Волчонок

— Как прошло твое свидание, драгоценный мой? — Это было первое, что услышал Эрих, спустившись утром в гостиную. Арман сидел на краю подоконника и пристраивал невесть откуда взявшуюся алую розу в петличку. — Да не было у меня свидания, — ответил Эрих. Фон Гогенлоэ его игнорировал. Фон Вальден с интересом наблюдал за беседой, сидя в кресле с чашкой кофе. — О, это бальзам на мою израненную душу, — Арман бросил на Эриха лукавый взгляд. — Я извелся от ревности. Но тогда возникает вопрос… где же ты был, друг мой. — Гулял, — ответил Эрих сухо, показывая, что ответа де Монклер может не ждать. Арман печально опустил уголки губ. — Ты разбиваешь мое распутное и трепетное сердце. Эрих взялся на ручку двери, собираясь выйти, но Арман воскликнул. — Постой! — М? — Эрих обернулся. — А ты пойдешь со мной на свидание? Эрих закатил глаза и вышел из дома. Было свежо и прохладно. Эрих снова не выспался и чувствовал себя не очень, но шел он бодро и быстро. Ему не терпелось увидеть результат ночного ритуала, увидеть выражение ненавистного лица фон Эссера. По дороге на завтрак Эрих догнал де Моро и Рузу. — Утро! — воскликнул он, вклиниваюсь между ними. — Пятница… Последнее спокойное, — сказал Руза. — В смысле, — Эрих выгнул бровь. — У Волкова на выходных будет для нас работа. — произнес де Моро. Эрих ощутил волнение — одновременно и испуг и странную радость от чувства причастности к тайне. — Опасная? — спросил Эрих тихо. Де Моро посмотрел на него и улыбнулся. — С некоторой вероятностью, — сказал он. — Откуда же нам знать? — произнес Руза и вздохнул. — Ещё не понятно, придется ли идти в церковь и насколько надолго он нас и куда отправит. — Всё. Молчок, — отрезал де Моро. Они дошли до мраморной лестницы и поднялись в вестибюль. Братья Фоксы уже были в обеденном зале. Они сидели с довольными лицами и пили кофе. Эрих невольно бросил взгляд на Эссера. Король академии сидел, уронив голову на руки в позе крайнего отчаяния. Такого прилюдно он себе никогда ещё не позволял при Эрихе. Арман сидел рядом с Эссером и по всей видимости утешал его. Эрих подавил улыбку и направился к своему столу. Фауста не было. Эрих встревоженно кинул короткий взгляд за стол Варги и к своему удивлению в компании Вигилянского и Хорвата обнаружил за ним Фауста. Тот мрачно пил кофе, ни на кого не глядя. Варга сменил тактику, подумал Эрих, садясь за стол. Поняв, что Эрих не станет членом его ячейки он, похоже, снова запретил Фаусту с ним общаться. Но терпеть это Эрих не собирался. — Чего это фон Эссер так убивается? — удивленно сказал Руза. Эрих промолчал и посмотрел снова на стол у окна. Бледный фон Эссер сидел с трагичным лицом и, плотно сжав губы, смотрел в окно. — Может какие-нибудь известия неприятные из дома получил… — предположил Руза. Де Моро фыркнул. — Скорее от очередной жертвы по яйцам получил. Близнецы рассмеялись. — Тогда он станет во всех смыслах “отбитый”, — сказал Лукас. — Отличное прозвище, — добавил Ларс. — Настолько отличное, что если ему ничего не отбили, есть соблазн это сделать, — мечтательно сказал Лукас. — Нельзя, правило про придурков, — произнес Ларс веско. Эрих выгнул бровь. — А что за правило про придурков? — поинтересовался он. — Нельзя бить придурков, — сказали близнецы хором. — Велик шанс заразиться, — добавил Ларс. — Поразительно мудро, — задумчиво сказал де Моро. Эрих снова посмотрел на Фауста и встретился взглядом с Варгой. Тот смотрел холодно и внезапно улыбнулся доброй и понимающей своей улыбкой, которая тем не менее не дошла до глаз и от этого несоответствия стало жутко. Эрих отвернулся и почувствовал, что сердце застучало сильнее от страха. Страха за Фауста и, чего уж там таить, за себя. Мрачный Фауст шел на занятие к непризнанному писателю Шнекке вместе с Хорватом. Эрих с компанией шел следом за ними. Войдя в кабинет, Эрих решительно подошел к Фаусту, взял его сумку со стула и перенес за парту в третьем ряду, положив на стул рядом с собой. Хорват взглянул на него испуганно, но ничего не сказал. Криво усмехнувшись, Фауст подошел к Эриху и своим вещам и покачал головой. — Садись, — тихо сказал Эрих. — Хватит. Нам нужно держаться вместе. Фауст вздохнул, кивнул и сел рядом с Эрихом. Он достал тетрадь, вырвал из неё листок и написал на нём. “Он нас убьёт”. Эрих скосил взгляд на надпись, подтянул к себе листок и написал на нём: “Он тебя не тронет. Иначе я его сдам”. “Он может попытаться убить тебя. Ты в огромной опасности.” Эрих невесело усмехнулся и отрицательно покачал головой. “Я буду осторожен.” — написал он. — Сегодня мы освоим шестистопный дактиль — гекзаметр! — воодушевленно произнес Шнекке, когда все уселись. Фауст вздохнул, провел ладонями по лицу нервно и сделал вид, что сосредоточен на уроке. Эрих тоже принялся смотреть на Шнекке, увлеченно на доске рисующему схему стиха. Вздохнув, он снова подтянул к себе лист и написал: “Пойми, нет разницы, будешь ты со мной общаться или нет. Он уже знает, что ты мне всё рассказал. Я вижу это по его глазам.” “Тогда мы обречены.” — написал Фауст. “Не паникуй. Мы что-нибудь придумаем.” — ответил Эрих. Фауст какое-то время смотрел на лист бумаги, а затем написал: “Что?” Эрих, кусая губы уставился на этот простой и логичный вопрос, ответа на который у него не было. “Вам, молодым и талантливым юным студентам скажу я: Вот вам гекзаметр — сила и память великих поэтов, Созданный для описания битв и трагедий героев. Жизнь вы вдохните в сей слог — сочините мне стих современный!” — Тем временем продекларировал довольный собою Шнекке. Волконский раскрыл тетрадь и тут же принялся сосредоточенно писать. Эрих тоже попытался что-то придумать, но мысли в его голове были вообще не о гекзаметре. Он гадал, как Варга может попытаться его убить. Он ведь не допустит, чтобы сейчас, пока в академии рыщет следователь розыскной канцелярии, в академии произошло убийство. Он попытается выставить это, как самоубийство, что делало задачу для него тяжелее, и давало Эриху шанс. У Фауста дела со стихом тоже не клеились. Он писал и зачеркивал и в итоге вздохнул и бросил это дело. Близнецы сзади хихикали и были, судя по всему, поглощены творческим процессом. Моро впереди тоже что-то увлеченно писал. Шнекке стоял у окна и смотрел на желтеющие деревья в саду. — У нас готово! — сказал Лукас. — Можно мы прочтем? — добавил Ларс. Шнекке с опаской посмотрел на близнецов. — Ну что ж… если там у вас все цензурно, то можно, — согласился он. — Цензурнее некуда! — пообещал Лукас, встал и принял красивую позу. Ларс тоже встал и они по очереди принялись читать: “С братом мы диспут вели философский о прелестях жизни, И помешали своей увлеченностью мы Рейенбаху. Вмиг осерчал он и как закричит: вы позорное племя, Дальше своих островов видеть вы ничего не хотите, Глобус империи вашей родной вы считаете Миром… Мы возразили, мол нет — географию мы изучали, Но Рейенбах нас не слушал, сказал нам он в праведном гневе Чтоб без письма от отца мы не смели теперь появиться В Храме историии в классе святая святых Рейенбаха. Наши собратья свидетели нам и соврать не позволят, Топал ногами, глазами вращал он и грозно плевался. — Вон! — он в сердцах закричал и мы с братом перечить не смея, В скорости аж соревнуясь рванули трусливо из класса…” — Эм… — прервал братьев Шнекке. — Размер — идеальный. Но тема не совсем уместна. Я не могу, при всём к вам расположении, поощрять неуважение к другим преподавателям. Близнецы хором вздохнули. — Там впереди мораль, — сказал Ларс. — И поучительный вывод, — добавил Лукас. — Поверю вам на слово, — ответил Шнекке, — садитесь, спасибо. — Он обвел взглядом аудиторию. — Кто-то ещё готов? Волконский вытянул руку. Шнекке вздохнул и кивнул. — Волконский, прошу… Дмитрий снова читал что-то очень мрачное и пафосное, а Эрих смотрел на листок с перепиской и понимал, что ситуация в которой они с Фаустом оказались выглядит до тошноты безвыходной. Вайденкорп читал лекцию о посольских приемах и символизме цвета, но Эрих всё пропустил мимо ушей. Он шел после лекции задумчивый, не слушая о чем говорят де Моро, Руза и близнецы. Фауст ушел вперед, но обещал к Хорвату и другим бомбистам больше не пересаживаться. — Эрих, можно тебя на минутку? — раздался знакомый мягкий голос и Эрих вздрогнул. Распахнув широко глаза он посмотрел на подошедшего Варгу и кивнул. Они отошли к стене. Варга выглядел участливо и заботливо. Тот самый идеальный студент, от которого все в восторге. — Ты вредишь Фаусту, — сказал Варга негромко. — Ну уж нет, — воскликнул Эрих. — Это вы ему вредите. Варга покачал головой сокрушенно. — Он ведь может пострадать из-за за твоего упрямства, — произнес Варга мягко. Эрих посмотрел в его теплые карие глаза. — Нет, — ответил он холодно. — Не может. Потому что Фауст — единственная причина, по которой я не иду рассказывать всё к следователю. И ты это понимаешь. Варга вздохнул. — Понимаю, — сказал он. — И если бы ты не совращал Фауста с верного пути, я мог бы закрыть на твое существование глаза. Но ты не оставляешь мне выбора. — И что ты сделаешь? — спросил Эрих, глядя тяжелым взглядом на Варгу. Тот улыбнулся мягко и понимающе, вздохнул и отошел от Эриха. Войдя в Обеденный зал первым делом Эрих почувствовал не себя цепкий и неприятный взгляд фон Биггля. Следователь сидел за преподавательским столом и разглядывал всех заходящих в зал. Эрих подошел к своему столу и сел рядом с Фаустом. — О, смотрите! — сказал де Моро негромко. — Бигль на нашего секретаря ректора нацелился. Эрих обернулся. Следователь встал из-за стола и подошел к Вигилянскому. Тот с невероятно серьезным лицом что-то тому рассказывал. — Стучит на кого-нибудь, зуб даю, — произнёс Руза. — А прикиньте, Вигилянский на самом деле террорист, — сказал Лукас. — Его арестуют, а ректор от стыда свихнётся. Эрих усмехнулся и промолчал. Фон Бигль и Вигилянский вышли из зала и разговоры сразу стали громче. — Эй, фон Эссер! Как дела? — крикнул кто-то из шестикурсников. — Нет, не так, — поправил кто-то. — Ф-ф-фон Эссер, как дела? Эрих посмотрел на сидящих за столом у окна. Фон Эссер сидел с прямой спиной, бледный, и смотрел перед собой. Эрих кинув взгляд на Волконского — тот смотрел в тарелку и улыбался пугающей злой улыбкой. — Пойдем по парку бродить? — спросил Фауст после занятий. — В библиотеку неохота, домой — тоже. — У тебя проблемы дома? — спросил Эрих встревоженно. Фауст покачал отрицательно головой. — Все делают вид, будто бы ничего не случилось. И от этого становится жутко. Они же все его боятся. Даже Вигилянский. Эрих тяжело вздохнул. — Прости, — сказал он. — У меня сейчас тренировка с Волковым. Если хочешь, можешь у меня меня подождать. Если Арман будет приставать, пошли его к черту. Фауст усмехнулся. — Может зайду, посплю у тебя, — сказал он. — Но сперва я всё же прогуляюсь. Будь осторожен. — Буду, — пообещал Эрих. — Ну что, идем? — спросил подошедший де Моро. Эрих кивнул, махнул Фаусту рукой и направился с де Моро и Рузой к кабинету Волкова. — У тебя… необычные тренировки уже были? — спросил Руза по дороге. — С Волковым все тренировки необычные, — Эрих усмехнулся. — А до какой степени необычные? — Будет сюрприз, — сказал де Моро. — Приготовься удивляться. Заинтригованный Эрих прибавил шагу. — Хоть намекните? — сказал он. Руза собирался было ответить, но де Моро его опередил. — Терпение, — сказал он. — Сейчас всё узнаешь. После раздевалки, оставив там мундиры, но не став по настоянию де Моро надевать колеты, они вошли в тренировочный зал и де Моро тут за закрыл дверь на замок. Волков вышел из своего кабинета с брюках и белой рубашке, закатывая рукава. Он снял с пальца крупный перстень и убрал его в карман. — Как настрой? — спросил он, подходя к своим учеником. — Великолепно, господин Волков, — откликнулся Руза. Де Моро улыбнулся и кивнул. — Спасибо, отлично, — соврал Эрих. Сосредоточиться на чем либо ему сейчас было сложно. — Сегодня отрабатываем скорость, — сказал Волков. — Скорость и точность, Руза, — добавил он. Руза смутился и кивнул. — А тобой я займусь отдельно, — сказал Волков Эриху. — Если ты, Эрих, вдруг, набожен, у тебя примерно минута на то, чтобы бросить это постыдное дело. Эрих улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Я давно уже бросил это постыдное дело, — сказал он. — Великолепно, — ответил Волков. — Значит колдовство тебя не шокирует. Глаза Эриха зажглись интересом. Он во все глаза посмотрел на Волкова. Тот усмехнулся и кивнул. — Зачем нужно фехтование в двадцатом веке, когда есть пули и взрывчатка? — спросил он внезапно, глядя на Эриха. — Эм… — Эрих внезапно понял, что не знает, что ответить. Волков фыркнул и Эриху стало стыдно. — Бессмысленно, фон Штраусс, — произнес Волков, — совершенно бессмысленно… если ты не можешь увернуться от пули. Эрих ошарашенно посмотрел на учителя. — А это вообще… возможно? — спросил он тихо. Волков усмехнулся, сделал шаг и пропал. Эриха в тот же момент обдало воздухом и он услышал за своей спиной. — Против противника с револьвером достаточно кулака. Эрих обернулся, неверяще глядя на Волкова, а тот продолжил: — А вот против противника, который, как и ты может двигаться быстрее пули, нужно что-то посерьезнее голых рук. — Но… как? — охрипшим голосом произнёс Эрих. Волков сделал шаг ближе к Эриху, встав с ним вплотную. Эрих хотел было повернуться к нему лицом, но тот сказал: — Не вертись. И надел на шею Эриха тяжелый кулон. Эрих опустил взгляд и увидел на своей шее, на толстой серебряной цепочке темно-красный, почти черный маленький флакон с серебряной крышечкой и с кольцом, вплавленным в стекло, через которое и была продета цепочка. Волков обошел Эриха встал перед ним. — Смотри внимательно, — сказал он. Он взял флакон в руку, с усилием вытащил крышечку и Эрих увидел на нижней её стороне короткое закругленное лезвие. — Руку, — Велел Волков. Эрих поднял левую руку. Волков крепко взял его за ладонь и коротко и умело кольнул лезвием в подушечку безымянного пальца. Выступила темная капля крови и осталась в изгибе закругленного лезвия. После этого Волков вернул крышку флакона с каплей крови Эриха на её место, плотно закрыв флакон и тут же Эрих почувствовал странное. В нос ударили запахи сирени и разогретого металла. Флакон засветился изнутри и у Эриха закружилась голова и его повело. Волков крепко взял его за плечо, на дав упасть. Цвета вокруг стали ярче, свет, до этого казавшийся умеренным, стал слепить глаза. Звуки — все шорохи, чужое дыхание, шелест тканей, голоса студентов далеко за закрытой дверью — все это стало громким и смешалось. — Дыши глубоко, — сказал Волков и его голос внезапно стал якорем в наступившем безумии ощущений. — Концентрируйся на том где ты и что происходит сейчас. Эрих глубоко вдохнул, глядя на Волкова. Он был серьёзен, но в уголках его губ была привычная еле заметная насмешка. — Иди, бери эспадрон. Будем учиться двигаться быстро, — сказал Волков. Эрих обернулся. Де Моро и Руза, уже с тренировочным оружием, но без колетов стояли друг напротив друга. Де Моро сделал выпад и у Эриха побежали мурашки по спине — это была нечеловеческая плавность, скорость и грация. Руза мастерски отбил удар, двигаясь так же невероятно. Эрих, пошатываясь, пошел на эспадроном к стойке. Сердце его билось с огромной скоростью, во рту пересохло. Звук каждого шага казался оглушающим, а треск сталкивающихся эспадронов де Моро и Рузы казался громом. Эспадрон показался ему невесомым. Эрих удивленно посмотрел на него, развернулся и вернулся к Волкову. — А этот… флакон… — Эрих не мог собраться с мыслями и сформулировать то, что хотел спросить. — Это возможно только с ним? Это ведь он делает меня таким? — То что внутри него, — поправил его Волков. — Со временем, когда ты в полной мере докажешь свою преданность, я научу тебя делать это без флакона. Но пока что научись владеть своим телом. Волков отошел, взял свой эспадрон из темного дерева, прислоненный к стене и вернулся к Эриху. — Атакуй. — Велел он. Это была самая странная и самая невероятная тренировка в жизни Эриха. Двигаться было легко, очень легко. Оружие почти ничего не весило. Волков двигался быстро, очень быстро, но Эрих постепенно начал успевать следить за его плавными движениями начал успевать блокировать его удары или уворачиваться от них. Ему стало интересно понять предел своих способностей и он перешел в атаку, стараясь двигаться всё быстрее и быстрее. Волков сперва удивился, затем улыбнулся широко и хищно и с азартом защищался, предоставив Эриху возможность отрабатывать атаки. Эрих не чувствовал усталости, но со временем он начал чувствовать подступающую слабость. Он плохо понимал, как долго они фехтовали. Короткая боль от пропущенных ударов тут же исчезала, мышцы не болели. Волков, до этого методично отступавший, вдруг с невероятной скоростью и силой отвел эспадрон Эриха и дотронулся концом своего эспадрона до его груди. — Достаточно, — сказал он. — Де Моро, Руза, закругляйтесь, не то перегреетесь. Эрих отпустил эспадрон и тот с грохотом упал на пол. Тело хотело движения, Эрих судорожно вздохнул. Стало невыносимо стоять, не двигаясь. Он сжал зубы и испуганно посмотрел на Волкова. Ему показалось, что его сердце сейчас разорвется. — Сейчас я научу тебя замедляться, — сказал Волков. Он бросил эспадрон на пол, достал из кармана и надел перстень и подошел к Эриху вплотную. Он взял его за руки, поднял их, развернул ладонями вверх и принялся медленно массировать ладони. — Медленно выдыхай, — сказал он, — и не бойся. Это состояние не опасно. Ты просто разогнался и тебе нужно замедлиться. Эрих принялся дышать медленнее и от этого закружилась голова. Прикосновения горячих пальцев Волкова к ладоням успокаивали. Эрих смотрел на то, как Волков длинными красивыми пальцами растирает его ладони и от этого было и неловко и приятно одновременно. На указательном пальце левой руки у Волкова был перстень и Эрих, заинтересовавшись, разглядел изображение на печатке: прописная буква Сигма. — Представь себе спокойную гладь озера, — тихо сказал Волков. — Ни единого движения, ни единого ветерка. Полный покой. Утопи в этом озере лишний жар. Эрих закрыл глаза и представил лесное озеро из своего поместья. Вечер, покой, ни единой ряби на воде и это неожиданно очень помогло. Непонятно, как долго они так стояли. Эрих потерял счет времени. — Теперь открой флакон, — произнес Волков. Эрих вздрогнул, открыл глаза и с усилием вытащил крышку из флакона. От лезвия и из самого флакона шел белый дым, пахнущий серой. — Сдуй, — велел Волков и Эрих дунул на лезвие и в флакон. Дым развеялся и Эрих почувствовал, как возвращаются в нему тяжесть и привычные ощущения. Он медленно выдохнул и прикрыл глаза. Он ощущал усталость, но боли не было. Он взглянул на свой безымянный палец и увидел, что ранки на нем нет. — Закрывай флакон и дуй в раздевалку, — сказал Волков. — Флакон никому не показывай и носи под одеждой. — Спасибо, — сказал Эрих Волкову, завороженно на него глядя. — Это… я даже не представлял себе. — В этом и суть, фон Штраусс, чтобы никто даже и не представлял себе ничего подобного. — Волков усмехнулся. — Иди. Тебе нужно отдохнуть. Эрих кивнул и направился в раздевалку. Де Моро уже ушел, а Руза сидел на скамейке, прислонившись спиной к стене. — Я шокирован и воодушевлен… до невозможности, — сказал Эрих, переодевая рубашку. — Это… господи, это наверное то, о чем я всю жизнь мечтал, но не знал об этом. Волков он… просто невероятный! Руза шмыгнул носом и Эрих встревоженно посмотрел на него. На его щеках блестели слёзы. Руза достал из кармана скомканный платок и принялся вытирать лицо. — Ой… прости, — тихо сказал Эрих, смутившись. — С тобой всё в порядке? — Ты главное, никогда и ни при каких обстоятельствах в него не влюбляйся, Эрих, — сказал Руза гнусаво и снова шмыгнул носом. — Это мучительно и безнадёжно. Не повторяй моей ошибки. Он встал, отошел к ряду раковин, умылся и, не оборачиваясь, вышел из раздевалки. Когда Эрих вернулся в дом номер двенадцать, в гостиной было уже пусто. Он устало поднялся по лестнице и, когда он был на втором этаже, открылась дверь комнаты Армана и тот предстал на её пороге в бархатном бордовом халате и с бокалом белого вина в руке. — Ты поздно, мой друг, — сказал Арман тихо. — Волков вас совсем не щадит. Хочешь вина? Эрих даже задумался ненадолго, но потом покачал головой отрицательно. — Нет, спасибо. Он направился вверх по лестнице, но Арман ничуть не смутившись, пошел за ним. — У меня есть абрикосовое масло, великолепный аромат. От него кожа становится нежной и благоухающей. Хочешь я сделаю тебе массаж? После тяжелых тренировок полагается массаж. Эрих рассмеялся. — Ну нет же. Не хочу, — сказал он, в дверях развернувшись к Арману лицом. — Я не хочу, чтобы ты меня трогал. Арман расстроенно посмотрел на Эриха своими красивыми темными глазами с длинными черными ресницами. — Ты разбиваешь мое сердце, мой дорогой. Но я знаю, что это временно. Ты просто мало меня знаешь. А когда узнаешь поближе — мы станем очень близкими друзьями, если ты понимаешь о чем я. — Не понимаю и понимать не хочу, — сказал Эрих. — Спокойной ночи, Арман. — Эрих закрыл дверь перед расстроенным Арманом, запер её на ключ и, скинув туфли, упал на кровать.