Как фонари на ветру

Итэр безрассудный. Иногда он будто достаёт весь разум из своей головы, запирает в шкатулку и оставляет где-нибудь полежать. И Сяо любит его за это, правда любит. Даже когда на вопрос: «Ты был уверен, что это не убьёт тебя?» — он отвечает, сверкая глазами: «Я надеялся». Сяо любит, как эта надежда пылает в нём внутренним огнём, горит, просачиваясь сквозь кожу. И Сяо знает, что на самом деле ощущение это на чём-то основано. Но иногда Сяо ненавидит Итэра за безрассудность. Любит и ненавидит одновременно. Всё его тело ломает болью, мысли заволакивает чёрным туманом. Он обещает Сяо, что убийство злого духа принесёт облегчение. Он обещает избавление от боли, которая медленно срезает плоть с его костей тупым ножом, чтобы выписать на них слова кармического долга, древние, как эта земля проклятия. Сяо держит себя изо всех сил. Так, не держали даже путы прошлого хозяина. Одна мысль о том, чтобы причинить боль Итэру, заставляет остатки сознания удерживаться в голове за маской. Через её прорези Сяо и видит Итэра. Складывающего планер прямо в небе и падающего на него. Сяо мог бы разрубить его в воздухе. Один взмах копья, и Итэр бы умер, не успев увернуться. Но он радостно кричит: «Лови!» И Сяо ловит. Отбрасывает копьё в сторону и подхватывает его. Все инстинкты Сяо против. Скверна готова заставить его наброситься на кого угодно. Но он сжимает тёплую кожу на животе Итэра так, чтобы не оставить синяков. Тьма стремится к Итэру, но не может коснуться. Его кожа слегка светится мягким и белым. Негативная энергия не может сквозь этот свет пробиться, тает под ним, как снег на солнце, обжигается и отступает. Иногда Сяо кажется, что у Итэра нет страха, что он то ли родился без этого чувства, то ли потерял его где-то во время бесконечного путешествия, как багаж. Совесть, очевидно, оставил там же. Потому что, совершенно бессовестно воспользовавшись тем, что у Сяо заняты руки, он стаскивает с него маску, откидывает куда-то в сторону. И целует его. Глубоко, жарко, проникает языком в приоткрытый для возражения рот. Сяо чувствует, как энергия Итэра касается его кожи теплом, словно весеннее солнце уже вышло, разогнало облака и промозглые зимние ветра. Он сжимает руки чуть сильнее, перчатки отчаянно мешают, потому что ему необходимо чувствовать больше. — Итэр, постой, это… Договорить не может, Итэр и так дал ему милостиво много времени, пока сам пытался отдышаться. Сяо потратил время неправильно, он выдыхал воздух в бессмысленные слова, пока надо было вдыхать. Как можно глубже. Как перед погружением. Итэр его совершенно не слушает, прижимается горячими губами, замыкая другие бессмысленные слова внутри. Замыкая Сяо в кольце собственных рук и ног. Сяо не может поставить его на землю, потому что Итэр не хочет касаться её ногами, он хочет сжать рёбра Сяо бёдрами. Сяо приходится протестующе мычать в поцелуй, потому что он задыхается в потоке очищающей энергии. И в любви. — …небезопасно, — почти шепчет он, ощущая, что боль отступила, но тело продолжает гореть, теперь уже по другой причине. — Конечно, — едва ли не мурчит Итэр, — я ведь очень опасный, Сяо. Только такой опытный Адепт может со мной справиться. Сяо уверен, что он совершенно не может с ним справиться, особенно, когда Итэр неожиданно мягко, после былого напора, целует его шею. Проще укрощать штормящие волны. Утихомиривать ураганы. Сравнивать горы с землёй. Чем сказать «нет» Итэру, который трётся о его висок носом и шепчет: — Отнеси меня в Ваншу. Сяо знает, что карма лишь разжала челюсти, а не отпустила его. Не так много времени ей потребуется, чтобы поглотить всю ту энергию, что отдал Итэр, и снова приняться за него. Сияющий ореол развеется, и долг снова погонит Сяо искать Цзы Бай, снова начнёт сводить его с ума, и им стоило бы распорядиться этим временем более грамотно, чем… Он делает шаг вперёд, а на следующем уже вжимает Итэра в стену своей комнаты, ловя губами приятно удивлённый выдох. Итэр легко отдаёт ему инициативу, позволяя вести в поцелуе. Он всегда так делает, легко отступает, и так же легко и внезапно снова перехватывает контроль. Сяо нравится не знать, когда это случится. Единственная непредсказуемость, которая никогда его не пугала. Итэр стягивает с него перчатки, и Сяо наконец может чувствовать мягкое тепло его кожи, оглаживать живот, рёбра, поясницу, запустить пальцы под топ. — Итэр, — тихо зовёт Сяо, оставив поцелуй у него за ухом. — М-м-м? — этот звук настолько мягкий, что Сяо мог бы утонуть в нём, как в самом тёплом море. — Ты уверен, что ты спустился с горы Аоцзан только за этим? То есть не то чтобы он не мог. Всё что угодно не невероятно, если дело касается Итэра. Сейчас Итэра касается Сяо, и честно говоря, он мучительно близок к тому, чтобы стянуть с него топ, так что вероятность всё возрастает и возрастает вместе с напряжением между ними. Взгляд у Итэра плывущий. Штормящий. Сяо чувствует, что его тоже сносит этими волнами. — Ох, — ещё один такой невыносимо мягкий выдох, и Сяо уже будет неважен ответ, — у меня была какая-то мысль, но я её потерял, — Итэр искренне пытается сосредоточится, быстро моргает, того и гляди из пылающих золотом глаз посыплются искры, — в твоём рту, возможно. — Поищешь? — насмешливо спрашивает Сяо. Итэр явно заинтересовывается предложением. Но тут же снова быстро мотает головой, смотрит с притворным недовольством: — Не сбивай меня! — Ты на меня набросился, — справедливо напоминает Сяо. — Я решил, что это самое конструктивное начало диалога. На языке жестов разве что. — Мне подсказали способ, как избавить тебя от влияния кармы на более длительное время, — продолжает Итэр и всё же ступает ногами на пол, хотя Сяо мог бы носить его на руках всю жизнь, если бы Итэр захотел. — Совместная культивация! — Совместная… что? — Она самая, — кивает Итэр и тянет Сяо к кровати. Сяо идёт за ним просто по привычке. Потому что ему нравится следовать за Итэром, за его голосом, за его светом. Это самый точный компас, который всегда приводил Сяо туда, где он должен быть. А ещё потому что он до сих пор немного оглушён произошедшим. Он позволяет Итэру усадить себя на кровать, самому забраться следом. Сяо замечает, что, видимо, случайно стянул с его волос ленту, и теперь коса быстро расплетается. У Итэра очень свободолюбивые волосы, не держатся в причёсках. Сяо подцепляет пальцами длинную, чуть волнистую золотистую прядь, позволяет ей огладить кожу и выскользнуть. Итэр садится, скрещивая ноги лотосом, чуть ведёт головой, подзывая Сяо поближе. Он устраивается напротив, копируя позу, спрашивает: — Ты медитировал хоть когда-нибудь? Один в смысле. — Ну-у-у, — тянет Итэр. Золотые волосы рассыпаются по плечам, топ всё ещё немного задран, и Итэр оправляет его, верно, почувствовав взгляд Сяо. — Не доводилось. «Не доводилось, конечно», — внутренне усмехается Сяо. Итэр не умеет сохранять неподвижность. Однажды они сидели в засаде, и он выдержал едва ли пятнадцать минут, а потом энергия, которую он просто не мог сдержать, обратилась в гео и разбежалась вибрацией по земле, перепугав всю живность в округе. Останавливать мысленный поток он не умел тоже, даже когда они сидели молча, Сяо почти слышал, как мысли в голове Итэра сменяют одна другую. Сяо это нравилось, как журчание ручья, как далёкий рокот моря. Но медитация — это про стоячую воду. Медитация — не о том, как быть ручьём, а о том, как стать озером, отражающем в себе облака. — Но мне рассказали принцип, — заверяет Итэр. «Две минуты, — думает Сяо, — а потом ты будешь спрашивать, почему ничего не происходит». — Я знаком хотя бы с обычными медитациями, — говорит Сяо, придвигаясь к Итэру ближе. — Закрой глаза. Итэр закрывает. И тут же приподнимает голову, тянется подбородком вперёд. Сяо усмехается и щёлкает его по носу. — Я не буду тебя целовать, дурачок. — Нет? — спрашивает Итэр расстроенно. — Ещё говорил, что это ты из-за меня мысли теряешь. — Просто всё-таки решил поискать их в твоём рту. Сяо чувствует, как губы сама собой трогает улыбка. Губ же Итэра он не касается, прикладывает пальцы к его лбу. — Суть в том, чтобы успокоить мысли и направить энергию циркулировать между даньтянями, верхний находится здесь. Он замирает так на несколько мгновений, кожей чувствуя, как под его пальцами быстрый, бушующий поток мыслей Итэра становится всё спокойнее и спокойнее. Сяо ведёт пальцами вниз, очерчивает чуть вздёрнутый нос, мягкие губы, игнорируя желание остановиться на них или надавить чуть сильнее, спускается к подбородку, на шею, проводит линию между ключиц, чтобы прижать ладонь к солнечному сплетению. — Средний здесь. Он чувствует, как сердце Итэра сначала ускоряет бег, затем успокаивается, выравнивается вместе с дыханием, под ладонью становится ещё теплее, словно солнце распускается, раскрывая лучи, как лепестки. Сяо ведёт рукой ниже, проводит по животу, замирая в нижней его части. — Последний. Светлые ресницы Итэра подрагивают. Напряжение покалывает кожу, зарождается в груди, ударяет щекочущей волной в пелчи и сбегает по позвоночнику, словно им окатили как водой. Сяо бы хотел опустить руку ниже, но прогоняет это желание, тоже успокаивает мысли и чувствует, как Итэр едва ли не силой загоняет собственное напряжение глубже. Потом оно распрямится, как сжатая пружина, но это будет потом. Энергия внутри тела Итэра начинает циркулировать ровно. От него исходят мягкий белый свет и непривычная тишина. Он такой невыносимо красивый, что теперь Сяо сложно справиться с мыслями. Он поднимает ладонь, оставляя её на уровне среднего даньтяня, второй тянется к руке Итэра. Сплетает их пальцы. Замыкает круг. Несколько секунд ничего действительно не происходит. Те несколько секунд, что Сяо успокаивает собственную энергию, всё ещё неустойчивую после того, как карма терзала его. Потом начинает ощущать, как светлая, очищающая энергия Итэра привычно обволакивает его. А потом всё меняется. Энергия словно ныряет, проникает под кожу, прорывая какую-то невидимую преграду, затекает в его меридианы. Это так странно, так непривычно и горячо, что даже немного больно, но Сяо не даёт себе закрыться, зажаться, он раскрывается, он пропускает Итэра внутрь. Его энергия проносится по всему телу быстрым потоком, живая и бойкая, обжигает поцелуями лоб, грудь, низ живота, сворачивается там теплом. Ощущение захватывает Сяо полностью. Итэр словно касается его везде сразу, обнимает, целует, гладит. Он снаружи и внутри, глубже, чем когда-либо был. Энергия его приливает и приливает, продолжает проталкиваться внутрь, набирает силу. Распускается солнцем, раскрывая сияющие лепестки и пуская корни по всем его меридианам. Он чувствует Итэра каждой частичкой тела, Сяо позволяет ему заполнить себя до краёв. И это так так хорошо, что Сяо не может удержать протяжный стон, и чувствует стон Иэтра собственным горлом. Потому что Сяо тоже внутри него, он льнёт к его коже, он касается его сердца, селится в его голове, ложится тяжестью ему на грудь, сворачивается пульсирующим напряжением внизу его живота. Проникает всё глубже и глубже, пока не охватывает Итэра целиком. Пока их энергии полностью не смешиваются, как воды двух морей. На несколько долгих, как вечность мгновений Сяо понимает, каково это — быть Итэром. Уноситься мыслями куда-то далеко, всё дальше и дальше, едва поспевать за их быстрым течением. Тосковать по сестре. Бояться быть брошенным снова. Каждый день удивляться чем-то. Страдать из-за чужих горестей. Желать помочь всем. Бояться темноты и не бояться чудовищ. Искать опасностей, от которых замирает сердце. Идти по жизни с лёгкой головой и открытым сердцем. Любить Сяо. Каждой частичкой души так сильно его любить. Связь разрывается, вырывая изо рта Сяо ещё один немного болезненный стон. Лёгкость в теле остаётся, такая же, как когда Итэр изгоняет скверну, но теперь энергия его не оседает на коже, а остаётся внутри, разливается там тёплыми водами. Итэр перехватывает его запястье и тянет на себя, снова врезаясь в губы губами. Целует, лижет, снова целует, заставляя приоткрыть рот. Снова впустить его. Другой рукой он давит Сяо на поясницу, роняя на кровать, а себя сверху, вжимая горячим, очень-очень горячим, почти пылающим телом в покрывало. Сяо понимает, что Итэр поглотил большую часть его проклятой энергии, и это почему-то его не ослабило, а только распалило. Заставило сжатую пружину его напряжения распрямиться. Он запускает руки Сяо под одежду, беспорядочно гладит кожу. Сяо зарывается пальцами в золотые пряди, чувствуя, как они щекочут предплечья. Итэр стонет ему в губы, когда Сяо обхватывает его ногами, надавливая на поясницу. Ему нужно, чтобы Итэр был ближе, после того, как они были связаны, его отсутствие ощущается болезненно. Сяо прогибается в спине, прижимаясь грудью к его груди, одним колотящимся сердцем к другому. Целует его ключицы и шею, заправляет прядь волос за ухо. Когда Сяо сжимает его грудь, Итэр едва не всхлипывает и прижимается к его бёдрам плотнее. Но сам говорит: — Подожди. — Он тяжело дышит Сяо в шею, и это не делает процесс ожидания легче. — Мы хотели… что-то сделать… — Ты хотел поискать мысли в моём рту, — напоминает Сяо почти издевательски. Итэр снова стонет, на этот раз страдальчески. — Сначала нужно помочь Цзы Бай, потом всё остальное, — выговаривает Итэр с трудом. «Ну да, конечно, это же Итэр», — думает Сяо раздосадованно. Хотя, Архонты, кого он обманывает. Он абсолютно такой же. Чувство неисполненного долга перед Ли Юэ не дало бы ему расслабиться. «Потому что я всё ещё здесь», — напоминает его искажённая цы, просто задавленная, похоронена на дне моря энергии Итэра. Но однажды она осушит его, пусть и не так скоро. «И это будет отличный повод всё повторить», — рождается в голове другая очень лёгкая, очень итэровская мысль. Сяо выпускает его из плена своих рук и ног. Итэр его — нет. — Итэр? — спрашивает Сяо. — Ты вроде как нашёл мысль. — Ну. — Он не спешит отстраняться. — Может, там завалялась ещё парочка? — Итэр, — приходится использовать строгий тон. Разочарованный выдох обжигает шею. Итэр всё же отстраняется, садясь на противоположной стороне кровати. — Мне нужно пару минут, — говорит он. Сяо до сих пор слышит, как быстро колотится у него сердце. Собственное нисколько не медленнее. — Мне тоже, — соглашается Сяо, отворачиваясь от него и спуская ноги с кровати. — Мы же продолжим примерно с того же места? — осторожно уточняет Итэр. — Определённо. После всего того, во что опять превратился этот праздник? Они определённо продолжат, когда разберутся со всем. Итэр заслужил возможность расслабиться. Сяо тоже. Это снова приятная итэроская мысль. Если это эффект от медитации, то, Архонты, почему они не сделали так раньше? После нескольких минут тишины, когда сердце перестаёт колотиться в горле, Сяо разворачивается, скользит по красивой прямой спине Итэра взглядом. Носить такую открытую одежду — немного издевательство. Впрочем, Сяо против того, чтобы прятать красоту от мира. Итэр заводит руки назад, касается прядей. — Заплести тебе волосы? — спрашивает Сяо. — Давай. — Он по тону слышит, что Итэр улыбается. Сяо вновь придвигается к нему, садится за спиной, осторожно разделяет пряди на три равные части, они всё ещё немного вьются. У Итэра волосы блестящие, мягкие и гладкие настолько, что выскальзывают из пальцев. Раньше у Сяо не получалось с ними справляться, коса всё время распускалась, выходила неровной, но ему нравился сам процесс. Повторять снова и снова. Лучшего способа медитации он не знал до этого дня. Теперь же Сяо мог бы справиться меньше, чем за минуту, но не торопился. Несколько минут, которые он даст Итэру, ничего не изменят. Можно просто перекрещивать золото его прядей, и слушать, как успокаивается его дыхание. Любить его бесконечно сильно. — Ты ведь знаешь, что я никогда не брошу тебя? — спрашивает Сяо, наклоняясь к его уху. — Знаю. — Итэр улыбается, тепло, мягко, весенним солнцем среди зимы. — Я тебя тоже. Сяо знает это. Каждой клеточкой своего тела. Он скрепляет его волосы лентой. Оставляет невесомый поцелуй за ухом. — Ты мешаешь мне быть порядочным! — притворно возмущается Итэр. — Ты набросился на меня с поцелуями. Я лишь принял удар на себя, как и подобает Якше. — Этот невоздержанный путешественник обещает исправиться. — Итэр скрещивает пальцы на обеих руках. Кажется, в каком-то мире так делают, когда врут. — Ты исправишься, разве что сменив кости, — усмехается Сяо, — так что даже не думай об этом. Думай о миллионах вещей сразу. Позволь своим мыслям снова быть ручьём, быть горной рекой. Позволь Сяо слушать их переливы.