Волчонок

Эриху снился Волков. Тот держал его за руки, массируя ладони и что-то говорил. Проснулся Эрих взволнованным и смущенным. И особенно неловко было вспоминать об этом сидя на Законе божьем, под лекцию о какой-то булле какого-то Папы. Руза сидел прямо перед Эрихом и усердно конспектировал. Эрих смотрел на его рыжую макушку и думал о том, что Руза вчера сказал ему в раздевалке. Не влюбляться в Волкова. Эрих никогда и не думал, что способен влюбиться в мужчину, но глядя на Рузу и вспоминая свой сон и ощущение горячих пальцев на коже, он уже не был так уверен. Эрих мог понять, что Руза чувствует. Быть может не в полной мере, но хотя бы немного. Он сам был безответно влюблен, когда ему было шестнадцать. Это мучительное, жестокое и обезоруживающее чувство испоганило ему полтора года жизни. С Волковым это наверное намного более жестоко, потому что, Руза прав, шансы совсем нулевые, даже для надежды нет места. “О чем вздыхаешь?” — написал Фауст на полях своей тетради и пододвинул её в Эриху. Эрих подумал, усмехнулся и решил быть честным. Если уж Фаусту не доверять своих чувств, то кому вообще доверять? “Боюсь влюбиться.” — Написал он на полях своей тетради. Фауст поднял удивлённо брови. “Боюсь спросить в кого…” — написал он. — “Тут в платьях только Отец Леопольд и исповедник”. Эрих покраснел и написал: “В Волкова”. Фауст округлил глаза, а затем задумался. Думал он долго, а затем написал на полях тетради: “Понимаю”. Эрих удивленно посмотрел на Фауста и нарисовал вопросительный знак. Фауст прикусил губу, формулируя мысль и ответил: “Он такой идеально мужественный, что завораживает, вызывает восхищение и желание ему врезать или понравиться. И зависть — тоже вызывает. Хочется быть им. И, я понимаю, что на фоне этого может хотеться и быть с ним.” Помолчав, он добавил. “А тебя он к тому же учит. И, наверное, даже хвалит периодически.” Эрих кивнул и вздохнул. Фауст препарировал его зарождающееся чувство и Эрих понял, что да. Его волнует Волков и занимает его мысли. Открытие было тревожным и смутило Эриха. Заходя в обеденный зал после двух пар Закона божьего, Эрих обратил внимание на Рейенбаха. Тот сидел за столом преподавателей рядом с фон Биглем и сверлил взглядом кого-то в зале. Эрих проследил за его взглядом и, конечно, объектом ненависти оказались братья Фоксы. — На вас Рейенбах с фон Биглем смотрят, — тихо сказал Эрих, садясь за стол. — Да пусть любуются, — ответил Лукас. — Нам-то что? Мы не террористы, — добавил Ларс. — Вы очень высокого мнения о качестве нашего следствия, — произнес де Моро, садясь рядом. — Повесить на кого-нибудь преступление — любимый дидактический прием наших следователей. — Подозреваю, что в данном конкретном случае фон Биглю действительно нужно найти настоящих бомбистов, — сказал Фауст. — А ты серьезно полагаешь что они тут есть? — спросил Руза. — В нашей академии? Боже, кто? Фауст пожал плечами. — Ну вот Рейернбах, например, — сказал Лукас и широко улыбнулся. — Слишком нервный для серьезного преступника, — ответил Руза. — Волков? — предположил Ларс. — Ты святое-то не трожь! — воскликнул де Моро и все рассмеялись. Фон Бигль поднялся, окинул своим неприятным взглядом зал и сухим, холодным голосом произнес: — Лукас и Ларс Фоксы, проследуйте за мной. Братья переглянулись. — Однако… — произнес до Моро. Фоксы одновременно пожали плечами и встали из-за стола. — А где он допросы проводит? — спросил Эрих, тоже поднимаясь, — я вас подожду. — И я, — добавил Фауст. — В кабинете директора, — сообщил де Моро. — Расскажете потом. Эрих кивнул. Фоксы, переглядываясь и ухмыляясь, подошли к фон Биглю. Тот смерил их неодобрительным взглядом и жестом попросил на выход и вышел за ними следом. Эрих с Фаустом вышли из обеденного зала следом и, неспешно, чтобы не мозолить фон Биглю глаза, направились к кабинету директора. — Вот же Рейхенбах скотина, — тихо сказал Фауст. — Совершенно же очевидно, что Фоксы не бомбисты. Они миллионеры и раздолбаи. Какой нафиг терроризм? — Я думаю фон Бигль их будет расспрашивать об их знакомых и вообще собирать с них сплетни, — предположил Эрих. — Да, в этом они сильны, не поспоришь, — ответил Фауст задумчиво и какое-то время шёл молча. — Я боюсь. Эрих взял Фауста за руку и сжал его пальцы в молчаливом жесте поддержки. Ожидать Фоксов расположились у окна недалеко от кабинета ректора, сложив сумки на подоконник. — Как же в церковь то завтра не хочется, — сказал Эрих. — Угу, — согласился Фауст. — Священник там — просто знамя атеизма. Уверен что в храме на территории Летнего дворца священник просто елеем сочится. Эрих рассмеялся. — Какой мерзкий образ, — сказал он, представив себе священника, покрытого елеем. Фауст рассмеялся. — Исповедник императора наверняка одобряет все, что тот делает. — Все его окружение одобряет, — Эрих задумался. — Так и связь с реальностью потерять недолго… — Опасные разговоры ведем, — заметил Фауст. — Да, — согласился Эрих. — Лучше про Рейенбаха. Рейенбах скотина. Ждать Фоксов пришлось долго. Фон Бигль не отпускал их часа два. Наконец присмиревшие Братья вышли из кабинета ректора и переглянулись. — Ну чего? Как вы там? — спросил Эрих. — Мы вас ждем и морально поддерживает тут, — добавил Фауст. — Идем в сад, — предложил Лукас. — Мне нужен воздух. — И отсутствие ушей, — сказал Ларс и подмигнул. Молча компания спустилась в вестибюль и вышла в сад, окружающий дворец. — Какой же он душный! — воскликнул Ларс. — И давящий, — добавил Лукас. — Неприятно, короче, было. Истерик-историк нам за это заплатит, — подытожил Ларс. — Что было-то? — спросил Эрих. — Не томите. — Мы подписали бумажку в которой общели никому не рассказывать, — сказал Ларс. — Поэтому говорить будем тихо, — добавил Лукас. Эрих улыбнулся, глядя на братьев с восхищением. — Ну так что хотел? — спросил Фауст. — Да расспрашивал обо всех вообще, — сказал Лукас. — Реально обо всей академии. Насколько кто знаком, где бывает, с кем дружит, ходит ли пить, часто ли отлучается из академии. — И о преподах тоже? — спросил Эриха. — Нет, — Ларс покачал головой, — о преподах ничего не спрашивал. Только о студентах. Эрих и Фауст переглянулись. — Значит преподов не подозревает, — предположил Фауст. — Похоже на то, — ответил Лукас. — Идемте в Грифон? Нам жизненно необходимо запить впечатления. — А почему бы и нет… — сказал Эрих и посмотрел на Фауста. Тот кивнул. Вместе с близнецами они неспешно направились к выходу на аллею. — Эрих! — раздался сзади крик Рузы. Эрих обернулся. Руза сбежал по ступеньками подбежал к компании. — Тебя Волков зовет, — сказал Руза. — Срочно. Эрих удивленно и взволнованно посмотрел на Рузу, затем на Фауста. — Давай, поспеши, — подогнал Руза. — И, это конечно печально, но по выходным мы не напиваемся. Эрих понял, кивнул и направился быстрым шагом обратно во дворец. Он шел, спеша и гадал, зачем он понадобился Волкову? Быть может он даст первое поручение? От этой мысли сердце начало биться чаще, а грудь кольнуло тревогой. Эрих почти вбежал в тренировочный зал, дошел до двери кабинета Волкова и постучал. — Да, входи! — раздался голос учителя и Эрих, приоткрыв дверь, проскользнул в кабинет. Волков сидел за столом и что-то писал на розовом листе бумаги. — Вы звали? — спросил Эрих, медленно подходя к столу. — Да, подожди… сейчас объясню. Дописав длинный абзац, Волков присыпал чернила чем-то экзотически пахнущим и сложил письмо конвертиком. Из ящика стола он достал свечу, кусок сургуча и латунную ложечку с деревянной ручкой. — Сейчас отправишься в Летний дворец, — сказал Волков, принявшись плавить сургуч, — Я дам тебе отпускной для выхода с территории академии и пропуск для входа на территорию Летнего дворца и в сам дворец. Найдешь там фройляйн Изольду фон дер Эейхе и отдашь ей это письмо. Скажи от меня. Это — прикрытие. На самом деле меня от тебя интересует другое. На первом этаже, если долго идти от главного входа влево по анфиладе комнат, ты попадешь в маленькую синюю гостиную. Ты не ошибешься, она реально вся синяя. Там есть дверь, ведущая в курительную комнату. — Волков вылил сургуч на конверт и отпечатал на нем факсимиле со своими инициалами: Ф. Д. В. — Постарайся никому не попасться на глаза входя в эту комнату и находясь там. — Волков открыл ящик стола и протянул Эриху маленький черный бархатный мешочек, перевязанный золотистой лентой. — Спрячь там это. Эрих взял мешочек. Тот оказался неожиданно тяжелым. Эрих почувствовал от него запах сирени и железа. Волков поднял голову и посмотрел Эриху в глаза. — Хорошо спрячь. Так, чтобы не нашли. Понял задачу? — Да, господин Волков, — ответил Эрих и убрал мешочек в карман. — Всё понял, всё сделаю. Эрих был взволнован, но взволнован хорошо, бодро. Он предчувствовал приключение и радовался первому заданию. Волков протянул Эриху два бланка с пропусками и встал. Он обогнул стол и приблизился, и у Эриха в голове промелькнула мысль, что Волков никакой не волк, а большой кот. Волков положил ладони Эриху на плечи и заглянул в глаза. В горле мгновенно пересохло и Эрих почувствовал смущение, не от действий Волкова, а от собственных мыслей. Волков криво усмехнулся. — Не дрейфь, побольше наглости. Я знаю, ты на это способен. Эрих кивнул и улыбнулся. — Способен, вы правы. — Иди, — Волков развернул Эриха и подтолкнул его легонько в спину. Пешком до Императорского Летнего дворца было идти около сорока минут по бесконечному парку со статуями, беседками, лавочками и фонтанами. Эрих благополучно вышел за ворота Штайнадлерхорста, предъявив пропуск и так же благополучно миновал лейб-гвардейский пост на входе на территорию дворца. Эрих шел по белым дорожкам между розовыми кустами. Он чувствовал себя не в своей тарелке, приближаясь к Его Императорского Величества Летнему дворцу. Император же ходил по этим дорожках, нюхал эти розы, думал Эрих. Ближе к дворцу в саду начали появляться люди — видимо придворные. Прямо по курсу раздавался девичий смех — две поразительно красивые барышни качались на качелях, их раскачивали две не менее поразительно красивые барышни. Эрих смутился непонятно чего и ускорил шаг, чтобы миновать этот девичник побыстрее. — Вы посмотрите, какой хорошенький! — воскликнула одна из раскачивающихся фройляйн. Эрих покраснел. — Юноша, остановитесь! — со смехом произнесла вторая, та что стояла рядом с качелями. — Простите, я спешу, — сказал Эрих громко, не поворачивая головы и почти побежал, поскорее постаравшись оказаться на безопасном расстояние от расшалившихся фрейлин. За спиной он услышал дружный смех красавиц. Не привыкший к такому вниманию от женщин, Эрих не знал как к этому относиться, обижаться или радоваться. Он постарался об этом не думать. Поднявшись по белым мраморным ступеням между двумя крылатыми львами, Эрих подошел к ещё одному лейб-гвардейскому посту на входе во дворец. Гвардейцев на посту было четверо, все высокие, красивые и наглые и не намного старше Эриха, но глядя на их синие короткие плащи с меховой оторочкой, на их расшитые золотом перевязи и сабли, он в своем черном мундире и без оружия почувствовал себя плебеем и это ощущение его унизило и разозлило. Он заранее достал пропуск и протянул его ближайшему гвардейцу. Тот пробежал взглядом по строчкам текста, посмотрел на печать и вернул пропуск. — Проходите, — сказал он низким голосом. Эриху послышалась в нем насмешка. Он вздохнул, расправил плечи и спросил: — А подскажите мне, где я могу найти фройляйн Изольду фон дер Эйхе? Гвардейцы переглянулись, как Эриху показалось, уважительно. — Скорее всего она в музыкальной комнате. Второй этаж, справа от лестницы, — ответил второй гвардеец, выглядящий менее высокомерно. Эрих кивнул благодарно и, оставив гвардейцев за спиной мучиться от любопытства вошел во дворец. В окружении бело-золотой красоты, Эрих шел неспешно и думал, куда ему отправиться сперва, к Изольде или в курительную комнату. Он пришел к решению начать с курительной комнаты, потому как письмо к Фрейлине — оправдание его нахождению в любой точки дворца: искал фройляйн и заблудился. Посмотрев влево, Эрих увидел уходящую вдаль анфиладу комнат и направился туда. Он шел, разглядывая картины, каминные часы, статуэтки, мозаики и вазы и думал о том, насколько же бессмысленная вещь эти анфилады. Жить в них невозможно по причине полного отсутствия приватности. С другой стороны, возможно, они имеют смысл когда Император приезжает со всем своим двором и этому двору нужно где-то проводить досуг. Не встретив никого по пути, Эрих вошел в комнату с синей мозаикой на полу, синими шторами, камином из серо-синего гранита и синими в цветах обоями на стенах. Он остановился и, приглядевшись, увидел дверь рядом с камином, которую сперва принял за ростовое зеркало. Эрих подошел к двери вплотную и прислушался. Вроде бы за дверью было тихо. Эрих потянул за ручку и проскользнул внутрь и оказался в маленькой гостиной. На резных полках на стенах лежали изысканные трубки и стояли коробочки с табаком и папиросами. Тяжелые темно-зеленые портьеры наполовину закрывали выход на балкон. В камине тлели угли. Эрих огляделся, судорожно думая, куда бы спрятать мешочек, чтобы его точно не нашли. На шкаф? А черт знает, как часто слуги протирают там пыль. Декоративных ваз тут не было. Каминная труба тоже не годилась — камином явно пользовались. Взгляд Эриху упал на толстый круглый карниз, на котором висели тяжелые портьеры. Концы карниза были украшены позолоченными заглушками в виде бабочек. Решившись, Эрих, резко выдохнул и полез на камин. Довольно ловко забравшись на каминную полку, Эрих оперся ногой о выступ каминной трубы и забрался ещё выше. Держась за чугунную узорчатую заслонку, он дотянулся до карниза и без особых усилий вытащил заглушку. Убрав бабочку в карман, он достал мешочек и затолкал его в карниз и, чуть не упав по неосторожности, вернул заглушку бабочку на место. Аккуратно спустившись с камина, Эрих вытер рукавом выступивший на лбу пот. Он посмотрел на карниз и улыбнулся. Никому и никогда и с голову не придет искать в нем что-либо. Внезапно за дверью Эрих услышал смех. Смеялся мужчина и звук приближался. Затем стали различимы звуки шагов. Эрих огляделся и быстро встал за портьеру, не найдя в комнате другого укрытия. Почти сразу же дверь, судя по звуку отворилась и вошли двое мужчин. Это Эрих понял по их разговору. — Да во дворце нет никого, — шептал один, — никому до нас дела нет. — Ну да, — хрипло ответил другой, — вот застанут нас и ты по-другому заговоришь. Первый рассмеялся. — Мою репутацию уже ничто не испортит, в этом моя сила. Послышался влажный и неприятный звук поцелуев. Эриху стало не по себе и он взмолился о том, чтобы эти двое не решили тут перейти к полноценной содомии. Сперва взмолился Богу, а затем, вспомнив об эгрегоре — Асмодею. — Де Монклер, ты меня поражаешь, — со смехом сказал второй и Эрих широко распахнул глаза и стал прислушиваться внимательнее. — Если Император узнает, что ты его придворных по углам лапаешь, он будет в ярости. Он ненавидит мужеложцев. — Сладкий, Императору осталось две недели, — прошептал де Монклер. — А Герцогу безразлично, что происходит в чужих панталонах. — Эти две недели надо ещё прожить. Рано праздновать, — ответил его спутник и охнул. Снова раздались звуки поцелуев. Эрих стоял за шторой, отчаянно краснел и одновременно с этим слушал, как колотится его сердце. Две недели… Он подслушал невольно о том, что Императору осталось две недели. А что дальше? Убийство? Дворцовый переворот? И что за де Монклер? Отец Армана или брат? И он участвует в этом в заговоре… Голова шла кругом и Эрих вдруг ясно осознал, что если его заметят… его убьют. Потому что свидетелей таких разговоров в живых не оставляют. — Нет… — сказал второй. — Нет, я тебе говорю. Не здесь. Давай встретимся в Кайзерхофе завтра. — Ты меня уничтожаешь, дорогой. На мне узкие брюки, как я выживу? — с интонациями, которые Эрих каждый день слышал дома от Армана, произнес де Монклер старший. Второй рассмеялся. — Подумай о долгах и всё пройдет. — Жестокий… — простонал де Монклер. — Идем… я голодный, — сказал второй и Эрих воспрял духом. — Я тоже голодный, друг мой, — сказал Монклер. — Я бы тебя сейчас съел. Второй рассмеялся и судя по звуку щелчка дверного замка вышел из комнаты. — И убежал! Как обычно! — воскликнул де Монклер. Его голос удалялся. Хлопнула дверь, отрезая звуки доносящиеся из анфилады. Эрих медленно выдохнул и выглянул из-за портьеры. Комната была пуста. Эрих решил подождать минут пять, прежде чем выходить. Он сел в кресло и провел холодными руками по раскрасневшемуся лицу. Заговор… Герцог действительно готовит переворот и действительно готовится прийти к власти. Надо кому-то рассказать, но кому? И как? Волкову. Надо рассказать Волкову. Эрих задумался. Он понятия не имел, кого поддерживает Волков. А может промолчать? И никому ничего не говорить? Пусть Герцог, наконец, придет к власти и наведет порядок в стране. Зачем, ради чего, мешать ему? Эрих прикусил губу от осознания важности момента. Он мог уничтожить заговор и Герцога. А мог оставить всё как есть. Эрих подумал, что никогда от него не зависело нечто настолько важное ни в прошлом, ни, возможно, в будущем. Эрих помассировал виски. — Черт, — прошептал он. — Черт, черт, черт… Он выдохнул, вдохнул, и представил себе гладь озера. Это подействовало на него отрезвляюще. Он вздохнул и твердо решил никому ничего не говорить. И вообще не упоминать этот разговор. Спрятал мешочек и всё. Никто не видел, никто не застукал. Всё сделано идеально. Эрих поднялся и подошел к двери. Приоткрыв её он прислушался. Было тихо. Эрих вышел в синюю гостиную и закрыл тихо за собой дверь. Теперь предстояло найти фройляйн фон дер Эйхе и передать ей любовное последние от Волкова. Возможно оно было и не любовное, но на розовой бумаге?... Эрих почувствовал укол ревности, а затем вдруг подумал, а что если бы на месте этих двоих в курительной комнате оказался он и Волков. Густо покраснев от этой мысли, Эрих мучительно пытался её отогнать, пока шел по анфиладе к лестнице. Изольда фон дер Эйхе действительно оказалась в музыкальной гостиной. Заглянув в полукруглую большую светлую комнату он обнаружил сидящую за роялем даму лет пятидесяти. На закрытой крышке рояля стояла бутылка вина, дама держала бокал и смотрела в окно. Она вздрогнула и чуть не расплескала вино на свое светлое платье. — Фройляйн фон дер Эйхе? — спросил Эрих, мысленно смеясь над собой и над своей ревностью. — Да, это я, — сказала дама и, склонив голову набок с интересом посмотрела на Эриха. — У меня для вас письмо от господина Волкова, — сказал Эрих, доставая розовый конверт и подходя к даме. — О, Феликс! — воскликнула Изольда. — Хитрый дикий волк. С нетерпением она взяла письмо из рук Эриха и тут же сломала печать. Поняв, что он тут лишний, Эрих, пятясь, вышел из комнаты и, выдохнув, с чувством выполненного долга направился вниз по лестнице. Когда Эрих вернулся в Штайнадлерхорст уже начало темнеть, а на небе висел бледный полумесяц. Он взбежал по ступеням, вошел в пустой вестибюль и направился уверенным шагом к тренировочному залу и кабинету Волкова. Волков был у себя. Он ждал. Когда Эрих вошел он поднял на него вопросительный взгляд. — Я все сделал, сказал Эрих негромко, походя к столу. — Спрятал в карнизе. Там никогда никто не найдет. Письмо передал. Фройляйн была очень рада. Волков криво усмехнулся. — Молодец, фон Штраусс. Я в тебе не сомневался. — Волков, прищурившись, посмотрел на Эриха. Эрих смотрел на Волкова во все глаза. От похвалы стало тепло на душе и радостно. — Понравилось? — спросил учитель. Эрих даже не стал задумываться. — Да! — сказал он уверенно. — Это такое чувство когда всё сделано… освобождающее. Волков широко улыбнулся, блеснув крупными белыми зубами. — Завтра в полночь отправлю вас на серьезное задание. Там будет все намного острее, — пообещал он. — А что за задание? — спросил Эрих, чувствуя душевный подъем и, наконец, чувствуя себя полноценным членом “стаи Волкова”. — Всё завтра в полночь, — сказал Волков. — До этого времени отдыхай. Свободен. Эрих кивнул, развернулся и пошел к двери, улыбаясь. — Фон Штраусс… — окликнул его Волков. Эрих остановился. — Спасибо. На аллее сидели компании, смеясь и общаясь. Вечер был по-летнему теплый. Пахло осенней листвой. Эрих неспешно дошел до дома и, толкнув дверь, вошел в гостиную. Фон Гогенлоэ и фон Вальден играли в карты. Взглянув на Эриха они отвернулись и продолжили игру. Арман сидел в кресле с бокалом вина и книгой. — О, друг мой, — воскликнул Арман. — Выглядишь окрыленным. Эрих вспомнил точно те же интонации старшего де Монклера во дворце и, глядя на Армана, задумался, а знает ли он о том, что его отец, или, возможно, брат участвует в заговоре. — Вечер выдался хороший, — ответил Эрих. — Мне невероятно не хочется тебе его испортить, мой дорогой, — сказал Арман со вздохом. — Но приходил Вигилянский и сказал что завтра в половине седьмого тебя в кабинете ректора ждет фон Бигль. Эрих почувствовал, как сердце пропустило удар и как кровь отлила от лица. — Вот же… черт, — пробормотал Эрих и потер переносицу. — Ещё и в такую рань… — Увы, мой друг, — Арман печально вздохнул. — Постарайся выспаться. Эрих криво усмехнулся. — Спасибо, — сказал он и направился к лестнице. — Предложение массажа всё ещё в силе, — промурлыкал Арман. Эрих вздохнул, кивнул и пошел в свою комнату. Первым делом он поставил будильник, сходил в ванную и принял душ, переоделся в пижаму и, решив во что бы то ни стало выспаться, забрался под одеяло. Сон пришел не сразу. Эрих лежал и думал о Герцоге и готовящемся перевороте. Он пытался представить себе как это будет. Думал о также о том, что было в том бархатном мешочке, который теперь лежит в карнизе. Плавно его мысли перескочили на Волкова и предстоящее серьезное задание. Он вспомнил, как Волков ему улыбнулся и спросил, понравилось ли ему. Он улыбнулся. Действительно понравилось. За этими мыслями Эрих заснул. Пробуждение было резким и до крайности неприятным. Подушка с силой надавила на лицо и на ноги навалилась тяжесть. Эрих рванулся, перевернулся на бок, скидывая подушку и тут же ему начали заламывать руки и зажали рот. Нападали двое. Один сидел на его ногах, другой крутил руки. На них были тканевые маски и платки на волосах, но Эриху не надо было видеть их лица, чтобы предположить, кто это. Замычав сквозь зажимающую рот руку, Эрих забился, пытаясь сбросить с себя нападающих. Тот, что заломил ему руку оказался силен как бык. — Шприц, — сказал он сухо и Эрих узнал голос Варги. Из поясной сумки второй достал что-то и запахло морфием. Эрих закричал сквозь плотно зажимающую ему рот руку и забился. Он понял что бомбисты решили провернуть. Завтра его найдут умершим от передозировки наркотиком. Администрация уж точно не станет задавать вопросов… — Держи его руку… Второй перехватил заломленную руку Эриха. Эрих сопротивлялся и бился изо всех сил. Он ошутил приближающуюся панику при мысли о скорой смерти. Он категорически, очень не хотел умирать. — Да лежи ты смирно, сука, — сквозь зубы процедил Варга. Эрих вырвал руку из хватки и локтем выбил из руки Варги шприц и тот звякнул об пол. Одновременно с этим внезапно в комнате зажегся свет. — Какого черта тут творится?! — раздался возмущенный голос де Монклера. — Дьявол, — прошипел Варга сквозь зубы. — Уходим… Второй слез с Эриха ловким движением, Варга отпустил его и оба рванули к двери. — Кто вы, мать вашу? — прошипел де Монклер, но его бомбисты лишь толкнули к стене, освобождая себе дорогу. Арман отлетел, врезался в стул и чуть не упал. Эрих тяжело дыша, с широко распахнутыми от пережитого страха глазами вскочил с кровати, глядя вслед убегающим бомбистам. По лестнице вниз простучали быстрые шаги. Эрих сел на край кровати и дрожащими руками провел по лицу. — Вот мрази… — пробормотал Арман. Он был в пижаме и халате и вид имел взъерошенный. — Спасибо… — прошептал Эрих. — Пожалуйста, — ответил Арман и прикрыл дверь. — Я услышал шаги и возню над головой и понял, что что-то неладно. Что это было, Эрих? — спросил Арман, глядя на Эриха цепким, серьёзным взглядом. — Не уверен, что хочу объяснять, — сказал Эрих задумчиво, глядя на Армана. — Это будет дорого стоить, — Арман усмехнулся. — В моем доме пытаются тебя убить и, не зная, почему, я теперь не смогу спать спокойно. — Дорого стоить? — спросил Эрих, приподняв бровь. Арман поднял с пола шприц и положил его на прикроватный столик. — Если бы они справились, завтра мы нашли бы твой хладный, пахнущий морфием труп. Это разбило бы мне сердце. И так… расскажешь мне что случилось? Кто это был? — Арман понизил голос. — Бомбисты? Это были они? Ты что-то знаешь и они пришли тебя устранить? Эрих бросил на Армана настороженный взгляд. — Что ты там говорил о цене твоего молчания и отсутствия любопытства? — спросил Эрих, серьёзно глядя на Армана. Тот улыбнулся, как довольный кот. — Я не буду требовать многого, — сказал он. — Я же не насильник. Но ты мне должен будешь поцелуй. Не сейчас, сейчас ты слишком напуган. И не какой-нибудь чмок, а такой поцелуй, как я решу. Эрих закатил глаза. — О, друг мой, — воскликнул Арман. — Посуди сам. Я же прошу сущую малость, с учетом ситуации. Эрих подумал, вздохнул и кивнул. — Да… Ты прав, — сказал он, подняв взгляд на Армана. — Я согласен. — Вот и славно, счастье моё, — промурлыкал Арман и подошел к двери. — Не забывай запираться. — Я был заперт, — мрачно сказал Эрих. — Они как-то открыли замок. Арман выгнул темную бровь и покосился на дверь. — Дорогой, ты, как я понял, не собираешься никому жаловаться и это меня очень напрягает. Ты уверен, что это не повторится? Эрих посмотрел на Армана серьёзно. — Я со всем разберусь, Арман, — сказал Эрих уверенно. — За меня не беспокойся. Арман какое-то время недоверчиво смотрел на Эриха. — Ладно… — произнёс он нехотя. — Оставляю тебя отдыхать. Готовься… поцелуй будет горячим. Окинув комнату взглядом, Арман скрылся за дверью, а Эрих тяжело вздохнул и посмотрел на свои дрожащие руки. Вот Варга и перешел к активным действия. И если бы не случай… был бы Эрих вскоре уже мертв. Эта мысль билась в голове, не имея выхода, потому что Эрих не знал, что делать. Он посмотрел на дверь и подумал, что надо бы повесить над ней какие-нибудь звонкие колокольчики, чтобы те звонили, когда дверь открывается. Осталось понять, откуда взять колокольчики в академии. Эрих встал и подошел к окну. Небо на востоке начинало уже светлеть. О том, чтобы лечь и заснуть сейчас не могло уже быть и речи. Эрих стоял, смотрел на небо и кусал в задумчивости губы. Он по прежнему не знал, что делать, чтобы спасти и Фауста и себя.