Волчонок

Спал Эрих плохо. Ему снилось что-то нервное и неприятное. Он несколько раз просыпался и снова пытался заснуть. Утром он встал с мечтой о крепком кофе и прохладном душе. Приняв душ и одевшись, он сбежал по лестнице в гостиную и остановился, выгнув бровь. У примуса снова стоял Волконский в переднике и варил кофе. Фон Вальден и фон Гогенлоэ спорили, обсуждая каких-то лошадей на ипподроме, а Арман с блаженной улыбкой сидел в кресле в пижаме и халате. — А ты учиться так пойдешь? — спросил Эрих у Армана. Тот улыбнулся очаровательно. — Я вчера гениально симулировал простуду и сегодня буду отдыхать дома. — Он показал язык и самодовольно улыбнулся. — Это был великолепный спектакль. Меня должны были позвать на бис. Эрих усмехнулся невольно и посмотрел на Волконского. Тот вздохнул и протянул Эрих чашку с кофе. — Спасибо, — ответил Эрих и выпил кофе почти залпом. Волконский снял фартук, повесил его на стену и без слов вышел из дома. Эрих поставил чашку на подоконник и направился следом за Волконским. Дмитрий подождал Эриха на аллее и дальше они пошли вместе. — Фон Эссер никогда в жизни столько не молчал, — злорадно сказал Дмитрий. — Шестикурсники его передразнивают, невзирая на его отца. Не могут сдержать порывов. Он и ходит теперь только с верной своей собакой Людвигом, без остальной свиты. Эрих улыбнулся недобро. — А долго это ещё продлится? — спросил он. — Не, — ответил Волконский. — Но я снова на него наложу это проклятье. Он у меня так просто не отделается. Слушай… Тебе снятся кошмары? Эрих удивленно посмотрел на резко сменившего тему Волконского. — Иногда, — сказал он. — Страшные? — поинтересовался Дмитрий с каким-то пугающе-жадным интересом. — Иногда очень, — признался Эрих. — А что? Волконский придвинулся ближе и тихо произнёс: — Ко мне вчера Стерлинг пришел. Просит проклясть Рейенбаха, чтобы тот по ночам от кошмаров ссался. Я могу это сделать технически, но не могу творчески — мне не снятся кошмары, я не знаю, что это такое. — Везунчик, — Эрих усмехнулся. — Проклясть историка, это же сладкое возмездие, а не работа. Я в деле. А Стерлинг его за что? — Как я понял, Грифон таки закрыли… У Эриха брови поползли на лоб. — Вот же скотина! — воскликнул он зло. — Вот вот. А Стерлинг на этом кучу денег теряет. За работу он обещает крупную сумму и организацию по необходимости трансфера за пределы академии без пропусков и свидетелей. Эрих присвистнул. — Надо делать. Волконский кивнул. — Завтра в одиннадцать вечера у меня. — Договорились, — ответил Эрих решительно. На ступенях дворца Эриха ждал Фауст. — Слышал? — спросил он тихо, подойдя близко. — Про Грифон. Эрих кивнул. — Вот же гаденыш мелкий этот Рейенбах. Фауст согласно кивнул. — Он же не остановится. Эрих усмехнулся недобро. — Это мы ещё посмотрим? — Ммм? — Фауст вопросительно посмотрел на Эриха. — Я тебе после занятий расскажу. Тут небезопасно. Они вошли в обеденный зал. Братья Фоксы сидели мрачные и злые, с непривычно серьезными лицами. Де Моро усмехался, а Руза сидел печальный и сочувственно смотрел на братьев. — Всем утра, — сказал Эрих. — Не говорю, что доброго. Я уже знаю новости. Эрих и Фауст сели за стол. Эрих оглянулся на преподавательский стол. Рейенбах сидел с довольной ухмылкой скрестив руки на груди. Эрих пробежался взглядом по заллу и выяснил, что он не единственный кто смотрел на историка. Многие студенты бросали на него мрачные, ненавидящие взгляды. Эрих снова посмотрел на Рейенбаха, пытаясь понять, видит ли он, какую ненависть вызвал. Но тот, по всей видимости, упивался полученным эффектом. Пробежавшись взглядом по остальным преподавателям, Эрих случайно встретился взглядом с Волковом и от неожиданности покраснел и резко отвернулся и заметил, как Руза вздохнул и улыбнулся печально и понимающе. — Я думаю, что нужно взорвать его апартаменты, — мрачно сказал Лукас. — Э, друг, — сказал тихо де Моро. — Ты это слово на букву В даже не думай, пока фон Бигль не уехал из академии. — Да, — сказал Ларс, — Идея так себе. У меня мысль получше. Надо ему пробоину в водопроводе устроить там, где он свои книги и записи хранит. — Если вас за этим поймают, вас исключат гарантированно, — сказал Фауст. — Если, — произнесли Ларс и Лукас хором. — Действовать надо тоньше. Напишем письма самым влиятельным выпускникам академии и попросим о помощи. Пусть надавят на ректора. Эрих выгнул бровь. — Де Моро, ты гений и невероятно коварен, — сказал он. — Я в деле. — После уроков в библиотеке. Я подготовлю список имен, — де Моро улыбнулся. — Стариканы очень любят вспоминать горячую юность и помогать юному поколению. На риторику шли все вместе. Эрих не написал заданное эссе и волновался. Впрочем причин для волнения помимо эссе у него было так много, что, он подумал, что не готовность к уроку — это такая несущественная мелочь и волнение его отпустило. Эссе Айзенманн даже не стал проверять. Он вызвал двух добровольцев прочесть свою работу у доски и перешел к трем основным механикам управления толпой: страх, гнев и стяжательство. Он рассказал пример о разорившейся трастовой компании, осаждать офис которой пришла целая толпа, готовая в гневе линчевать прячущихся в особняке учредителей. И один из учредителей провернул гениальную вещь. Он обратился к толпе с речью, в которой сообщил, что деньги будут возвращать, но не всем, а, для начала, первым ста, отправившим по почте заявление на имя директора компании. Мотивация толпы мгновенно сменилась с гнева на стяжательство и все побежали успеть первыми отправить письма. Лекция была интересной. Эриху вообще нравился Айзенманн — он явно любил свой предмет и хорошо в нём разбирался. Пары пролетели быстро и наступило время идти на обед. Дверь в кабинет отворилась и заглянул Вигилянский. — Внимание! Беспрецедентная и возмутительная информация! — громко сказал он. — По всему кампусу сейчас идут обыски в домах! А выход из дворца запрещен до вечера. — Всмысле?! — воскликнул кто-то громогласно. — Они не имеют права! — крикнули сразу несколько человек в классе. Эрих посмотрел на Фауста и прикусил губу, бледнея. Он вспомнил, что у него в ящике стола, завернутый в бумагу лежит шприц с морфием. — Что?... — прошептал Фауст. — Морфий, — одними губами произнёс Эрих и Фауст тоже побледнел. Эрих быстро встал, покидал конспект, чернильницу и перья в сумку и выбежал из класса. Он вбежал в вестибюль и обнаружил закрытые двери и с десяток студентов перед ними, возмущающихся, ругающихся и паникующих. — Что там? — спросил Эрих у незнакомого первокурсника. — Лейб-гвардейцы за дверью. Посылают нас на хрен. Говорят что пока приказа не будет, никого не выпустят. Эрих закрыл глаза и медленно вздохнул. Морфий. Что ему будет за морфий в академии? Исключение? Хорошо если только оно. Эрих был в этих вопросах совершенно невинен и понятия не имел, насколько плохо будет, когда у него в комнате найдут морфий. Он встал у открытых дверей в обеденный зал и принялся ждать. Первыми подошли Фауст, Руза, де Моро и близнецы. Моро кинул на Эриха цепкий, заинтересованный взгляд, но ни о чем не спросил. — Не дай бог я не досчитаюсь хоть одного моего журнала! — сказал Лукас возмущенно. — Они, я уверен, ищут не эротические журналы, — сказал Руза. Эрих поймал испуганный взгляд Фауста и вздохнул. Наконец появились шестикурсники, такие же возмущенные, как и все. Проигнорировав фон Эссера и фон Гогенлоэ, Эрих решительно подошел к Стерлингу. — Прости. Можно тебя на пару слов. Очень нужно… — Без проблем, — сказал рыжий и улыбчивый парень, совершенно не выглядящий взволнованным в отличие от большинства. Они отошли к стене и Эрих, понизив голос, тихо спросил. — Скажи, чем мне может грозить, если у меня найдут… наркотики? — Охо… — Стерлинг усмехнулся и похлопал Эриха по плечу. — Больше одной дозы? Эрих прикинул и понял, что раз этим шприцом его хотели убить, там наверняка было больше одной дозы. — Думаю, да… — ответил он шепотом. — Суд, общественные работы, — если без адвоката и богатых родственников. — И исключение. Но за некоторое вознаграждение я готов помочь. — Как? — удивился Эрих. — Найти нужных людей и нужных врачей, которые докажут, что ты чист и невинен. Стоить будет дорого, но, уверен, у твоего батюшки такая сумма найдется. — Стерлинг подмигнул Эриху и направился в обеденный зал. Кусая губы, Эрих вернулся к ожидающей его компании. — У тебя все в порядке? — спросил Руза. Де Моро смотрел на него выжидательно. Эрих понял, что часть правды придется рассказать — он уже выдал себя своим поспешным поведением. — У меня в комнате, — сказал он тихо, — есть немного наркотиков… Лукас присвистнул. — А ты не так прост, как кажешься! — А чего ты радуешься, — округлив глаза сказал Ларс, — у нас-то тоже есть. Лукас отмахнулся. — Да пусть ими подавятся. Эрих с завистью посмотрел на близнецов. С их отцом и их деньгами это действительно не было проблемой. — Хорошо спрятано? — тихо и сочувственно спросил Руза. — Да вообще не спрятано, — Эрих вздохнул и провел ладонями по лицу. — Идемте есть. От стояния здесь проблема не решится, — произнес де Моро и направился в обеденный зал. В зале было шумно. Студенты роптали, выкрикивали вопросы и угрозы. Красный и злой ректор стоял у преподавательского стола и бросал ненавидящие взгляды на фон Бигля. Тот же сидел с довольной едва заметной улыбкой, скрестив руки на груди и цепким взглядом наблюдал за студентами. Эрих сел за стол и тяжело вздохнул. Де Моро наклонился к Эриху и тихо сказал ему на ухо. — Тебе придется рассказать Волкову и приготовься, что он будет на тебя орать. Но, возможно, поможет. Эрих вздрогнул и бросил на Волкова испуганный взгляд. Тот невозмутимо обедал. Эрих кивнул де Моро. — Спасибо… — шепнул он. — Раз уж мы тут заперты до вечера, — сказал де Моро, — я предлагаю после обеда пойти в библиотеку писать письма влиятельным выпускникам академии с просьбой защитить Грифон. Близнецы одновременно кивнули. — Смотри какой довольный сидит, — сказал Руза, косясь на фон Бигля. Фауст посмотрел на следователя и нервно сглотнул. Эрих перевел взгляд на Варгу. Тот о чем-то общался с Вигилянским и взволнованным не выглядел. По всей видимости бомбы они собирали не у себя в подвале… Если бы не де Моро, все сидели бы и хандрили от оскорбления и безвыходности. Но де Моро выдал всем листы и велел писать письма. В его записной книжке оказалось множество имен и адресов высокопоставленных людей, и Эриху было ужасно интересно — откуда, но при всех он спрашивать не стал. Письмо писали долго, спорили насчет формулировок, выбирали самый лучший вариант текста. Но через три часа все письма уже были написаны и студенты с тоскливыми лицами сидели молча за библиотечным столом и поглядывали на часы. Руза спал, положив голову на стол. Близнецы играли в какую-то детскую игру на листочке бумаги. Фауст сидел, глядя в пол и о чем-то напряженно думал, а де Моро, единственный из всех писал заданное сегодня эссе по риторике. Наступило время ужина, а из дворца по-прежнему никого не выпускали. Когда Эрих со своей компанией пришел в обеденный зал, там разгорелся настоящий скандал. Фон Гогенлоэ орал на следователя, грозился последствиями и увольнением. С ним группа шестикурсников добавляла угроз и грозила коллективным письмом на имя главы Его Императорского Величества Канцелярии розыскных дел. Фон Бигль нападки игнорировал, что выбешивало фон Гогенлоэ и его товарищей ещё сильнее. — Молчать! — крикнул красный и потный ректор. — Молчать всем! Кто еще пикнет что-то будет дежурить на этажах весь октябрь! Его крик подействовал на студентов отрезвляюще. Фон Гогенлоэ посмотрел с ненавистью сперва на следователя, затем на ректора и сел рядом с фон Эссером. Тот молчал и с тоскливым лицом смотрел в окно. Один из официантов быстрым шагом вошел в обеденный зал и это привлекло внимание Эриха. Официант подошел к Волкову и передал ему маленький конверт. Эриху стало жутко интересно что это и от кого, сегодня, в закрытом дворце, из которого не выйти и в который, по всей видимости, не войти. Волков распечатал письмо, очень быстро прочел, поднял взгляд и посмотрел на Эриха, встретившись с ним взглядом. Эрих, пойманный на подсматривании, от неожиданности вспыхнул, но взгляд не отвел, уж больно Волков был серьёзен. Учитель взглядом показал на дверь, встал и вышел из обеденного зала широким шагом. — Я отбегу, — сказал Эрих и поднялся. — С тобой сходить? — спросил Фауст. — Нет, — ответил Эрих. — Надеюсь, это не надолго. — Он, стараясь не бежать, вышел из обеденного зала и увидел уходящего по коридору Волкова. Эрих бегом догнал учителя и вопросительно на него посмотрел. — Идем, — только и ответил Волков и Эрих понял, что никаких вопросов по дороге к кабинету задавать не стоит. В молчании они дошли до кабинета Волкова. Эрих не знал, что думать. Ругать его будут, хвалить или дадут задание? Волнение, возникшее ещё в обеденном зале росло на протяжении всей дороги и, войдя вслед за Волковым в его кабинет, Эрих был готов заорать от переполняющей его тревоги. Волков открыл шкаф и достал оттуда черное пальто и кепку. — Переодевайся, — сказал он. — Верхом ездить умеешь? Самостоятельно взнуздать и оседлать лошадь сможешь? — Да… — сказал Эрих удивленно и, спохватившись, принялся быстро расстегивать мундир. — Пойдешь сейчас подземных ходом. Карета стоит на том же месте, седло под сиденьем в карете. Возьми лошадь и мчи как можно скорее по дороге к городу, по которой в прошлый раз ехали. Перед храмом, который будет справа сверни направо. Скачи до часовни и кладбища, напротив кладбища будет дом два на Глоккенштрассе. Тебе туда. Стучи громче и скажи, что тебе к Беркуту и нужен он лично и срочно. Беркуту, когда будете наедине скажешь что ты от Волка и что ночью будет облава кардинала на этот дом. Всё понял? — Глоккенштрассе два, Сказать, что к Беркуту лично и срочно, наедине сказать что от Волка и что будет облава на этот дом ночью, — повторил Эрих. — А почему я? Де Моро или Руза город знают намного лучше. — Твоего лица там не знают, — ответил Волков. Эрих кинул мундир на кресло и надел пальто и кепку. — Как можно скорее. Это вопрос жизни и смерти, — произнес Волков и сжал плечо Эриха. — Ключ на столе. К погребу я тебя проведу. Иди рядом со мной молча и ни на кого не смотри. Эрих кивнул и взял со стола ключ. Всё так же держа Эриха за плечо, Волков вывел его из кабинета и что-то прошептал и от этих звуков повеяло силой и запахами сирени и разогретого металла. Запах обволакивал и преследовал их. Волков повел Эриха через тренировочный зал, через коридоры, через кухню. И никто из студентов и обслуживающего персонала, никто из поваров ни разу не взглянул на них, как будто их и не было. Эрих открыл дверь ключом, Волков пропустил его вперед и прикрыл за ним дверь. Эрих, оказавшись в подземелье, пробежал мимо бочек и свисающих с потолка колбас и окороков, подбежал к старому буфету, опустился на колени, распахнул его створки и вытащил полку. Толкнув заднюю стенку, он на четвереньках задом вперед пролез внутрь, затащил полку на место, закрыл дверцы и, выбравшись в подземный ход, поставил заднюю стенку шкафа на место. Эрих оказался в полной темноте. Он понятия не имел, где де Моро в прошлый раз взял фонарь. Эрих вспомнил, где де Моро стоял и, вытянув руки вперед пошел туда и наткнулся на полку, на которой к своему счастью нащупал керосиновую лампу и коробку спичек. Сердце колотилось в груди. Было волнительно, но это было не то мучительное волнение от незнания. Это было хорошее волнение, оно позволяло собраться, отринуть все лишние мысли и сосредоточиться на задаче. Эрих зажег лампу и, держа её в руке, побежал по коридору. Дышать спертым, влажным воздухом было сложно, но Эрих не сбавлял темп. Волков сказал: как можно быстрее. Значит идти прогулочным шагом нельзя. Бежать было мучительно и Эрих обрадовался, когда добрался наконец до колодца со скобами в стене. Поднявшись, он с трудом приподнял люк, тяжело дыша, выбрался на поверхность, сдвинул, ругаясь шепотом, люк на место и прикрыл его дерном. Было уже темно. Фонарей здесь не было, но Эрих разглядел карету, стоящую на старом месте. Эрих, вытирая рукавом пот с лица, побежал к карете. С реки дул сильный ветер и он показался сейчас Эриху чем-то невероятно приятным. Он наконец вдохнул свежий воздух. Забравшись в карету, Эрих поднял сиденье и оторопел. Седла не было. Только уздечка лежала сиротливо на дне ящика. — Дьявол, — прошипел Эрих сквозь зубы. Он, злясь, взял уздечку и выбрался из кареты. У отца была большая конюшня и Эрих ездил с детства. Эрих умел ездить без седла. Но на незнакомой лошади, в темноте и в неудобном пальто он такого ни разу ещё не делал. Чертыхнувшись, Эрих снял пальто и кинул его в карету. Оставшись в рубашке, он подошел к лошадям, быстро выбрал из них ту, что помоложе и распряг её. Кобыла оказалась спокойной и послушной. Она позволила себя взнуздать, благосклонно отреагировала на ласковые слова и не психанула, когда Эрих запрыгнул на неё, крепко взявшись за холку. Вдавив ноги в бока лошади, Эрих послал её в галоп и та неохотно, но подчинилась. Ветер с реки был холодным. Ночь середины сентября теплом не радовала. Но разгоряченный Эрих этого не чувствовал. Давая кобыле периодически переходит на рысь, чтобы немного передохнуть, Эрих гнал её вперед по пустынной дороге. По сторонам начали появляться домики, сперва небольшие, затем выше и монументальнее. Пригород спал, а немногие ночные прохожие только провожали изумленными взглядами взмыленного всадника на взмыленной лошади. Впереди показалась громадина храма и Эрих свернул на узкую улочку, уходящую вправо. Справа и слева замелькали небольшие особняки с садами. Вскоре показалась и часовня и кладбище. Эрих остановил лошадь, спрыгнул с неё, надел уздечку на выступ ограды кладбища и подбежал к воротам рядом с которыми красовались бронзовые буквы: Глоккенштрассе 2. Эрих не стал тратить время на деликатное стучание в ворота. Он повернулся к ним спиной принялся колотить в них пяткой. И почти сразу же из-за ворот раздался сердитый голос: “Я слышу! Слышу!” На калитке в воротах открылось окошко. Кто за ним в темноте Эрих не видел. — Я к Беркуту, — сказал Эрих, хрипло дыша. — Срочно. Лично. Калитка тут же с лязгом отворилась. Крупный мужчина в черной одежде пропустил Эриха во двор и, закрыв калитку, быстрым шагом повел его к дому. И чем ближе Эрих подходил к дому, тем явственнее он ощущал запахи сирени и разогретого железа. Когда мужчина открыл перед Эрихом дверь и тот вошел в освещенный лишь свечами холл, запах стал таким сильным, что у Эриха закружилась голова и он пошатнулся. Запах “звучал”, отдаваясь в ушах ритмом. И Эрих не сразу понял, что ритм он слышит на самом деле. Где-то внутри дома били завораживающе и странно барабаны и раздавался хор, выкрикивающий что-то непонятное на неизвестном Эриху языке. От каждого такого возгласа запах, казалось, становился сильнее. Мужчина невозмутимо повел Эриха на второй этаж и открыл перед ним первую же дверь и впустил в маленький кабинет. — Это очень срочно, — сказал Эрих. — Я передам, — ответил мужчина и удалился. В тепле дома Эрих начал понимать, насколько он замерз. Он потер плечи и взглянул в зеркало на стене. Лицо его было в пыли, оставившей темные дорожки от выступивших от ветра слёз. Губы были синими. Глаза — большими и безумными. Ждать долго не пришлось. Сперва стихли барабаны и запах стал терпимым. Эриха перестало шатать и мутить. А через минуту дверь отворилась и вошел высокий мужчина средних лет со скульптурным, хищным лицом и темными с сединой короткими волосами. Он действительно был похож на хищную птицу. Взгляд у него был холодный, умный, пристальный. Одет Беркут был в черный плащ с капюшоном и от него сильно пахло магией. — Я Беркут. И я очень надеюсь, что причина действительно серьёзная, — сказал он низким, бархатным голосом. — Я от Волка, — произнес Эрих хрипло. — Сегодня ночью будет на этот дома облава. Кардинальская. Беркут в мгновение стал ещё более хищным. Он кинул быстрый взгляд на часы. — Иди за мной, — велел он не терпящим возражения тоном Эриху и быстро вышел из кабинета. Эрих побежал за ним. Беркут на ходу снял плащ и оказался под ним в современном и элегантном светлом костюме. — Все! — закричал он громко, спускаясь по лестнице, — вон отсюда, быстро! Скоро тут будут люди кардинала. Из глубины дома раздался женский взвизг. — Ты поедешь со мной, — сказал Беркут Эриху и взял его за плечо, увлекая за собой внутрь дома. Он провел его мимо огромного зала, где люди — и мужчины в дорогих костюмах и женщины в вечерних платьях и с драгоценностями спешно скидывали черные плащи. Беркут провел Эриха по коридорам и вывел на улицу, где уже стояла карета, запряженная парой черных дорогих коней. — У меня лошадь… — спохватился Эрих. — Не пропадет, — сказал Беркут, и, тащя за собой Эриха сбежал по лестнице. Кучер распахнул дверцу кареты, Беркут быстро забрался внутрь и Эрих последовал его примеру. Он забрался в карету и сел напротив Беркута. — Трогай! — крикнул Беркут, кучер свистнул и карета поехала. — Куда мы едем? — удивленно спросил сбитый с толку Эрих. — Я отвезу тебя обратно к Волку, — с усмешкой сказал Беркут. — Ты чего в одной рубашке? Эрих усмехнулся. — Так получилось… Седла не оказалось. Пришлось ехать без него, а в пальто это было бы очень неудобно, всё равно пришлось бы ехать нараспашку. — Эх, молодость, — усмехнулся Беркут. — Вы в этом возрасте можете гвозди переваривать, если шнапсом запить. Эрих улыбнулся шутке. — Ты сделал очень важное дело. Ты и Волк. С Волком я рассчитаюсь, но и тебя не забуду. Как тебя зовут? — Эрих фон Штраусс, — произнес Эрих, помедлив пару секунд. Беркут достал из кармана пиджака портсигар, достал папиросу и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Пламя осветило его лицо и руку и Эрих увидел четко и ясно прописную букву Сигма на золотом кольце мужчины.