Волчонок

В четверг, с собранной для занятий сумкой Эрих пришел к завтраку и у доски с расписанием в ветибюле встретил всю свою компанию. — Что там? — заинтересованно спросил, подходя, Эрих. — История вычеркнута, — ответил Руза, оборачиваясь. Эрих вздрогнул, опасаясь худшего. Де Моро задумчиво смотрел на доску и гладил подбородок, а братья Фокс, взяв друг друга за руки радостно танцевали матчиш. От них шарахались первокурсники, а пара шестикурсников остановилась посмотреть. — Я пойду схожу к новому секретарю ректора, — сказал де Моро, — узнаю, что случилось. — А кто новый секретарь ректора? — спросил Эрих. — Марек Кос, пятикурсник. У меня с ним хорошие отношения, — пояснил де Моро и быстро пошел к лестнице. — Идемте есть, — предложил Руза. Братья закончили танец, поклонились и оба широко улыбаясь, направились в обеденный зал. Эрих, Руза и Фоксы вошли в зал и направились к своему столу. — Значит после Слова божьего у нас окно, а после обеда — Волков, — сказал Лукас, садясь. — Приятное расписание, всегда бы так учился. — С утра поговорить о боге, а к вечеру подраться, идеальный расклад, — прыснул Руза. — Чувствую себя рыцарем, — Эрих улыбнулся, поглядывая на преподавательский стол. Место историка снова пустовало. Официанты принесли завтрак. — Я пропустил неделю и ничегошеньки не учил за это время. Рейенбах бы мне сегодня голову откусил, — сказал Эрих, намазывая тост джемом. — Не переживай, — усмехнулся Ларс, — завтра Вайденкорп откусит. Он контрольную обещал. — Оу… — Эрих задумчиво прикусил губу. — А можете конспектом поделиться на вечер? — Я дам, — пообещал Руза. Быстрым шагом в зал вошел де Моро, подошел решительно и сел за стол, наклонившись вперед, ближе к друзьям. — Рейенбах уволился, — тихо сказал он. — Вернее, его уволили. Он вчера кинул стулом в студента. Говорят, что поехал в санаторий на воды, поправлять нервы. — О-оу! — хором воскликнули близнецы и на их лицах синхронно возникло выражение триумфа. — Это само мироздание отомстило ему за наш бар! — воскликнул Лукас. — Боже, как я по нему скучаю, — сказал Ларс. — Да, — Руза вздохнул, — мне его тоже не хватает. — Кстати! — произнес де Моро, — мне же вчера пришло письмо! От Генерал-губернатора столицы! Эрих, округлив глаза, уставился на де Моро. — В смысле? Что он хочет? — просил он, выгнув бровь. Близнецы и Руза выжидательно смотрели на де Моро. Тот рассмеялся. — Да мы же ему писали. Просили повлиять на ректора и отстоять бар. Так вот, он написал что Грифон это святое и заветное место его юности и что он обязательно напишет ректору с требованием не прерывать достойных студенческих традиций. — Да! — воскликнул Руза. — Я его обожаю! — сказал Ларс. — Я ему поклоняюсь, — добавил Лукас. В дверях зала произошла какая-то заминка и Эрих повернул голову. Оттолкнув попавшегося на пути первокурсника, ректор, красный, отчаянно потеющий, с безумными глазами вбежал в обеденный зал. — Внимание! — заорал он, потрясая каким-то письмом, зажатым в руке. — Император отрекся от престола! Гвардия присягнула Герцогу! Он сейчас принимает присягу! В зале повисла гробовая тишина. — Боже милостивый… — в тишине раздался испуганный голос отца Леопольда. Эрих пробежал взглядом по залу, по замершим, шокированным лицам. Самую сильную реакцию он увидел за столом у окна. Фон Эссер уронил голову на руки, закрыв ладонями лицо. Фон Гогенлоэ сидел, бледнея, прикусив губу и на его лице был откровенный страх. Все за столом выглядели шокированными, кроме одного — Армана. Тот, улыбаясь уголками губ, аккуратно размешивал ложечкой в кофейной чашке сахар. Он знал, понял Эрих. Вероятно — от отца, явно сторонника Герцога. Вернее теперь… нового императора. Эрих ощутил волнение и чувство триумфа. Свершилось. То о чем годами шептали по углам наконец произошло. И Эрих знал, что это случится. — Это точно?! — крикнул кто-то из зала. — Газеты пишут? — Газеты молчат! — резко ответил ректор. Мне написал тот, кто видит всё своими глазами! Шнекке заломил руки. — Боже… боже, что нам делать? Вайденкорп фыркнул. Он с интересом разглядывал студентов в зале. — Грядут реформы образования… — мрачно произнес Айзенманн. Гул голосов в зале нарастал. — Господа, — чистый и спокойный голос Волкова разрезал пространство. — Мы будем вести уроки, студенты будут эти уроки посещать. Кто будет погуливать — поплатится. Вы можете повлиять на ситуацию? Нет. Так что же вы панику разводите? Сегодня учебный день, — Волков постучал по наручным часам. — Студенты доедают свои тосты и бегут на занятия. То же самое касается преподавателей. Ректор посмотрел на Волкова с благодарностью и рухнул на свой стул, вытирая платком мокрый лоб. Эрих тоже смотрел на Волкова. Смотрел с затаенным восторгом долго и пристально, пока не почувствовал, что краснеет. — Интересно, чему мы сегодня будем учиться на Законе божьем, — усмехнулся де Моро. — Смирению, — предположил Эрих и Руза согласно покивал. — Предлагаю сегодня после занятий собраться у нас в гостиной, — сказал Лукас, — и выпить за нового Императора. — За старого, наверное, пить будет не вежливо, — добавил Ларс. Эрих усмехнулся, глядя на братьев. Те не понимали, насколько трепетная и болезненная это была тема для большинства в стране. Он снова посмотрел на зал и уже было видно, что студенты поделились на три части: те кто был явно рад, те кто был угнетен и шокирован и те, кто искусно делал вид, что им нет до свершившегося дела. Эрих посмотрел на Волконского. Тот относился к третьей категории студентов. — Так, — сказал де Моро, взглянув на часы, — нам пора уже. Эрих допил кофе и поднялся из-за стола. Студенты собирались и расходились на пары, оживленно обсуждая события. Слух Эриха выхватывал из общего гула слова: реформы, отстранения, война, колдун, наведет порядок… В кабинете Закона божьего было пусто. Отец Леопольд ещё не пришел. Эрих, вздрогнув, сел один за парту в третьем ряду и посмотрел с мукой в глазах на пустующее место рядом с ним. Де Моро и Руза впереди о чем-то переговорили шепотом и Руза с сумкой, не спрашивая разрешения, пересел к Эриху тот был очень ему за это благодарен. — Давно было пора, — сказал кто-то громко в задних рядов. — Он колдун! — воскликнул светленький парень с первого ряда. Его имя Эрих все никак не мог запомнить. — Он разгонит церковь! Он начнет репрессии! — А ты откуда знаешь? — спросил кто-то с вызовом. — А вы откуда знаете что нет? — язвительно парировал парень. В дверь вошел высокий темноволосый парень с острым длинным носом и круглыми маленькими очками. — Закон Божьего сегодня не будет, — сказал он громко. — Отец Леопольд себя плохо чувствует! Эрих и Руза переглянулись. — Истории тоже не будет, — с заднего ряда сказал кто-то из близнецов. — А значит мы свободны до обеда! — Я бы вернулся в обеденный зал, — сказал Де Моро. — Сдается мне — это сейчас основной наш штаб со свежей информацией. — А я пойду прогуляюсь, — сказал Эрих, поняв, что не хочет сидеть до обеда в ожидании слухов. — Составить тебе компанию? — предложил Руза. — Да я буду просто бродить, — Эрих улыбнулся. — Со мной будет скучно. Не надо. Руза улыбнулся в ответ и кивнул. Эрих повесил сумку на плечо и неспешно вышел из кабинета. Настроение, несмотря на общую тоску последней недели, было тревожно-праздничное. Совершенно непонятно было, что теперь будет. Понятно Эриху было лишь то, что одногруппник прав — герцог колдун. Вернее уже не герцог, а Его Императорское Величество. И не похоже, чтобы с кардиналом у него были хорошие отношения. Эрих сомневался, что в связи с этим новый император разгонит церковь, а вот насчет репрессий он уверен не был. Эрих вспоминал похожего на хищную птицу Беркута, молодого, подтянутого, решительного и магнетически обаятельного и сравнивал его мысленно с фотографиями свергнутого императора — рыхлого, с бульдожьими щеками и маленькими глазами. Эрих понимал, что судить по внешности — глупо, но душой всё равно был на стороне нового императора. Во-первых, потому что хранил его тайну, во-вторых, потому что ехал с ним в карете и в третьих — потому что того поддерживал Волков. Когда Эрих вернулся к началу обеда, обеденный зал гудел от голосов студентов и преподавателей. По рукам по залу передавали несколько газет. Вадйенкорп кашлянул, взял газету у Ректора и встал. — Читаю для всех! — гаркнул он на весь зал. — Сегодня! В Соборе Святого Стефана! Его Императорское Величество Карл Первый! Был коронован! Его Высокопреосвященство кардинал Иоанн возложил корону и бла-бла-бла. Дальше неинтересно. — Кардинал не мог! — воскликнул громко фон Гогенлоэ. — Это невозможно! — Есть множество способов убеждения, друг мой. Полагаю в данном конкретном случае газеты нам не врут, — промурлыкал Арман с легкой улыбкой глядя на волнующихся студентов. Его лукавый взгляд встретился со взглядом Эриха и Арман ему подмигнул. Эрих сел за стол и взволнованный официант спустя минуту поставил перед ним его обед. Эрих принялся за еду, слушая разговоры вокруг. Кто-то паниковал, кто-то ликовал, кто-то сидел, делая вид, что их это не касается, а Стерлинг на что-то принимал ставки. Шумные и взволнованные третий и четвертый курс ввалились в раздевалку. Эрих, снял мундир, повесил его на вешалку и тут же ощутил руку у себя на талии. Обернувшись он без удивления обнаружил Армана, который встал рядом, приобнимая Эриха. — Как тебе новости, друг мой? — спросил Арман, понизив голос. — Ну…— Эрих усмехнулся, — в какой-то мере ожидаемо. — А ты не только красив, ты прозорлив и умен! — восхищенно воскликнул Арман. — Впрочем я давно это о тебе знаю. Но, скажи мне, — Арман поднес губы к уху Эриха и зашептал: — Ты рад, дорогой мой? Эрих скосил взгляд на Армана. Что Арман рад, Эрих-то был абсолютно уверен. — Скорее да, — ответил он. — Дай мне одеться. — Отпускаю! С сожалением, но отпускаю! — промурлыкал Арман и с широкой улыбкой отошел к студентам своего курса. Эрих поймал смешливый взгляд Рузы и пожал плечами. — Ты с ним поосторожнее, — сказал Лукас. — Он юркий. Моргнуть не успеешь… Стоящие рядом рассмеялись. Эрих фыркнул, натянул колет, взял маску и вышел в тренировочный зал. Волков в белоснежной сорочке и серо-голубом элегантном жилете стоял, скрестив руки, в центре зала и, чуть склонив голову на бок, наблюдал за входящими студентами. Академисты выстроились вдоль стены. Де Моро вошел в дверь последним и запер её на замок. Волков обвел взглядом притихших студентов. — Призываю всех выкинуть из головы императоров и кардиналов на ближайшие три часа, — сказал он с насмешкой в голосе. — Здесь и сейчас больно вам делать будут не они, а я. Итак… — он пошел вдоль ряда студентов. — Кого мы позорить будем сегодня. Де Монклер, вы сегодня особенно смелый. Хотите в круг? — Нет, господин учитель, — ответил Арман совершенно спокойно, — не хочу. — Разумно. Вас затопчет даже фон Меттерн. У нас тут кто-то неделю болел, лежал дома и плевал в потолок. Опозорим сегодня его. Фон Штраусс, в круг. — Вы его каждый раз теперь вызывать будете! — возмущенно воскликнул Глинский. — Вполне возможно, Глинский. Но если вы настаиваете на том, чтобы быть опозоренным — встанете в круг с победителем первой пары. Поверьте, он вас размажет тонким слоем по паркету. Де Моро, в круг. Эрих кивнул и пошел за эспадроном. — Обратите внимание, — сказал Волков, — На эту походку смертельно уставшей балерины. — В зале раздались смешки. Эрих вспыхнул и выпрямил спину. Стало обидно. Он взял эспадрон, вышел в центр зала и надел маску. Де Моро, спокойный, серьезный, встал напротив него, поклонился и надел маску. Эрих не чувствовал ни азарта, ни желания фехтовать, но встал в стойку в намерении перетерпеть. — До трёх касаний! Начали! — скомандовал Волков и де Моро, плавно и стремительно скользнул по полу к Эриху и тот тут же получил удар в плечо. Беззвучно чертыхнувшись, Эрих сделал выпад, второй, чуть снова не словил удар всё в то же плечо и пока он радовался этому, де Моро сделал обманный выпад и достал Эриху в ногу. — Фон Штраусс! Это не балет! Это не па-де-де! Втяни пышные груди, нимфа, и сражайся! — крикнул Волков. Зал грянул смехом. Эрих сжал зубы и постарался собраться. Он пошел в наступление, технично отбивая этаки де Моро и достал его в предплечье. — Уже лучше, но всё равно вяло, как институтка в первую брачную ночь! Соберись, фон Штраусс! Злее, жестче! — Воскликнул Волков. В зале снова рассмеялись. Эрих разозлился. Тело стало послушнее, а мозг заработал быстрее. Его атаки стали жестче и быстрее. Он блокировал и отводил атаки де Моро, но никак не мог достать его самого. Де Моро был невероятно быстр и очень хорош. Наконец, совершив очень рискованный обманный выпад, Эрих ударил де Моро в грудь. Тот отскочил, чтобы перевести дух. — Хорошо! — воскликнул Волков. — Красиво! Эрих широко улыбнулся под маской, образовавшись похвале. Но Моро, выдохнув, пошел в атаку с такой скоростью и мощью, что стало не до улыбок. Эрих принялся отступать по-кругу, уйдя в оборону. Де Моро теснил его и теснил. Эрих злился. Улучив момент, он попробовал взять инициативу и перейти в наступление и тут же получил по плечу. Третье касание. Тяжело дыша, Эрих отошел и поклонился де Моро. Тот поклонился в ответ. Эрих снял маску и посмотрел на Волкова. Тот смотрел насмешливо. — Не научишься защищать плечо, фон Штраусс, я его тебе отрежу. Эрих подавив улыбку, криво усмехнулся и кивнул. — Молодец, к концу исправился, — похвалил неожиданно Волков и тут же переключил внимание на Глинского. — Ну что, Глинский! — сказал он. — Добро пожаловать на позорное избиение. Эрих отошел к своим. — Было круто, — шепнул ему Руза. — Я вообще не понимаю, как ты это делаешь, — мрачно проговорил стоящий рядом Волконский. Де Моро быстро разделался с Глинским, холодной техникой разделав его яростные атаки. Глинский, красный и злой, вернулся в строй. — Разбились по парам. Фоксы! Даже не думайте вместе вставать! Правый с фон Меттерном, левый с Волконским — экзорцируйте его в родную вселенную. Эрих встал с Рузой. Тот отвесил ему шутливый поклон. — Фон Штраусс, плечо! Анализируй! Руза, бей его в плечо, пока не поймет. Тренировка Эриха измотала. Руза исправно выполнял наказ Волкова и доставал Эриха в плечо снова и снова. Эрих понял, что он делает не так, но понять было только полдела. Надо было ещё и перестать ошибаться. После тренировки, переодеваясь в раздевался, Эрих понял, что после ранений восстановился не настолько полно, как ему казалось. В теле была слабость, а в ногах тяжесть, но чувствовал себя при этом Эрих лучше, чем когда либо за прошедшую неделю. Волков своими обидными шутками, как будто выбил пробку из сознания Эриха, как из бутылки шампанского и Эрих с болью и с облегчением впервые почувствовал себя живым и способным действовать. — Ну что, в обеденный зал? — предложил де Моро на выходе из раздевалки. — Нет, я пас… — ответил Эрих и улыбнулся слабо. — Я пойду домой и завалюсь спать. А вы мне завтра расскажете, что я пропустил. Да? — Договорились, — широко улыбнувшись, ответил Руза. — Балерина устала, — буркнул, проходя мимо, Глинский и Эрих закатил глаза. Прозвища “балерина” ему только не хватало. — Дятел тоже устал головой долбиться, — громко ответил с кривой усмешкой Лукас. — Были бы мозги, уже помер бы, — добавил Ларс. — Что вы сказали?! — взревел Глинский. — Что кто-то проиграл и позорно теперь выделывается, — произнес серьёзно Лукас. — Балерина наш друг и тебе его тоже придется любить и жаловать. — Иначе в составе утреннего кофе ты никогда не будешь уверен, — с коварной улыбкой сказал Ларс и Эрих вспомнил, что Фоксы же живут с Глинским в одном доме. Глинский мрачно посмотрел на компанию, отвернулся и ушел, не оборачиваясь.