Волчонок

Эрих не спал. Не смог заснуть. Всю ночь он ворочался и старался не думать об убийстве которое совершил, но мысли об этом все равно лезли в голову. Он жалел о сделанном, он жалел о том что в это ввязался, он жалел о том, что очаровался Волковым, жалел о том, что вообще сюда приехал. Он плакал, уткнувшись лицом в подушку. Уже под утро, когда на эмоции не осталось сил, он сел в кровати и отругал себя за малодушие. Он здесь, чтобы помочь Фаусту. Вот, что было главным. Вот на чем нужно было сосредоточиться. Эрих принял душ, оделся и спустился в гостиную. Всё в доме ещё спали. Эрих сварил на примусе кофе и с чашкой вышел на крыльцо. Было прохладно, пахло первыми ночными заморозками. Аллея была пустынна — идти на завтрак было ещё рано. Эрих пил кофе, а перед глазами то и дело всплывало лицо того молодого парня… Это была кара. Персональный ад. Говорить об этом с Волковым было стыдно. С де Моро — тоже. Эрих подумал, что, может, стоит поговорить об этом с Рузой. Спросить, как справлялся он, когда ему впервые пришлось… Братья Фокс были с похмелья. Они сидели, массируя виски и по-очереди вздыхали. — Что, зелёная фея была не в духе? — спросил Руза. — Она была прекрасна, — хрипло ответил Лукас. — Это мы подкачали… — добавил Ларс. — С этой женщиной нужно быть очень сильным, — сказал Лукас и поморщился от вспышки головной боли. — Сегодня иностранные языки, — усмехнувшись, сказал де Моро, — первый — ваш родной. Сможете поспать на уроке. — Ты думаешь слушая ваш чудовищный акцент реально спать? — спросил Лукас. Фауст смотрел на Эриха, а Эрих смотрел в свою чашку с кофе, не принимая участия в разговоре. Он чувствовал, что проблемы сгущаются вокруг него. Он по-прежнему не знал, как спасти себя и Фауста. И он теперь уже не знал, правильно ли он поступил, что пошел учиться к Волкову. — Историк смотрит, — сказал Фауст тихо. — Опять злой, как бешеная собака. Эрих бросил взгляд на Рейенбаха. Тот, сузив глаза, сверлил взглядом похмельных Фоксов. Внезапно, он встал и направился прямиком к столу компании. Лукас и Ларс подняли на него удивленные взгляды, де Моро и Руза притихли, Фауст тоже принялся разглядывать свой кофе. — Ну-ка, мистер Фокс, любой, дыхните, — сказал Рейендах громко. Весь зал стих, все смотрели на них. — О, вам это не понравится, господин Рейенбах, — сказал Ларс. — Я сказал дыхните! — резко перебил Ларса препод. Ларс и Лукас пожали плечами и одновременно дыхнули на Рейенбаха перегаром. — Вот! — крикнул историк, оборачиваясь к сидящим за столом преподавателей ректору и фон Биглю. — Студенты пьянствуют прямо в академии! Вы как это объясните? Как? А я вам скажу! Тут у них даже бар свой есть! И там им беспрепятственно наливают крепкий алкоголь! Эрих встретился взглядом с Фаустом. Тот посмотрел на Эриха с ужасом в глазах. — Бар? — громко спросил фон Бигль. — Почему мне об этом никто не сказал? — Вот я говорю! — воскликнул историк. — Бар! Грифон! У него даже название есть! Я выяснил, я вам покажу где он находится! Рейенбах с видом победителя направился к столу преподавателей. — Вот же сука, — еле слышно произнёс де Моро. — Да не… — прошептал Лукас. — Он не сможет закрыть бар. Только не Грифон. Это же традиция, ему сто лет этому бару! Эрих вздохнул тоскливо и коротко посмотрел на Волкова и встретился с ним взглядом. Учитель сидел с чашкой кофе и смотрел на Эриха. Вздрогнув от неожиданности, Эрих криво усмехнулся. Волков взглядом указал на дверь, отставил чашку и поднялся из-за стола. Не глядя больше на Эриха, он направился на выход. — Я отлучусь, — сказал Эрих, вставая, — на занятиях увидимся. — Всё в порядке? — встревоженно спросил Фауст. — Да, все норм… — ответил Эрих и поспешил к выходу из обеденного зала. Волков ждал в вестибюле. Он окинул взглядом Эриха и кивнул ему. — Идем. Ко мне в кабинет, — сказал он. — Нужно поговорить. Эрих, чувствуя себя неловко и нервно, пошел рядом с Волковым. Он, кусая губы, думал о том, что недавно ещё сомневался в том, правильно ли он сделал, что решил у Волкова учиться. А вдруг Волков читает мысли? Предположение было фантастическим, но после всего, что Эрих уже видел, не таким уж и невозможным. — Проходи, — сказал Волков, открывая перед Эрихом дверь в кабинет. Эрих вошел и Волков кивком головы указал ему на стул рядом с его столом. Сам он сел за стол, внимательно глядя на Эриха. Эрих сел и потупился, не в силах его выдерживать взгляд Волкова. — Ты сомневаешься? — спросил Волков. — Это естественно. Любой нормальный человек на твоем месте сомневался бы. Я не сержусь за это. Эрих бросил на Волкова короткий взгляд. — Ты убил вчера человека, — произнес Волков тихо. Эрих вздрогнул и кивнул. — Это мне не дает покоя… — хрипло сказал Эрих. — Я не мог заснуть и всё думал, думал… — Человек создан природой добрым, — сказал Волков. — Это жизнь быстро его портит, но основное остается — убийство противно человеческой природе. Ты переступил через эту черту и снял с себя этот запрет. — Я не хочу быть убийцей. — Ты не убийца, — сказал Волков. — Ты — оружие. Моё оружие. Ты помогаешь мне достичь большой и важной цели. Помогаешь сделать то, что спасет множество судеб. Когда стремишься к чему-то действительно важному — то жертвы, которые ради этого приходится принести, становятся ценой. Необходимым злом. Эрих поднял взгляд на Волкова. — А что у вас за цель? — спросил он. — Ты узнаешь об этом, — сказал Волков. — Обязательно. Но не сейчас. Тебе нужно показать себя и ты поднимешься на следующую ступень, затем ещё выше и ещё. И будешь с каждым шагом понимать всё больше. И, насколько я разбираюсь в людях, а в людях, поверь мне, я разбираюсь хорошо, тебе понравится то, что ты увидишь. Иначе я бы тебя и не позвал. Эрих вздохнул и прикусил губу. — Ценой… — сказал он. — А как мне… перестать это видеть постоянно, перестать вспоминать? — Никак, — сказал Волков. — Это воспоминание останется с тобой навсегда. Но ты должен понимать, что не ты зло в этой ситуации, а те люди, которые её создали, которые сидят намного выше, чем ты сейчас можешь увидеть, которые вынудили меня вмешаться. К слову сам пленник в немалой степени виноват в этом тоже. Не надо было врать, воровать, убивать и ходить по борделям. То, что ты сделал, не делает тебя плохим человеком, Эрих. Оно делает тебя человеком, который знает каково это — отнять жизнь. И я хочу, чтобы ты понял концепцию необходимого зла, потому что мир не черно-белый. В нем нет борьбы добра со злом и никогда не было. Если ты человек волевой, ты, принимая каждое решение, торгуешься с собой, взвешиваешь вред и пользу. Если ты слаб — ты все пускаешь на самотек, отказываясь самостоятельно принимать решения, потому что любое принятое тобой решение накладывает на тебя ответственность, с которой тебе придется жить. Ты не слаб, Эрих. Ты не откажешься от ответственности из-за того, что это сложно. Ты сможешь принимать тяжелые решения, выбирая между плохим вариантом и вариантом ещё хуже. А чаще всего — выбор именно такой. Эрих смотрел на Волкова. Его слова проникали в его разум и от них правда становилось немного легче. Они не стерли лицо убитого парня из памяти, они не избавили Эриха от тяжести осознания того, что он сделал, но они успокоили хаос в его голове и дали ему понимание, почему он это сделал и для чего. Слова Волкова о выборе особенно сильно Эриха впечатлили. — Если отказаться выбирать… — сказал он, — не получится минимизировать вред. Волков улыбнулся и кивнул. — Я был уверен, что ты поймешь. Это действительно так. Эрих вздохнул и кивнул. — Спасибо… — сказал он. — Мне стало легче и я снова могу думать. — Ты можешь прийти ко мне в любой момент, когда тебе нужно поговорить, Эрих. Я не недосягаем для тебя. Ты мой ученик, я твой учитель. А теперь, раз уж я увел тебя с завтрака, — Волков открыл ящик стола и достал оттуда бумажный сверток, — держи. Это сендвич. Позавтракай и иди на занятия. Эрих невольно улыбнулся и взял сэндвич из руки Волкова. Эта внезапная забота была очень приятна. — Спасибо, — снова сказал он и поднялся. Волков кивнул ему, глядя внимательно своими темными глазами. Эрих, держа сэндвич в руке, вышел из кабинета в тренировочный зал и, разворачивая на ходу сверток, направился к кабинету иностранного языка. Жить стало немного легче. У раздевалки уже собирались пятый и шестой курсы. Эрих шел, лавируя между студентами и почувствовал взгляд и обернувшись, он увидел Варгу. В тренировочном белом колете он стоял в дверях раздевалки и смотрел на Эриха. Эрих почувствовал, что воздух вокруг стал холоднее, а по спине побежали мурашки. Варга смотрел на Эриха с ласковой улыбкой, а во взгляде его теплых карих глаз было обещание. — Привет, Эрих, — сказал он. Эрих кивнул, растерявшись, развернулся и быстрым шагом пошел прочь. На занятиях по иностранным языкам Эрих никак не мог сосредоточиться на предмете. Он путал слова и времена, он не слышал обращенные к нему вопросы. Алистер Торнтон на своих первых двух парах влепил Эриху худшую из возможных оценок, а Кирос Димитропулос после обеда отчитал его перед всем классом за наглость и пренебрежение к древнему языку. После последней пары у Димитропулоса, Эрих вышел из класса совершенно измученный и провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. — Пошли в парк, — сказал Фауст, оказавшись рядом. — Свежий воздух, скамеечка. Тебе нужно выдохнуть. Эрих кивнул. — Идем… правда “выдохнуть” тут не поможет. Молча они направились к выходу из дворца, сбежали по ступенькам и направились по тропинке к саду. — Я видел Варгу, — сказал Эрих. — У раздевалок. Он на меня так посмотрел… Он меня пытался убить, а теперь просто смотрит на меня и взглядом обещает, что он не остановится. Он убьет меня, а затем и тебя. Фауст молчал. Он шел, засунув руки в карманы. — Я боюсь, я сам не оставил себе выхода, — сказал он, когда они вышли на аллею парка. — Я должен сдать ячейку и сдаться. — Нет! — резко сказал Эрих. — Нет… Это неправильно. Всё не должно закончиться так. — У нас нет других вариантов, — сказал Фауст. — Его ничто не остановит. Пожаловаться нам некому. Помощи ждать неоткуда. Если я сам сдамся, у меня есть шанс на снисхождение в суде. Эрих отрицательно покачал головой. — Мы даже не рассматривает этот вариант. Замолчи. И не говори об этом больше никогда, — сказал он и остановился. Он повернулся к Фаусту, глядя на него задумчиво, кусая губы. — У нас есть только один способ спастись, — сказал он. — Мы должны убить Варгу. Глаза Фауста расширились и он замолчал, не зная, видимо, что ответить. — Так мы спасем и себя и всех тех, кого он не убьет в будущем заодно. Фауст кашлянул и, поколебавшись, кивнул. — Я… — сказал он хрипло и кашлянул, — я готов. Но как? — Морфий, — сказал Эрих. — Шприц с морфием остался у меня. Мы назначим Варге встречу в уединённом месте и вколем ему морфий. Он не ожидает этого от нас. Он не ждет от нас нападения. Фауст запустил пальцы в свои густые каштановые волосы и принялся ходить по дорожке вокруг Эриха. — Я, — сказал он. — Я с ним поговорю и назначу встречу. Скажу, что мы хотим договориться. Он может поверить. — Решено, — Эрих вздохнул. Он представил себе это и ему стало тошно, но с другой стороны, наконец, у него возникли надежда и понимание, что выход есть.