино лицо. — Ты меня в могилу сведешь, — только и ответил Петя, роняя на пол пластиковую ложку. Впрочем, наклонившись за ней и так удачно приблизившись к бедрам Ильи, подниматься он не спешил. Он потерся щекой о ткань его тренировочных штанов. А потом слегка укусил над коленкой — не только у Ильи есть клыки. Реакция превзошла все ожидания: Илья непроизвольно схватил Петю за волосы и сдавленно замычал. Теперь настала Петина очередь улыбаться. Выпрямившись, он демонстративно поправил хвост, бросил пустой стаканчик в мусорку и направился к выходу. Перерыв подошел к концу. — Это ты меня в могилу сведешь, — бросил вдогонку Илья на чистейшем русском.       Остаток тренировки они откатали получше. Разве что, их обоюдные взгляды из ободряющих превратились в убийственные. Под конец Илья выехал наперерез Петиному прыжку и в опасной близости скрутил идеальный четверной флип. Петя молча покачал головой, пряча улыбку и, разогнавшись, сделал глубокий кораблик, прямо из него вылетая в ответный флип. Илья пожал плечами: мол, не впечатлен. Двигаясь в сторону Пети, он закружился в твизле, а после исполнил свой коронный аксель в четыре с половиной оборота. Он приземлился так близко, что Петя почувствовал, как на кожу оседает ледяная крошка. Конечно, четверной аксель был Пете не под силу. Вместо этого он прыгнул тройной, а за ним еще, еще, и еще. А потом, пытаясь отдышаться, вопросительно глянул на Илью: что лучше — один четверной или четыре тройных? Тот рассмеялся. Так звонко, что зазвенел лед. И прыгнул каскад: четверной аксель, ойлер, тройной сальхов. Петя стер пот со лба и поднял руки в примирительном жесте.       На выходе с арены Петю застало короткое сообщение: 19:43 9 PM. Great park blvd and Beacon cross.       Илья явно осторожничал, выбирая место. По одну сторону дороги тянулся ряд недостроенных домов, по другую простиралось поле. Перешагивая через строительный мусор, и вглядываясь в темное, без фонарей, шоссе, Петя не сразу заметил белую тойоту, припаркованную на песчаной обочине. Он перебежал улицу, юркнул на переднее сидение и захлопнул дверь. Илья вздрогнул и посмотрел на Петю так, будто впервые увидел. А потом схватил его за воротник рубашки, выдыхая в лицо: — Fuck, Petya. И врезался в губы горячим поцелуем. Из глаз полетели искры. В голове стало как никогда пусто. Вкус губ Ильи — сладкая зубная паста; запах волос — мед. У Пети под рубашкой его горячие пальцы.       Они прервались на миг, отчаянно вцепившись друг другу в предплечья. Словно не до конца верили, что все взаправду. Губы Ильи блестели в тусклом лунном свете. Петя потянулся к ним снова и легонько прикусил нижнюю. Руки переместились на ребра Ильи, дернули вверх край футболки. Нежный живот был сладким на вкус. Ложбинка грудной клетки — солоноватой. Откинувшись к окну, Илья цеплялся за Петины волосы, и жадно хватал ртом воздух.       И вдруг — вспышка света. Внезапная и отрезвляющая. Петя отпрянул, ударившись головой о подголовник сидения. Впереди, уже вдалеке, светились фары пронесшийся мимо машины. — Нужно уехать подальше отсюда, — хрипло выдохнул Петя, — я поведу.       Широкие трассы сменялись трассами поуже, но все еще без единой обочины, укромной отворотки или пустынной парковки. Петя и Илья быстро поняли, что Ирвайн — это город офисов, малоэтажных районов и гольфовых полей. Но точно не город тайных влюбленных.       Они вернулись обратно. Тойота затормозила у стройки и мягко съехала на песок. Не рискуя лишний раз выходить из машины, они кое-как забрались на заднее сидение через салон. — Your legs are so damn long, — усмехнулся Илья, наблюдая, как Петя перелезает через центральный подлокотник. — Только заметил? — хмыкнул тот, и, не удержав равновесия, упал носом Илье на грудь. А потом забрался на сидение и сел к нему на колени, стиснув его бедра этими самыми длинными ногами. — That’s my spot,— с наигранной обидой шепнул Илья Пете в губы. Впрочем, не скрывая улыбку. И просунул руку между их тел, поглаживая и сжимая. Петя закрыл глаза и уткнулся ему в шею. — Ты пахнешь медом.