Я — венец твоей боли.

‎Проснулась Мерлен уже одна. Куда же подевался Том, она не знала и знать не хочет. Лучше пусть вообще не появляется — поспокойнее намного будет. Потянувшись, зевнула и села, отходя от сна, потирая глаза. ‎ ‎Первый день в новом статусе. Ужас. Она размяла шею и руки, а потом осторожно и, главное, не резко встала — а то знает она: встанет резко и упадёт от головокружения и темноты в глазах. Реддла рядом нет, никому помочь, да и она сомневается, что такой человек, как Реддл, помог бы ей. Мерлен подошла к туалетному столику и взяла деревянную расчёску, села на стульчик с мягкой сидушкой и принялась аккуратно расчёсывать волосы, которые были не в лучшем состоянии. Пока распутывала копну волос, она кое-что заметила на руке: что-то чёрное было нарисовано, она этого раньше не замечала... ‎ ‎Рассматривая поближе, она увидела, что на запястье был нарисован какой-то знак — треугольник, а в нём круг, разделённый пополам чертой. Она понятия не имела, что это значит, но была весьма возмущена. Несколько секунд она рассматривала рисунок, но вскоре закрыла глаза, надеясь, что он исчезнет с кожи, растворится — да что угодно. Открыв глаза, она не моргала. Знак не исчезал. ‎ ‎Он был чётким, реальным. ‎ ‎И от этого становилось только хуже. Она даже догадывалась, кто это сделал. Реддл, мать его, Том. Зачем? Это своего рода клеймо? Как же оригинально с его стороны... Мерлен знала, что если это сделал Реддл, то ясно, что это уже ничем не убрать. Даже не спросил, хочет ли она этого, хотя он когда-то это делал? Нет и не будет. Перестав смотреть на руку, она запустила пальцы в волосы и начала рвать их от отчаяния; слёзы покатились по щеке Мерлен невольно, и она не была в силах сдерживать порыв, поэтому заплакала. Но затем, словно она вышла из какого-то транса, вздрогнула и остановилась, но эта пауза не длилась долго, и в её голове что-то щёлкнуло — она стала дёргать на себе свои же волосы, причиняя себе боль. Ей было легче от этого. Когда начинаешь делать больнее в другом месте, там, где было больно, уже не так сильно больно. Прокляв горький ком разочарования, она прекратила плакать и, посмотрев на себя в зеркало, застыла. ‎ ‎Она не сразу поняла, что перестала двигаться. ‎Просто сидела, не чувствуя ни рук, ни времени. ‎ ‎На неё смотрела девушка, когда-то счастливая, а сейчас мало что от неё осталось. Мерлен выглядела более здоровой, синяков, так таковых, не было сильных, но глаза... Глаза говорили всё. Пустые, ничего не желающие, просто покой — ей нужен покой... ‎ ‎Пусть он оставит её в покое. Пусть уйдёт, пусть исчезнет, пусть растворится... ‎Сдохни, Том Реддл, сдохни! ‎ ‎

***

‎ ‎Том стоял посреди поля за Лондоном. Тут была хорошая защита от магглов. ‎Поместье Гонтов скоро будет достроено. Осталась ещё одна, самая сильнейшая защита для дома, и нужно доделать внешний фасад — и можно будет переезжать. Работа идёт полным ходом. ‎ ‎Когда он впервые увидел дом, точнее то, что от него осталось, где жила его — как бы ему ни хотелось их назвать, но приходится — родня, ярость накрыла пеленой глаза. Они получили великое наследие и превратили его в грязь. Он же получил руины и превратит их в крепость. Том увидел Дом Гонтов перекошенный, прогнивший, словно сама магия давно покинула это место. ‎ ‎Том долго смотрел на него молча. ‎Здесь жил Марволо Гонт. ‎Здесь вырос Морфин и его мать. ‎Здесь умерло величие их рода. И он понял это — жалкое зрелище, которое не стоит его внимания. Он построит свою империю. ‎ ‎Реддл увидел направляющегося к нему Абраксаса Малфоя, поправляющего галстук. ‎ ‎— Здравствуй, Том, — поприветствовал Малфой Реддла. ‎ ‎— Приветствую, Абраксас, — сказал Реддл, сжимая и разжимая кулак в кармане уличной мантии. — Зачем пожаловал? ‎ ‎Том не отрицал, что напыщенность его соратника, а также его умение материализоваться внезапно и из ниоткуда не могли его не раздражать. ‎ ‎— Гостевал у Лестрейнджей и захотел посетитить постройку Гонт Мэнора, который уже превосходит даже Блэк Мэнор по величию и красоте. Он восстал из пепла, словно сгоревший феникс. ‎ ‎— Благодарю, Абраксас, но мне кажется, что он получился уж слишком большой. ‎ ‎— Вот тут с тобой не солидарен, друг мой. Понимаешь ли, поместья для этого и созданы, чтобы показывать величие и чувство вкуса чистокровных хозяев этого искусства. ‎ ‎— Я думал, они созданы для того, чтобы в них жить и радоваться, что можешь себе такое позволить. ‎ ‎— И для этого тоже, но больше для того, что я тебе перечислил ранее. ‎ ‎— Для кого как, Абраксас, — холодно отрезал Реддл. ‎ ‎— Для кого как, — сказал спокойно и отрешённо Малфой. ‎ ‎Напряжённая пауза. ‎ ‎— Ты строишь его для восставшего рода Гонтов? ‎ ‎— Нет. ‎ ‎— Тогда для кого? ‎ ‎Том не ответил на этот вопрос, но хотел бы ответить: «Для будущего», он посчитал, что Малфой обойдётся и без ответа. Тишина была почти осязаемой. ‎ ‎Абраксас поднял голову к небу. ‎ ‎— Оу, дождь скоро начнётся, как славно! Люблю дождь, — сказал он, и на его лице мелькнуло что-то наподобие улыбки. ‎ ‎— Я заметил. ‎ ‎— Я пойду, благодарю за возможность хоть глазком взглянуть на это великолепие, — резко сказал Малфой. ‎ ‎— До следующего собрания, — ответил Том. ‎ ‎Малфой посмотрел ему прямо в глаза и, слегка поклонившись, ушёл. ‎ ‎Том трансгрессировал сразу же после того, как Малфой соизволил уйти, и перед тем, как к нему подойдёт ещё один нежелательный человек. ‎ ‎

***

‎Шум моря сопровождал его всегда. Дождь тарабанил о скалы. Том провёл рукой по мокрым насквозь волосам и сделал себе зализанную причёску, чтобы чёлка не попадала на лицо и не мешала. ‎ ‎Тишина, преследовавшая Тома с детства, не давила на него, а лишь давала почву для его мыслей наедине с самим собой. Хотелось распластаться на камне и забыть про всё, что есть в этом мире, но мысли пошли кругом и остановились на одном моменте, произошедшем вчера. Печать подчинения. Сейчас на его Мерлен покоился герб Гонтов. Он решил так, увидел это изображение на перстне Марволо и понял, что этим можно создать связь и принадлежность Мерлен к величайшему роду Гонтов, который сгнил, чтобы заново взрасти. ‎ ‎Наверняка Мерлен была в бешенстве, когда увидела знак, но его это не столь волновало, сколь смешило. Он мог на неё влиять этой меткой, что не могло не радовать. Она могла чувствовать его присутствие, даже если его нет рядом. В метке были сплошные плюсы. ‎ ‎Реддл поднял лицо, и капли дождя полились ему на лицо, охлаждая и успокаивая его. ‎ ‎Всё же Абраксас говорит правильные вещи. Дождь — залог спокойствия.