Whatever we consider ourselves to be to each other

Если честно, последние недели для Мака и, очевидно, для Уилла тоже выдались непростыми. Уилл травмировался и выбыл по меньшей мере на месяц. После его травмы прошло три домашних игры, а потом три на выезде. Не сказать, что они проходили плохо для команды... то есть, с переменным успехом, но для Маклина это был какой-то ад. Привыкать играть без Уилла на домашних матчах и, тем более, на выездах, было чертовски трудной задачей. Пускай и необходимой, потому что на Олимпиаде ведь ему тоже предстоит играть без Уилла. И, чем дольше Смит был травмирован, чем ближе становилась Олимпиада, тем более нервным с каждым днём становился Мак. И тем меньше отлипал от Уилла, стараясь использовать каждую минуту, чтобы побыть с ним. Обнимать, целовать, просто валяться рядом или устроив голову на его коленях. Так что, когда Тоффоли приглашают их на новогоднюю вечеринку, Маклин, не раздумывая, отказывается. Не из-за того, что они были офигительными домоседами, а из-за того, что этот вечер должен быть только для них двоих. Как и любой до его отъезда в Милан. И, наверное, в любой другой свободный вечер вместе они бы, скорее всего, даже если бы этого не планировали, уже трахались бы как кролики, отмечая праздник таким образом. Но, учитывая тот факт, что их сексуальная жизнь стала куда менее разнообразной после получения травмы Уиллом и Мак в принципе относился к нему предельно бережно и внимательно, следил за тем, чтобы он не перенапрягался, совместный просмотр нового сериала, который буквально взорвал интернет, ещё и про двух хоккеистов, которые соперничают между собой, а где-то на фоне спят друг с другом, оказывается на поверхности, как вариант времяпровождения. — God, it’s a good thing they didn’t make us do the handshake line in college. Because after every game against you, I was so pissed off. Scratch that — you were the one driving me crazy. Seriously, you have no idea how much… — начинает причитать Мак во время первой же сцены сериала, отводя взгляд от экрана, чтобы слегка укусить Уилла за подбородок, как будто бы в отместку за те их времена, пока в сериале картинки сменяются одна за одной. - Just like those guys, yeah? Изначально Уиллу кажется не самой лучшей затеей смотреть сериал… про гомосексуальную пару хоккеистов НХЛ, который еще и вирусится в интернетах до уровня какого-то безумия. Не то, чтобы он мыслил как-то стереотипно, но просто смотреть такой сериал, будучи гомосексуальной парой хоккеистов НХЛ… Ну как будто бы чуточку… странно? Неловко? Но Мак не оставляет ему шансов, состраивая свое типичное выражение «еще одно слово и это будет смертельная обида», поэтому Уилл лишь смиренно предвкушает вечер из, по всей видимости, целого сезона залпом, все еще относясь к этому слегка скептично, но предполагая вынести из этого максимум приятных ощущений – как минимум от Мака, свернувшегося клубочком у него под крылом, но в итоге… втягивается буквально с того самого момента, когда повествование переходит от предыстории самых первых встреч непосредственно к более активным действиям. Переходит… даже слишком быстро, и уж точно явно быстрее, чем он ожидал. - …Wait, what? Seriously?? Already?? Damn. So Orlov had something to say about us kissing in the shower, but this guy just gets in there for the first time and starts jerking off right in front of him? Нет, Уилл, конечно, наслышан о том, что в этом сериале более чем достаточно интимных и весьма откровенных сцен, но он все равно даже предположить не может, что все начнется вот прямо так – уже минуте на пятнадцатой первой серии. И чем дальше – тем откровеннее. Вот прямо совсем откровеннее. - I wonder… if back in Boston I’d jerked off in the shower in front of you, would you have come over and sucked me off too? Но это так, в порядке общей шутки и искреннего изумления от скорости развития событий, потому что здесь Уилл не завидует от слова совсем. Их отношения развивались настолько правильно, через дружбу, привязанность, что во многом именно это повлияло на их вызревание сразу во что-то настолько правильное, чувственное и глубокое. Но и оставлять без комментариев происходящее на экране он тоже не в состоянии. — Pretty much, Smitty. From the very first day, the thought of you bending me over was my number one fantasy. Obviously, — заигрывающе отзывается Мак, то и дело ёрзая в объятиях Уилла, потому что никак не может нормально устроиться, и дальше глядя в экран. На самом деле, больше всего на свете Маклин рад именно тому, что у них никогда всё не было как у этих ребят на экране. Они не начали с какой-то лютой страсти, заставляющей сгорать в одну секунду. Они не смотрели друг на друга пожирающими взглядами при первых же встречах, и они уж точно не дрочили друг при друге в душе, на что так сокрушается Уилл, заставляя Мака засмеяться в голос. Самого его развитие сюжета не особенно смущает, потому что... чёрт, он себе представляет ситуацию, в которой мог бы встречаться с человеком, к которому его так сильно влечёт — а такой человек всего лишь один, и его даже представлять не надо — раз в несколько месяцев, во всяком случае, с возможностью получить продолжение... ладно, он бы вряд ли начал дрочить при нём в душе, но всё-таки... — Dude, if you’d started jerking off in front of me in the shower, I would’ve lost my damn mind. Are you kidding me? Have you seen that monster? That first time, I was half-terrified, just trying to process the logistics of fitting you in my mouth. Удивительно, как от алых щёк во время подобных разговоров, они переходят к ним даже в реальной жизни. И Маку ничего не стоит напомнить Уиллу, что в его штанах, чёрт возьми... нечто. Нечто, явно не подходящее ни одной заднице, кроме задницы Маклина. Впрочем, конечно же, не стал бы сосать ему он и по другой причине. И это определённо к лучшему, потому что те отношения, к которым они пришли сейчас, вряд ли могли бы начаться с подобного. Хотя... кто знает? Может, в какой-то другой вселенной так оно и было, и теперь они тоже счастливы вместе. А сериал тем временем продолжается, и вторая пикантная сцена начинается минут через пятнадцать после первой. Да, проходят месяцы, но это всё равно дико забавляет. Особенно то, как эти ребята вроде как пытаются всё скрыть, но всё равно палятся. Прямо как они спалились перед половиной команды ещё до признания им. И лишь одна мера предосторожности действительно соблюдена. — Smart move, not having our first time in the team hotel. Would’ve been so busted. On the other hand… then Orlov would’ve been thanking us for just making out in the shower. Probably would’ve sent us a fruit basket. - By the time it happened for the first time, I already knew you way too well to think we had any chance of not getting caught. Уилл удовлетворенно ухмыляется, сыто поглаживая бок Мака как раз в том месте, где у него задирается свободная домашняя футболка, в которой тот периодически ходит до сна, когда у них не планируется внезапного или не очень секса. Сколько бы они ни были вместе, он все равно пребывает в диком восторге от чувствительности и эмоциональности Мака в постели, которую он так эстетически прекрасно сдерживает, когда они где-то на выезде, кусая подушки, простыни или его руки, а когда они дома - проявляет настолько ярко и со вкусом, что Уиллу каждый раз приходится сдерживаться, чтобы не кончить просто от его сладких удовлетворенных криков. Причём именно криков, а не стонов. - Hmm, if we ever had to save each other under female names, I don’t even know what I’d call you. Megan? Melanie? And I could be Wilma. Or even just Lily. Он снова тихо смеётся себе под нос, ловя себя на том, что волей неволей они все равно начинают проводить все больше параллелей между собой и главными героями. Причём больше именно в таких мелочах, потому что в глобальном смысле течение их отношений шло иным путем. Хотя, кто знает, что бы было, если бы они так и остались соперниками. Прятались бы они в какой-то момент так же, встречаясь только на совпадающих матчах? Или между ними просто не началось бы ничего? Нет, такого развития событий Уилл не хочет даже предполагать, потому что сейчас, постфактум, он просто не может представить свою жизнь с кем-то ещё. Никто и никогда не будет понимать его лучше, чем Мак, ни с кем ему не будет так комфортно, и никого так сильно не будет хотеть он сам. - Wilma? Gross. Nope. Lily is a much better fit for you, — бормочет Мак, наблюдая за тем, как на экране персонажи опять разбегаются. Да, он понимает, что у них ещё нет чувств и той же привязанности, которая связывает его с Уиллом, но... чёрт. Он не представляет себе, как бы чувствовал себя, вот так просто разбегаясь после секса. Хотя, возможно, с человеком, к которому у него не было бы настолько глубоких чувств, это было бы не так уж и сложно. А если бы они были... как долго он смог бы каждый раз отпускать человека. Знать, что у него наверняка есть и другие... принимать это. Или не принимать, но во всяком случае не заострять внимание. Это было бы тяжело. Но вот ответить на вопрос, смог ли бы он всё прекратить или шёл бы на поводу своего влечения, Мак не может даже самому себе. А у этих двоих влечение, очевидно, невероятное по силе. Картинка на экране это отлично передаёт. Особенно когда персонажи невероятное количество времени спустя доходят-таки до того, к чему планировали прийти в прошлой серии. За своими размышлениями Уилл даже не замечает, как сменяется серия, как начинается очередная интимная сцена, и вот здесь просто не удерживается от звонкого смеха на этом ухмыляющемся "Don't worry, it will fit" от Ильи. - This reminds me of something… wonder why. — I can’t help it, you’re hiding a beast in there. That thing… Rozanov would’ve been jealous, — ворчит в ответ Маклин, а затем недвусмысленно соскальзывает ладонью на его пах, но не прижимается сильно и сразу же поднимает руку обратно, куда-то на его живот, потому что сейчас в его планы входит просмотр сериала, а не секс под сериал на фоне. Тем более, что события после секса уносят их в Сочи 2014 года. И это... заставляет Мака напрячься. Даже здесь грёбаная Олимпиада. Хотя, наверное, это было ожидаемо, ведь оба главных героя — отличные хоккеисты. Естественно, что они оба оказываются на Олимпиаде. В их паре тоже оба заслуживали на ней оказаться. И, если бы не травма Уилла, наверняка оказались бы. Проблема в том, что играли бы они в разных командах, и даже думать об этом было ужасно. Правда, главные герои на Олимпиаде друг против друга так и не сыграли. Россия вылетела непозволительно для неё быстро. И, естественно, глядя на экран, Маклин думает, что будет сам чувствовать в такой ситуации. Особенно учитывая, что его отец планирует быть там, планирует смотреть. — Yeah, I get it. Sometimes I think about losing there, and it makes me just want to shut everyone out. Completely. And my brain says, 'It's not the end of the world, you'll get more shots,' but… that's what I'm afraid of. Мак выдыхает и сильнее прижимается к Уиллу, прикрывая глаза. Он ведь, наверняка, и сам это знает. Как и знает, что поражением будет любой результат, кроме золотой медали. Об этом даже не требуется говорить прямо, но Селебрини уже не может держать это в себе. Потому что вся эта ответственность... перед страной, перед семьёй, перед Уиллом, которого тоже так сильно не хочется разочаровать... она неизбежно давит. - You can’t win everything, Mackie. Especially when it doesn’t depend on you alone. And I know you always take every loss like it’s entirely on you, like we lost only because of you — but it doesn’t work like that. And I know that if I tell you to look at it differently, it probably won’t change anything… but I really hope that someday you’ll start seeing losses as a chance to understand what exactly needs to be worked on going forward. Not just for you, but for everyone — because it’s not you who plays hockey, it’s the team. And with the way things are going, I’m sure you’ll be captain soon, which means you’ll be responsible not just for yourself, but for guiding everyone else too. But for now, let’s drop the deep philosophy — tonight we’re watching a cheesy gay rom-com, not spiraling into depression. На этой фразе Уилл притягивает его еще ближе к себе и крепко, звонко чмокает в макушку, прежде чем зарыться носом в волосы и снова направить взгляд на экран. Благо, что и там сцены сменяются с этой олимпиадной драмы, тяжелых разговоров с отцом и прочей навевающей у Селебрини депрессивное настроение философии на очередные пикантности – сначала с этими грязными разговорами в туалете, а следом и всей сценой в отеле после церемонии награждения, которую втянувшийся в сюжет Уилл смотрит с каким-то… особенным интересом. - Huh, looks like he’s into the idea of watching Shane too… And you just keep threatening. Уилл, конечно, снова чуточку лукаво ухмыляется, мимолетом клацая зубами прямо рядом с мочкой уха все еще прижатого к его ребрам Маклина, но все равно где-то на подсознательном уровне не удерживается от параллелей с их разговорами-дразнилками, в которых они периодически упоминают что-то подобное, с угрозами, что Мак будет трахать себя пальцами или игрушками, пока сам Смит будет за этим наблюдать, но до сих пор они ни разу так до этого не доходили в реальности. Конечно, основная проблема в том, что их просто все еще настолько дьявольски тянет друг к другу, что им просто не хватило бы терпения смотреть друг на друга со стороны, не участвуя в процессе физически, но… чем дольше и дальше Уилл наблюдает за этой сценой на экране, тем больше осознает, насколько же это… черт возьми, выглядит горячо. А ощущаться точно должно еще горячее…. Мак кивает и тяжело вздыхает. Естественно, он всё это понимает. То есть... знает, но до понимания, кажется, пока что далековато. Если победы он делит с другими легко, то с поражениями иначе: вне зависимости от того, сколько промахов у других, он будет видеть только свои и зацикливаться только на них. Просто... если сейчас, особенно после такого отрезвляющего первого сезона в НХЛ, это ощущается немного легче, то, разумеется, на Олимпиаде всё будет иначе. Как бы то ни было, до момента, когда об этом всём следует думать, ещё есть предостаточно времени, и Маклин правда старается особо не зацикливаться, даже если где-то внутри это так или иначе сидит. Зато на экране события разворачиваются уже совсем иначе. И Розанов, после игнора длиной в несколько месяцев, всё-таки снова появляется в жизни Шейна. За что ему самую малость хочется заехать по лицу, потому что даже Мак не позволил бы себе игнорировать кого-то так долго. Ладно, кого-то, может быть, и позволил, но точно не человека, который ему небезразличен. Впрочем, Шейн перестаёт на него злиться практически моментально. Даже быстрее, чем заканчиваются все смертельные обиды Маклина. Хотя, у Холландера, в отличие от Мака, есть причины злиться очень долго. Но в начале он так легко ведётся на Илью в туалете, а потом... потом происходит нечто абсолютно горячее. И дело даже близко не в том, что вытворяет Шейн, хотя это тоже смотрится сексуально. Но то, как ведёт себя Розанов... — Oh, is that so? And what do you think caught Shane's attention? The audience, or Ilya's whole… power play? — посмеивается Мак и слегка щиплет Уилла за бок, как будто бы это должно каким-то образом стимулировать его мыслительные процессы. А сам не отрывается от происходящего на экране. Сцена снята шикарно, но даже без учёта съёмки, эта игра актёров... и сами актёры... не в том плане, что он хотел бы потрахаться с кем-то из них, потому что рядом с ним лежал Уилл, который горячее их обоих вместе взятых, но то, какая у них химия... это так цепляет. Особенно в этот момент, когда Илья ещё сильнее, чем в предыдущих эпизодах, показывает свою доминантную сторону. — If you showed up with your shirt undone, sat there in your alpha vibes, and maybe spanked me for good measure, and then used that voice to order me around… My compliance would be guaranteed. I'd do absolutely anything. - But you do realize I wouldn’t have given in that easily if you asked me to join, like Ilya did? I wouldn’t just make you touch yourself — I’d make you really open yourself up for me… properly. At the very least, to start with. И да, Уилл нагло пользуется тем, что они уже привыкают использовать в своем общении подобные вещи, поэтому не то, что и близко не румянится, а даже наоборот, лукаво щурится с до последнего времени незнакомым дьявольским огоньком в глазах и на секунду наклоняется ниже, чтобы обдать ухо и шею Мака обжигающим выдохом. И тут же отворачивается обратно к экрану, делая вид, что вообще ничего не произошло. В конце концов, это не было запланировало, как нечто, ведущее к чему-то большему, потому что он тоже не собирается превращать просмотр сериала в секс под сериал на фоне, это чисто так – мимолетный флирт, чтобы не расслаблялся. Тем более, что следующая серия, которая начинается практически сразу же, несколько выбивает из колеи совершенно иными персонажами и вообще параллельной историей, которую не читавший описание Уилл никак не ожидает увидеть. Но если первые минут 10 это даже откровенно раздражает, потому что, в конце концов, ему искренне интересно узнать, что там будет происходить дальше в отношениях этих двоих, и сколько времени еще у них уйдет на осознание того, что… ну они же любят друг друга, в конце то концов, то потом он как-то умудряется втянуться и в эту историю, которая, вроде как, не должна быть таким слоуберном, как основная. По крайней мере, судя по эфирному времени, потому что ну вряд ли она должна занять больше одной серии. Или все-таки нет? Потому что концовка оставляет сначала в недоумении, а следом и в искреннем негодовании, в котором Уилл даже не стесняется жестикулировать, ненадолго выпуская Мака из-под крыла. - What the fuck? He just… walked out? And the that dude just let him? That’s it? That’s the ending? Where’s my damn happy ending? Everyone kept saying this was all soft, feel-good crap — like comfort TV — so where the hell is it? — What the… I take it all back. I was ready to root for those guys, and they’re just… gone? They just broke it off like that? That’s bullshit, — почти кричит Мак, а затем снова забирается под крыло к Уиллу. Потому что там тепло, уютно и нет всех этих разочарований с недосказанностями. Ни от этих ребят из третьей серии, ни уж, тем более, тех масштабных, которые есть у этих двоих. И Маклин думает, что ему безумно повезло. Повезло быть с человеком, с которым они могут сказать друг другу всё, что угодно. Но, как правило, даже говорить не приходится, потому что они чувствуют друг друга. Видят друг друга насквозь. И как раз поэтому он так счастлив, что их отношения родились из дружбы, а не сразу пришли в точку взаимной страсти, притяжения. Радует только, что на экране у Ильи с Шейном тоже начинается какое-то понимание. Шейн соглашается остаться на ночь, они так красиво лежат вместе, потом Илья делает для них туна мелт, они просто разговаривают. Да, пока что коряво. Но между ними как будто бы появляется связь. И не только сексуальная, которой она была раньше. — Alright… well, at least with these two, things seem to be heading in the right direction... И Уилл тоже с этим максимально согласен, даже чувствуя себя ненадолго где-то внутри сентиментальной девчонкой, у которой буквально теплеет в груди от того, насколько чудесно эти двое смотрятся вот так, за какими-то бытовыми мелочами, в этом дневном солнечном свете, а не постоянном сумраке ночных случайных встреч только для секса и ничего больше, за чем-то, настолько похожим на то, что делают они сами сейчас, живя вместе – готовят друг другу еду, вместе валяются на диване и смотрят чужие игры, а потом этот просмотр зачастую плавно переходит во что-то большее, когда кому-то одному становится скучно и одно, другое ненавязчивое прикосновение спускается все ниже, зрачки становятся все шире, ровно как у этих двоих… - Jesus, they’re just like… you know… remember our first time? Like the actual first time — when we stopped pretending nothing was going on and I wasn’t just spanking you while you were ‘accidentally’ rubbing up against me… Да, это визуально буквально выкидывает Уилла в какое-то дежавю, вызывающее еще большее тепло в груди, потому что вспоминать о том, как начинались их отношения именно в интимно-романтическом смысле, всегда безумно приятно. Ведь там не было такой драмы и страданий, как у этих двоих, это все было просто так по-подростковому нелепо и трогательно, что любое воспоминание вызывает умиленную улыбку. Тем более, такое яркое, как этот Мак, сидящий верхом на его коленях, членом к члену, и его собственное неловкое «Are you going to hit me if I kiss you right now?» в начале… Вот только из этих теплых воспоминаний его вырывает внезапно куда-то подрывающийся Шейн, который вдруг, прямо посреди этой чудесной сцены просто подбирает штаны и сваливает в закат. И да, Уилл сначала даже не понимает почему. Да, он слышит эти стоны имен, и снова в тот момент вспоминает, как первый раз услышал стон своего имени от Мака, и как долго потом сам слышал его и во сне и практически наяву, но… Какого черта реально происходит дальше? Он что, что-то неправильно расслышал, и Илья простонал не его имя? Или Шейну показалось, что он простонал не его имя? - Why the hell did he even run off like that? What the hell was wrong? Fuck, seriously, are we doing drama again instead of a happy ending? It was all going so damn well, and now I have no idea what just happened. Черт, кажется, Мак даже может это понять. Может, потому что сам был в такой ситуации. Каждый раз, когда осознавал, что всё заходит слишком далеко, пытался отстраниться, а потом всё равно не выдерживал. И им в итоге очень повезло, но... могло бы ведь и не повести. И всё бы закончилось куда хуже, чем просто побегом, как у Шейна сейчас. — Well… it just got too real, you know? They didn't even use each other's first names before, so for them, this is huge. When I came in your lap for the first time, I wanted to run too. Not just because it happened and I was embarrassed. But because I knew it could change everything. And I had no idea how. I was scared. He's scared, too. Но у Мака был Уилл, который, так или иначе, вёл себя более зрело, вывел его на тот разговор в конечном счёте, так что теперь у них всё сложилось идеально. А у Шейна нет такого человека, потому что сам Илья запутался ничуть не меньше. Так что Маклин даже сочувствует ему, наблюдая за тем, как он мается. Но всё это происходит до того момента, как он идёт в бар и... о нет, начинает общаться с девушкой. И в этот момент Мак начинает уже максимально агрессивно махать рукой на экран, будто бы так Шейн его услышит. — What the actual fuck? It's so obvious he's gay! A blind person could see it! Okay, fine, Ilya is at least bi, but don't fucking tell me… holy shit, are they actually setting up a romance here?! - That makes no sense. I mean, okay, Ilya, fine — but him? I mean… come on… there’s no way he’d even get it up for her. What the fuck girls? He likes getting fucked by a guy with a big dick. Ладно, вот здесь Уилл вслух параллелей проводить точно не будет, потому что не совсем до этого – негодование внутри бурлит слишком сильно. Но внутри где-то на секунду все равно подмечает, что что-то ему это напоминает. Только если он еще и озвучит это вслух, это при определенном раскладе может вызвать негодование Мака. С другой стороны, при другом раскладе он еще и с удовольствием эту параллель подтвердит. Но, в любом случае, сейчас он не может это обсуждать, потому что ладно просто как-то избегать и закрываться в себе, но пытаться завести себе девушку? Это уже на грани такого абсурда, что хочется надавать лещей прямо через экран, и не важно, что это даже не реальные люди, а герои сериала. Единственный позитивный момент – он хотя бы наконец понимает, почему эта русская песня вирусится настолько, что ее теперь крутят на каждой арене – эта сцена в клубе снята действительно просто потрясающе. Нет, ладно, два позитивных момента – создатели сериала, по всей видимости, достаточно хорошо знали свою целевую аудиторию, поэтому в этом совместном праведном гневе их держат ну вот совсем недолго – буквально приходится еще перетерпеть титры и вводную сцену, и они уже смотрят на то, как Шейн рассказывает о своей ориентации, и это настолько мило, что они уже, кажется, синхронно расплываются в улыбке. Забавно, кстати, что они оба, скорее всего, так и не проходили через этот этап в своей жизни. Ну, то есть у Уилла даже мыслей подобных не было до Мака, в плане каких-то нестандартностей в собственной ориентации, а у Мака, кажется, не было особых поводов признаваться кому-то, поэтому все их признания начались уже именно с каминг-аута их отношений как пары, а не как раскрытий чего-то персонального. - Ilya’s so funny when he gets all worked up arguing about who’s supposed to play center… I was never really against how they lined us up, even though we both used to play center. Ладно, сцена с Матчем Звезд действительно уже начинает выглядеть, как тот самый мед на душу и пластырь на ее раны – это все настолько тепло, светло и солнечно, что вот тут Уилл даже немного начинает завидовать – когда-нибудь он тоже очень хотел бы выйти с Маком вместе на это событие. И пусть, в отличие от них, у них есть несравнимо больше возможностей выходить на лед вместе, и даже выходить в одном звене, но Матч Звезд – это все равно совершенно особенное событие, со своей праздничной атмосферой, со своим невероятным вниманием и вообще… Наверное, гораздо более сопоставимым по яркости эмоций с финалом кубка, чем просто их выходы на обычные игры регулярки. Мак эту самую параллель тоже проводит, разумеется. Потому что, ну... как будто бы всё совершенно очевидно. Только он не планирует бегать от Уилла и искать какую-нибудь красивую и очень даже классную девчонку, чтобы... чтобы что? Чтобы запудрить мозги ей, на самом деле, пытаясь запудрить себе? Да, конечно, можно сказать, что он таким образом пытается понять себя, но только тут бы уже и идиот давно всё понял, а это просто попытка себя обмануть. Причём весьма жестокая по отношению к этой девушке. И по отношению к Илье. А ещё по отношению к самому себе. А ещё по отношению к Илье, который ревнует, и эта ревность только усугубляется к сцене в клубе, где они оказываются оба. Это смотрится в самом деле чертовски болезненно. И, да, объясняет внезапно возникшую популярность этой песни. Тем временем Мак про себя думает только о том, что как же хорошо, что подобный кризис ориентации обошёл стороной Уилла. В плане... что он не решил гасить свои чувства к нему отношениями с какой-нибудь девушкой. Будь на его месте кто-то другой, это вполне могло бы произойти. Но Уилл... то ли дело в его сознательности, то ли в том, что он слишком трепетно относится к Маклину и не хочет причинить ему боль, но в конечном счёте у них ничего подобного не происходит. — Cause Ilya can't tell his hockey position apart from his role in the sack. I like playing center… and I really like offering my ass to you, so… — ухмыляется Мак, а затем нависает над Уиллом, чтобы поцеловать его в губы, задержавшись на них буквально на пару секунд. Сцена, тем временем, становится более удручающей и болезненной: Шейн признаётся в своей гомосексуальности, а Илья напоминает, почему они не могут быть вместе. Но, как ни удивительно, именно эта сцена больше всего показывает их сближение, когда они оба позволяют себе показать свои чувства. И всё как будто бы незримо меняется. Ровно в тот момент, когда Шейн сидит на коленях Ильи и успокаивает его. Следующая сцена, когда Розанов предлагает Шейну прийти, а тот пытается отказаться, но у него не выходит, выглядит так предельно естественно. А ещё... так похоже на... буквально каждую ситуацию, когда Мак чего-то хочет, что он просто не может об этом не сказать. — He gave up so easily… reminds me of someone. You know, when I ask you nicely for… well, anything, — ладно, на самом деле, просьбы обычно сильно сопряжены с потенциальной смертельной обидой, но этого Мак не упоминает, только довольно улыбается, наблюдая за тем, как Шейн выходит за дверь сразу после того, как говорит, что это плохая идея. Только вот об этом не может не упомнить сам Уилл, который ехидно ухмыляется и укоризненно окидывает Мака взглядом. - He gives in so easily because he just wants what Ilya’s offering way too much. But there’s no risk that if he does refuse him, Ilya’s going to throw a full-on fit. And considering their… dynamic, for them that kind of grudge would last, what, three years. In our terms. Тем не менее, все это звучит абсолютно беззлобно, даже с некоторым… самоумилением, что ли, если это вообще можно так назвать, потому что да, на самом деле, Смит прекрасно знает, насколько Мак вьет из него веревки и им манипулирует, но его, по каким-то неведомым причинам, это абсолютно устраивает. Возможно, потому что всегда это не как-то глобально всерьез, а вот так – по-детски мило, как капризы ребенка перед родителями, только без ужасного катания по полу и стучания кулачками. Правда, все это умиление и позитивное настроение быстро сменяется какой-то совершенно девичьей сентиментальностью, потому что их снова качает на эмоциональных качелях. Только они оба расплываются в улыбках, наблюдая за все этой милой сценой Матча Звезд, ничего не предвещает беды… и их снова откидывает туда, во всю глубину болезненности истории похорон отца Ильи. И этот монолог… Уилл почти никогда не испытывал особо сентиментальных чувств по поводу каких-то грустных сцен в фильмах, но здесь… Судя по тому, как Мак прячет лицо в его плече, накрывает их обоих, потому что да, черт возьми, это снято настолько сильно, глубоко, даже несмотря на то, что они оба не знают русский и разбирают то, о чем он говорит, лишь по субтитрам, но… Да, даже у него самого влажнеют глаза и он пару раз трет уголки пальцами, потому что эти двое настолько глубоко проживают эту сцену, что в нее просто невозможно не поверить. Во всю ту боль, которую испытывает Розанов не просто в этот самый момент, а в то, насколько же много он несет ее в себе на протяжении долгих лет. Он бы так не выдержал. Серьезно, нести в себе настолько много, быть… по сути, безнадежно одиноким в этом мире, где ты просто ни с кем не можешь поделиться самым сокровенным, потому что у тебя нет никого, а твои якобы близкие люди на самом деле просто потребляди, которым нужны от тебя только бабки, а тот, кого ты так сильно любишь… Ты просто не можешь себе позволить признаться ему в этом и позволить себе любить так, как этого бы хотелось. И даже от того, что он буквально на пару секунд пытается пропустить через себя это ощущение, приходится сжать Мака в объятиях практически до хруста в ребрах, потому что ему реально становится одновременно и чуточку страшно, и безумно приятно от того, что он никогда не проходил через что-то подобное. Ведь у них с Маком все было хорошо с самого начала. И у них было и есть так много людей, которые их поддерживают – по сути, все их окружение, от команды в полном ее составе, до их семей, ставших одним единым целом, принявших их такими, какие они есть в их невероятной любви друг к другу. И да, Маклин жмётся к Уиллу, утыкается в его плечо, делая футболку влажной от своих слёз. А затем, уже когда сцена заканчивается, поднимает красные глаза, чтобы заглянуть в его лицо, погладить пальцами по щеке и выдохнуть. Потому что ему не нужно ничего держать в себе. Потому что у него есть самый лучший человек, который всегда рядом, и всегда готов выслушать. — Will… I love you. You do know that? I love you so much, — шепчет Мак, не отрывая взгляда от глаз Уилла. Самых красивых глаз на свете. Гладит его по щеке и снова целует. Всё так же коротко, не подразумевая ничего лишнего, чтобы не забросить сериал. Просто испытывая потребность сделать это. И тут же возвращает голову на плечо, снова переходя к событиям на экране. И даже улыбается, потому что там разворачивается сцена очередной игры друг против друга, и это заставляет улыбнуться. Илья и Шейн получают искреннее удовольствие от этого. Может, не такое же, как когда играют вместе, но всё же. Правда, как это часто бывает, всё портят буквально доли секунды. Всё заканчивается травмой Шейна. И, если в ситуации, когда Уилл получил травму, Мак мог броситься на того, кто был в ней виновен, то Илья даже не может этого сделать, потому что это игрок его команды. В этот раз Маклин снова жмётся ближе к Уиллу и вспоминает этот момент. Да, там не было ничего столь же значительного, как у Шейна, который ударяется головой, но... черт, как же он тогда испугался за Уилла. Не меньше, чем Илья сейчас, уж точно. А Илья пугается настолько, что бежит к нему в больницу, где его встречает вполне довольный жизнью Шейн. Ну... благодаря лекарствам довольный. А потом предлагает провести время летом с ним. И вот, казалось бы, самое время для хэппи-энда. Но нет, ничерта. Ведь Илья начинает рассказывать, что не может, что снова люто бесит Мака. — Oh, for fuck's sake… why can't he? He said himself he doesn't want to go back to Russia anymore! What's the problem with stopping driving each other crazy and just being together? Уилла реально тоже начинает это все бесить, потому что черт возьми, да сколько уже можно? Они через столько прошли вместе, в конце концов, даже вот эта самая травма... Им двоим было достаточно просто увидеть чужую трагедию, чтобы самим отбросить все страхи и не просто войти в отношения, а в буквальном смысле их узаконить и стать мужьями. А эти уже... это ведь ещё и снова параллель с ними и всей этой ситуацией, только они ещё и попали в нее сами, и их безнадёжность была ещё глубже, ведь они не только не могли показать свои отношения, они не могли себе позволить даже как-то отстоять своего любимого человека, потому что для этого пришлось бы бить человека из своей команды... ужасно. Даже жутко. До очередных крепких объятий и признаний в любви жутко, потому что в процессе всего этого просмотра Уилл все больше и больше убеждается в том, насколько им с Маком повезло во всем. Друг с другом, с судьбой, соединившей их в одной команде, с близкими и партнёрами, радушно принявшими их отношения. И насколько же тяжелее было этим двоим. И плевать, что это сериал - ведь в жизни таких ситуаций, таких отношений тоже более чем достаточно. Много кому везёт гораздо меньше, чем им двоим. И это ещё раз напоминает о том, что, возможно, когда-нибудь своим выходом из шкафа они смогли бы помочь вот таким парам обрести свое счастье, не тратя на это десять лет своей жизни. А вот дальше линия повествования вызывает определенное недоумение, потому что… ну, по всей логике, кто-то ведь из их команд, как и было в предыдущие годы, когда они там чуть ли не по очереди поднимали кубок Стэнли, должен был выйти в финал, но… Нью Йорк? Хотя, когда в разговорах начинает мелькать Скотт Хантер, Уилл, кажется, начинает понимать, что к чему, и даже вытягиваться от любопытства, похлопывая Мака по предплечью, лежащему на его животе. - Dude, looks like they didn’t forget about him after all! But if they don’t give him his damn happy ending now, I’m seriously not watching any further. If this show was supposed to be some kind of emotional healing shit, then everyone’s supposed to be happy, not just those two. Sure, they suffered the longest, but that old guy deserves his happy ending too. Особенно забавно слышать про то, что у Нью-Йорка есть все шансы взять кубок, учитывая ситуацию для реальных Рейнджерс, которые, очевидно, были прототипом этой команды, но, с другой стороны... вот они, прошлогодние аутсайдеры, в самом деле надеются попасть в плей-офф, так что всё реально. Тем более, когда нужно как-то зафиналить историю Скотта Хантера, по поводу отношений которого Мак всё ещё готов очень громко негодовать. — If his happy ending is that damn Cup and not his Kip, I'll leave the shittiest review ever. I mean, come on! What was the whole point of their storyline then? — и, серьёзно... Мак никогда в жизни не оставлял отзывы ни на что, но на этот сериал точно оставит, потому что, да... счастья заслуживали не только Шейн с Ильёй. Тем более, что отношения Скотта и Кипа были куда менее запутанными и вполне понятными, так что если уж они не получат свой общий хэппи-энд, то как вообще к нему придут Шейн и Илья? Но... буквально следующая сцена, финал. И Маклин уже, если честно, готовится начать негодовать, но на трибунах показывают Кипа с его этой подружкой и отцом, и, кажется... что-то намечается. Настолько, что Мак даже не может лежать на месте от предвкушения. Он садится, двигается ближе к телевизору, как будто бы ему плохо видно, поджимая ноги под себя. А потом... потом на секунду поворачивается к Уиллу, будто бы пытаясь убедиться в том, что он тоже смотрит, и снова смотрит на экран, не веря собственным глазам, потому что Скотт зовёт Кипа к себе, прямо на лёд. — No way!!! That's just… wow… no fucking way, you mean Scott is actually… holy fucking shit! — и ещё эта песня на фоне такая воодушевляющая, не дающая сидеть на месте от предвкушения. Правда, предвкушать приходится недолго, потому что это... действительно происходит. Скотт целует Кипа, получив и свой кубок, и своего парня. В этот момент Мак снова заваливается на кровать и выпрямляет ноги, имитируя обморок. Потому что это... да, это действительно вау. Они признаются друг другу в любви на льду, а Шейн и Илья смотрят на это на экране и не могут поверить. И это... да, конечно же, это переворачивает всё в их головах, потому что теперь они не одни. Теперь есть Скотт Хантер, который только что поцеловал на льду своего парня. Просто взял и поцеловал, перед этим подержав в руках кубок Стэнли. И, когда Илья говорит, что поедет в коттедж, а экран темнеет, Маклин снова садится, но теперь повернувшись к Уиллу лицом, покачиваясь от дикого перевозбуждения, как ребёнок, который съел очень много сладкого, и теперь его прёт от всего этого сахара. — Oh my god… Could we ever… I mean, could we have a moment like that? Ох, как же Уиллу сложно ответить на этот вопрос. Потому что он, наблюдая за этой сценой, кажется, ощущает себя точно так же, как Илья или Шейн. Вот просто пялится в экран округлившимися глазами и в упор им не верит. Только если для 99.9% тех, кто смотрит этот сериал, это просто красивая сцена, все же, слава богу, заканчивающая счастливо историю отношений этих двоих героев, то для него, для них с Маком это... это как увидеть в чужой паре свою собственную неозвученную мечту. Потому что да, они ничего подобного не обсуждали, но... как бы Уилл мечтал когда-нибудь сделать так же. Это буквально какой-то апогей всех целей и мечт жизни буквально в одной сцене. Поднятый кубок Стэнли над головой, любимый человек рядом, с которым они вместе, плечом к плечу выигрывают этот самый кубок, и весь мир, перед которым им больше не нужно скрывать свои чувства, свои отношения. А ещё десятки, может даже сотни спортсменов, и, возможно, даже не только в НХЛ, или вовсе не только в хоккее, которые, как Илья с Шейном, смогут, увидев это, поверить в свои чувства, отношения, принять их, отпустить себя и стать счастливыми. И, возможно, тоже выйти из шкафа. Что он может ему сейчас ответить? Что ему до хруста костей, скрипа зубов и мурашек, сковывающих позвоночник, хочется, чтобы когда-то они тоже подняли свой кубок над головой и так красиво заявили всему миру о том, насколько много они на самом деле значат друг для друга? Хотеть, как говорится, не вредно. Мак ведь спрашивает сейчас не об этом. А если говорить не о желаниях, а по факту, то стоит начать говорить рационально, и шестую серию они уже точно не посмотрят, потому что в такие моменты Мак уж точно не ждет от него рациональности. Только… удивительно, но, когда он не действует из этой самой рациональности, а идет на поводу у Мака и делает что-то по собственным меркам бесшабашное – он еще так ни разу и не получает в ответ от судьбы ничего, чего так остерегался. Как, например, тогда, в Вегасе, когда его рацио говорило, что идти вдвоем за кольцами – не очень хорошая затея, вот только с того самого момента проходит уже не один месяц, а последствий у того поступка, когда он за руку потащил Селебрини за собой внутрь и едва ли не с порога заявил, что ему нужно лучшее кольцо, достойное его будущего мужа, так и не приходит. Под их дверями до сих пор не толпятся журналисты, которые услышали где-то слухи о том, что Маклин Селебрини и Уилл Смит из Сан Хосе Шаркс тайно расписались ночью после матча в Лас Вегасе. И, наверное, это знак. Знак, что делать небольшие бесшабашности иногда все-таки нужно. А может быть и большие. Там, где это действительно нужно. Там, где это может кардинально изменить их жизнь в лучшую сторону. А, возможно, и не только их. И он разворачивается к Маку, заглядывает в его глаза, сжимая лицо в ладонях, пока на экране доигрывают титры этой серии, сглатывает, формулируя слова, и наконец выпаливает практически в его губы: - We’ll do it when we raise the Cup together. I promise you. Конечно, если бы не всё это перевозбуждение, Мак бы никогда в жизни и не задал этот вопрос. Потому что... потому что, да, это уже похоже на давление, на попытку продавить, но он совсем этого не имеет в виду. Он просто так сильно хочет закричать о том, как сильно любит Уилла на весь мир. Показать, что это, чёрт возьми, взаимно, и самый невероятный человек во всём мире любит его в ответ. Говорить на каждом интервью о нём не как о своём лучшем друге, а как о своём любимом муже, а ещё... ещё показать всем, что это не мешает им быть выдающимися хоккеистами, потому что просто так кубок Стэнли никому не достаётся. И это... чёрт, это наделало бы невероятное количество шума. Их стали бы таскать по интервью, на них бы подписалась уйма людей. Пропорционально тому, как ими бы гордились и брали с них пример, о них писали бы и совершенно ужасные вещи, это естественно. Но Маку плевать на эту желчь. Потому что, если этот сериал наверняка ещё станет причиной для многих спортсменов выйти из шкафа, то и они могут стать. И это даже больше, чем просто облегчение для них, что им больше не нужно прятаться. Разумеется, это всё сказано на эмоциях, и всё такое, но Уилл удивительным образом не пытается опустить его с небес на землю. Вместо этого обхватывает его лицо ладонями и говорит слова, от которых мурашки бегут по коже. Потому что... да, Мак ни на секунду не сомневается, что рано или поздно это случится, и они возьмут кубок. Точно так же, как не сомневается и в том, что Уилл говорит ему правду. Так что Маклин только кивает в ответ и целует. В этот раз дольше, трепетнее, как будто бы репетируя тот самый поцелуй, который когда-нибудь обязательно должен состояться. Тем временем начинается следующая серия, и Мак снова падает в объятия Уилла, прилипая к экрану и наблюдая за тем, как Скотт Хантер говорит свою речь, как признаётся в любви к своему Кипу публично. И это всё... чёрт, оно даёт надежду. Надежду Маку, что когда-нибудь он сможет сказать так же на каком-нибудь награждении. Или они скажут вместе... А пока что картинки сменяются друг за другом, и вот, Илья и Шейн уже счастливы. В самом деле. В том числе и благодаря вселившему в них надежду Скотту Хантеру. Они разговаривают на откровенные темы, обсуждают планы на будущее, и, конечно же, наконец-то признаются друг другу в любви, что заставляет Мака опять прослезиться и напомнить Уиллу о том, что очень сильно его любит, как будто бы не говорил это немногим ранее. А потом... а потом происходит то, что снова слишком сильно резонирует с их воспоминаниями. Хоть и в абсолютно лайтовой форме, о чём Селебрини с гордостью и заявляет, как будто бы это не его буквально одевал Уилл в тот момент, ведь сам он был одеться не в состоянии. — A kiss? That's rookie-level drama. Sorry Shane, not sorry, but you're watching the tame version. What would happen to him if his dad saw them in the same position our parents caught us in? Нет, ну реально, даже в последней серии у них находятся параллели с этими героями, причем в этот раз еще и в таком прям жирном виде, не то, чтобы где-то как-то отдаленно и с натяжкой, а вот прямо в лоб. Забавно, правда, наблюдать за тем, какую панику устраивает из всего этого Шейн, как будто уже реально наступил какой-то конец света, при том, что людей там было в пять раз меньше, чем у них, его родители совершенно точно мягче, чем семья Маклина, и их застукали всего лишь за поцелуем, а не за… практически сексом, а с учетом того, что они оба были в крайне порнографичной позе и с голыми задницами, там вряд ли кто-то разбирался, где, прости господи, находится чей член. Зато то, как родители в конечном итоге их принимают, вызывают вот просто сентиментальное умиление на грани какой-то… гордости что ли. За них всех. Потому что они тоже прошли через это, и Илья, кажется, был принят в семью Шейна еще более тепло, чем с первой же встречи они в семьи друг друга. А в данном случае, как бы им обоим ни было важно это принятие со стороны их родителей и родителей друг друга, Уилл все равно прекрасно понимает, насколько это важно было именно для Ильи. Потому что у них обоих есть и своя полноценная семья. Мама, папа, сиблинги… (больше всех в их случае, кстати, новости радовалась Чарли – во-первых, потому что у девчонок в принципе гораздо меньше предрассудков по поводу гомосексуальных отношений, а во-вторых, потому что она была крайне рада перспективе того, что Мак, вместо того, чтобы когда-нибудь привести в дом потенциально не слишком приятную девчонку – потому что девочки всегда очень ревностно относятся к другим девочкам в доме – уже привел в него того, кого она и так обожала в качестве его лучшего друга, а теперь он еще и стал буквально ее родственником). У Ильи же… семьи больше не было вовсе. И то, что у него появились люди, которые будут любить его практически как своего сына… Это грело душу так, будто за эти шесть серий эти двое уже стали какими-то реальными людьми, за которых они с Маком искренне переживают, а не просто героями с экрана. И именно поэтому же Уилл буквально весь счастливой лужей расплывается по дивану под эти финальные титры, в которых так ярко светит солнце, и эти двое так… буквально светясь от наконец позволенной себе любви держатся за руки друг друга, глядя друг другу в глаза. - Alright, I take back everything I said about not really wanting to watch this because it’s some girly crap. I was actually fucking worried about all of them like we knew them in real life. Эта сцена с родителями вызывает у Мака тёплую улыбку. Здорово всё-таки, что у них всё так получилось. Лучше, чем у них, потому что во время того разговора Маклин чуть было не умер и едва не поседел в свои девятнадцать лет, а это говорит о многом. Но зато, как бы то ни было, ему нравится, как складываются их отношения с семьями. С обеими, даже несмотря на то, что с его семьёй всё было немного... труднее. Но теперь он вполне себе может представить такие посиделки за обедом, и если они приедут к семье Уилла, и к его семье. Как может себе представить и такую поездку на машине, как у Шейна и Ильи в конце сериала. Где они просто хорошо проводят время друг рядом с другом. И от этого становится так тепло внутри. Как и от мысли о том, что такие поездки у них буквально каждый день. Да и вся их жизнь в целом — как одна большая вылазка в коттедж, потому что они вместе всегда, и лучше даже придумать нельзя. — I told you, man. My ideas are just pure gold, even when you fight them tooth and nail, — ладно... обычно у Уилла и не получается сильно сопротивляться его идеям. Особенно когда они касаются чего-то типа просмотра какого-нибудь сериала, потому что тут проще сдаться, чем противостоять. Но всё-таки. И, конечно, не совсем все идеи Мака гениальны, потому что в них никогда не бывает крутого продуманного плана. Точно так же, как и нет продуманного плана у того, что он планирует предложить Уиллу помимо просмотра нашумевшего сериала про геев-хоккеистов. Но, несмотря на отсутствие продуманного плана, Маклин определённо точно планирует это реализовать. Может быть, даже не своими руками, так что идею он не просто держит в себе, но сразу же озвучивает: — And since my ideas are so brilliant, I've got another one: we absolutely have to recreate one of the scenes from that show. Y'know, one of the… sex scenes. And it's not gonna be a couch jerk-off session, 'cause we've done that, alright? А затем Мак нависает над Уиллом снова и заглядывает в его глаза совершенно невинным взглядом, чтобы он правильно понял: это не просто идея, а буквально руководство к действию. Он предложил план, а вот о его реализации думать не собирается. Только искренне надеется, что Уиллу в голову придёт одна конкретная сцена. Та же самая, которая сразу же приходит в голову и самого Селебрини. Ох, на каком-то бессознательном уровне Уилл почему-то даже ждет, что Мак выскажет что-то такое. Потому что да, несмотря на то, что у них все еще конфетно-букетный период и их устраивает секс в любом его виде, в любых местах и на любых поверхностях просто потому, что они все еще безумно жадны до близости друг с другом, это вообще не мешает любопытству к экспериментам. И пусть в ролевые игры они еще точно не играли, но это и как бы не совсем ролевая – называть друг друга Шейном и Ильей Селебрини явно не предлагает, а вот сами сценарии их интимных сцен… местами звучат действительно довольно заманчиво. Особенно с учетом того, что одну из них они, по стечению обстоятельств, разыграли, не разыгрывая, еще тогда, когда этого сериала не существовало в помине. Только есть смутное подозрение, что выбор у них не то, чтобы очень велик. Потому что соблазняюще дрочить себе перед Маком в душевой Уилл точно не планирует – Орлов и так до сих пор периодически припоминает им те самые поцелуи, после которых они, при должном настроении, могут устроить повтор прямо в моменте здесь и сейчас, потому что теперь им не нужно скрываться по душевым, но вот видеть его со стоящим членом и рукой на ней вместе с Маком, за сим наблюдающим, никому из их команды не стоит. Та прекрасная наездница, что была перед драматичной дрочкой у Ильи дома, конечно, хороша, но, как будто бы, в ней нет чего-то особенно примечательного, потому что они оба и так довольно часто трахаются в этой позе, потому что Мак в ней смотрится слишком охуительно красиво. А ему самому тоже бывает более чем в настроение поиздеваться над Уиллом и поруководить парадом, полностью задавая и темп, и глубину. Минет во время телефонного разговора – в целом, идея весьма неплохая, ее можно отложить, поставив галочку, но… Кажется, Уилл даже начинает догадываться, какую именно из сцен Мак мог бы подразумевать, если бы под этой общей идеей скрывался конкретный намек. И да… в этом что-то есть. Тем более, что, когда они смотрели эту серию, Уилл сам не просто проводил параллели с их вечными заигрываниями, но даже шутил об этом вслух. Поэтому, какой бы чуточку безумной ни была бы эта идея… Он готов в нее вписаться. Причем, возможно, так, как Мак вообще этого не ожидает. - You know what…- Смит лукаво щурится, прикусывает губу и медленно проскальзывает взглядом по всему лицу Мака, прежде чем вернуться к его глазам. - Fine. You’re getting a sex scene from that show.