Это написано на моей коже

      Три дня тишины.       Джин проверяла телефон чаще, чем следовало. На работе, в метро, перед сном. Приложение горело иконкой, но новых сообщений не было. Она говорила себе, что не ждёт, что это была просто ночь, что он предупреждал — словами, жестами, утренней отстранённостью.       «Я обычно не завтракаю в компании».       Но взгляд, которым он смотрел на неё в прихожей, не шёл из головы.       На четвёртый день, когда Джин уже почти убедила себя, что всё кончено, телефон завибрировал. Сонхва: Как прошёл твой день?       Она прочитала сообщение три раза. Простой вопрос. Никакой игры, никакого «хочешь встретиться?». Словно он проверял, ответит ли она вообще.       Она ответила через десять минут. Слишком долго, чтобы не казаться доступной. Слишком быстро, чтобы врать себе. Джин: Долго. А твой? Сонхва: Работа. Потом думал. Джин: О чём?       Пауза. Три точки. Сонхва: О том, что ты не спросила, почему я не позвонил раньше.       Она закусила губу. Он играл с ней. Или проверял. Джин: Я решила, что это не моё дело. Сонхва: Умно. Сонхва: Приходи завтра. В семь. У меня есть идея.       Сердце стукнуло. Она уже знала: он не спрашивает, он ставит перед фактом. Но ей это нравилось. Джин: Какая идея? Сонхва: Хочу посмотреть, как ты выглядишь в роли медсестры. Если, конечно, у тебя найдётся подходящий костюм.       Джин замерла. Костюм. Тот самый, что висел в шкафу четыре года. Она даже не думала, что когда-нибудь наденет его для кого-то. Джин: Найдётся. Сонхва: Тогда до завтра. Не опаздывай.

***

      Она достала костюм вечером, расправила на кровати. Белая ткань, короткая юбка, шапочка с крестиком. Вспомнила, как покупала его четыре года назад, надеясь на перемены в браке. Тогда ей казалось, что стоит только надеть это — и муж посмотрит на неё иначе.       Он даже не взглянул.       Теперь Джин провела пальцами по накрахмаленной ткани и улыбнулась своим мыслям. Этот костюм наконец-то пригодится. И не для того, чтобы угождать мужчине, который её не видел. А для того, чтобы воплотить то, чего она хотела по-настоящему.       Девушка аккуратно сложила форму в сумку и легла спать, чувствуя внутри знакомый трепет.

***

      На следующий день Джин приехала ровно в семь. Сонхва открыл дверь и пропустил её в коридор, но вместо того, чтобы отступить, задержался на секунду, глядя ей в глаза.       — Принесла? — спросил он, кивнув на сумку.       — Принесла.       Он улыбнулся уголком рта и провёл рукой по её плечу, снимая пальто.       — Проходи.       Сонхва провёл её в спальню. Здесь было почти так же, как в прошлый раз: приглушённый свет, плотные шторы, свежие простыни. Но теперь её взгляд сразу остановился на шкафчике. Интересно, будет ли он сегодня что-то из него доставать…       — Сегодня, — сказал мужчина, не акцентируя на нём внимание, — у нас будет другой сценарий. Ты принесла костюм медсестры. Я предлагаю сыграть. Ты — медсестра, я — пациент, который не хочет лечиться стандартными методами. Твоя задача — убедить меня, что ты справишься с любым моим… состоянием.       Он развернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.       — Если в любой момент захочешь остановиться — скажи. Ты помнишь слово?       — Помню, — ответила она. — Огонь.       — Хорошо. Тогда иди, переодевайся. Я буду ждать.       Джин взяла сумку и прошла в спальню. Закрыв за собой дверь, она сняла одежду, достала костюм. Белая ткань легла на тело, как вторая кожа. Девушка поправила юбку, которая держалась на её бёдрах на нескольких крючках, надела шапочку и посмотрела на себя в зеркало на дверце шкафа.       Сейчас или никогда.       Она вышла в гостиную.       Сонхва стоял у камина, прислонившись к стене. Он медленно повернулся, и его взгляд скользнул по ней — от лодыжек до лица. В глазах вспыхнуло что-то, чего она раньше не видела. Не холодная оценка, а горячее, почти голодное любопытство.       — Иди сюда, — сказал он тихо.       Она подошла, останавливаясь в шаге. Мужчина протянул руку и коснулся края её воротника, провёл пальцем по вышитому крестику.       — Давно это у тебя?       — Четыре года, — ответила Джин, глядя ему в лицо. — Купила, но так и не надела.       — Значит, я первый, кто тебя в этом видит.       Она кивнула. В его голосе не было хвастовства, скорее — удивление, смешанное с чем-то ещё, что она не могла определить.       — Тогда сегодня, — сказал он, — ты будешь моей медсестрой. И я, как трудный пациент, буду проверять, насколько ты профессиональна.       Он взял девушку за руку и повёл в спальню.       — Ложись, — сказал он, кивнув на кровать. — Но не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты смотрела.       Джин легла на спину, чувствуя, как простыня холодит спину сквозь тонкую ткань. Сонхва встал рядом, снял с себя одежду. Она, как и в прошлый раз, смотрела, как открывается его тело: плечи, грудь, пресс, бёдра. Он не спешил, словно давая ей время рассмотреть.       Когда мужчина остался в одних боксерах, Джин заметила на его левом предплечье татуировку. Буква. Одна буква — «H». Она хотела спросить, что она значит, но он вдруг наклонился и сел на край кровати рядом с ней.       — Твоя очередь, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Осмотри меня. Узнай, что со мной не так. И назначь лечение.       Сонхва откинулся на подушки, положив руки за голову, и смотрел на неё с вызовом.       Джин села, чувствуя, как бьётся сердце. Она медленно провела ладонями по его груди, ощущая под пальцами гладкую кожу и твёрдые мышцы. Сонхва не двигался, только следил за каждым её движением.       — Что у вас болит? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Всё, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Но особенно там, куда ты ещё не дотронулась.       Девушка улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь азартом. Её пальцы скользнули ниже, к его рёбрам, к животу. Мужчина вздохнул, и она заметила, как напряглись его мышцы.       Джин наклонилась, касаясь губами его ключицы. Он не отстранился. Тогда она провела языком по линии шеи, чувствуя, как бьётся пульс под кожей. Её рука опустилась на его бедро, и она ощутила, как он весь подобрался.       — Расслабьтесь, — прошептала она ему в ухо. — Я же медсестра. Я знаю, что делаю.       Сонхва тихо засмеялся, и этот смех отозвался где-то глубоко в ней.       — Посмотрим, — сказал он, и в его голосе не было прежней отстранённости.       Джин продолжила осмотр. Её ладони изучали его тело, запоминая каждый изгиб. Она видела, как его дыхание становится глубже, как его руки, всё ещё закинутые за голову, сжимаются в кулаки. Он не трогал её, не направлял — только наблюдал.       Когда пальцы девушки коснулись внутренней стороны его бедра, он резко выдохнул.       — Ты опасна, — сказал он хрипло, прикрывая глаза от удовольствия.       — Я просто выполняю свою работу, — ответила она, чувствуя, как её собственное тело плавится от желания.       Джин снова наклонилась, оставляя дорожку поцелуев на его груди, на прессе. Когда её губы оказались на уровне татуировки, она замерла. Провела пальцем по букве «H», чувствуя подушечкой шероховатость старой татуировки.       — Что это значит? — спросила она, поднимая глаза.       Сонхва посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть. Не холод, не контроль. Что-то уязвимое, почти испуганное.       — Потом, — сказал он тихо. — Сначала вылечи меня.       Джин кивнула, не настаивая. Она провела губами по букве, чувствуя, как его рука наконец опускается и касается её волос. Нежно, почти неслышно.       — Что мне делать с пациентом? — прошептала она.       — Всё, что сочтёшь нужным, — ответил он, и его голос дрогнул.       Она поднялась, нависая над ним, и посмотрела в его глаза. В них не было игры. Только она и он.       — Тогда приступим к лечению, — сказала она и наклонилась к его губам.       Но он мягко отклонился. Ещё не время, поняла она и продолжила свои действия, будто ничего не произошло. Провела носом по его шее, и почувствовала, как Сонхва задрожал. Кожа покрылась мурашками, заставляя мелкие волоски встать дыбом.       Едва держа себя в руках, он повернулся к ней лицом. В его карих глазах с расширенными зрачками пылал огонь. Мужчина снял с головы Джин шапочку медсестры, и её густые волосы рассыпались по плечам.       — Так гораздо лучше, — прошептал Сонхва, облизывая губы. — Позволишь?       Джин кивнула, и он, осторожно приподнявшись на локтях, помог ей расстегнуть тонкий белый пиджак, под которым обнаружился белый полупрозрачный бюстгальтер. Следом он принялся снимать с неё юбку, немного повозившись с крючками. Девушка залюбовалась тем, с какой сосредоточенностью он делал это, закусив губу, и ждала, что будет потом.       — Дальше сама.       Услышав его слова, она не стала тянуть с ожиданием, расстегнула бюстгальтер, скинув его куда-то в сторону. Следом на пол улетели трусики. И всё это время Джин следила за его реакцией, замечая, как ткань его боксеров натягивается, а дыхание становится тяжёлым.       Он будто мысленно подгонял её.       Наконец девушка помогла ему снять боксеры, своими глазами убедившись в силе его желания.       Сонхва не выдержал. Развернул её спиной, уложив на кровать боком так, чтобы голова оказалась на мягкой подушке, и, притянув к себе как можно ближе, приподнял её бедро. Пальцы одной руки легли на её затылок, касаясь чувствительной зоны, провоцирующей дрожь и мурашки удовольствия, затем зарылись в густые тёмные волосы и слегка натянули. Другая рука легла на живот девушки, нащупывая точку между ног. И уже в следующую секунду она почувствовала, как он вошёл в неё и со сладострастным стоном начал двигаться.       Для его и своего удобства Джин согнула ноги в коленях и прижалась к нему ягодицами, выгибаясь в пояснице. Её левая рука легла на его бедро, поглаживая. А разум уплывал, уступая место новым ощущениям.       Улавливая каждый вздох и стон партнёрши, он попеременно менял темп, то отпуская, то снова вплетаясь в её волосы, не забывая массировать клитор.       Джин слышала его ответные стоны и тихий шёпот.       — Да…вот так…       Горячее дыхание мужчины касалось её спины, и Джин чувствовала приближение оргазма.       Наконец её накрыла финальная волна наслаждения, и девушка закричала. Следом за ней Сонхва задрожал и поспешно вышел из неё, изливаясь на простыни.       — Чёрт, — прошептал он и, вскочив с кровати, поспешил за салфетками, лежащими в той же тумбочке, что и презервативы, о которых мужчина умудрился забыть.       Убрав за собой, Сонхва посмотрел на Джин, которая лежала, обернувшись вполоборота, и следила за его передвижениями.       — Моя ошибка. Больше не повторится, — выдохнул он, сжав челюсти.       — Всё в порядке?       — Теперь да, — ответил он, и его взгляд стал более спокойным. — Можешь принять душ и одеться.       — Хорошо.

***

      Стоя под тёплыми струями, стекающими по её наполненному негой телу, Джин думала о его пальцах в её волосах и понимала, как скучала по этому. Быть под контролем сильного мужчины, отдаваться вот так, не задумываясь.       И поймала себя на мысли, что за всё время ей ни разу не хотелось произнести стоп-слово.