Глава 9. Воздух свободы
29 марта 2026 г., 22:54
Следующие несколько дней Сонхва почти не выходил на связь. Короткие сообщения: «Всё нормально», «Занят», «Поговорим позже». Джин не давила. Она понимала: ему нужно переварить то, что он увидел. Ту песню, чужой голос, чужую славу.
Девушка жила своей жизнью — работа, дом, тихие вечера с книгой. Но внутри жило ожидание. Она ждала, когда он позовёт.
И он позвал.
Сонхва: Встретимся завтра. Днём. Не у меня. На улице. Я соскучился.
Она улыбнулась, читая сообщение. «Соскучился» — слово, которого он раньше не использовал. Простое, человеческое.
Они встретились в парке возле её работы. Сонхва ждал на скамейке, в тени деревьев. На нём была простая футболка и джинсы — без чёрного, без высоких воротников. Он выглядел моложе, уставшим, но спокойным.
— Привет, — сказала Джин, садясь рядом.
— Привет.
Он взял её руку, сжал пальцы.
— Прости, что пропал. Мне нужно было…
— Понимаю, — перебила она. — Не надо объяснять.
Он покачал головой.
— Надо. Я думал. Долго. О том, что я позволяю прошлому управлять мной. Каждый раз, когда я вижу ту песню в чартах, когда слышу её в кафе, я злюсь. На них. На себя. Но потом я понял: эта злость не меняет ничего. Она только отнимает силы. Силы, которые я мог бы потратить на что-то новое.
Сонхва повернулся к ней, и в его глазах не было прежней боли. Только усталая решимость.
— Я не хочу больше быть тем, кто прячется. Я хочу жить. По-настоящему. С тобой.
Джин сжала его руку в ответ.
— Я здесь.
Он улыбнулся — впервые за много дней.
— Пойдём, я голоден. Я знаю одно место рядом.
Они зашли в небольшой азиатский ресторанчик, где пахло соевым соусом и имбирём. Сонхва заказал себе курицу в панировке с кисло-сладким соусом, Джин — овощной суп.
Они ели, говорили о пустяках — о погоде, о работе, о смешном видео с котами, которое она ему скинула. Обычный разговор. Такой, какой бывает у людей, которые перестали играть роли.
В какой-то момент Сонхва подцепил палочками кусочек курицы и протянул к её губам.
— Попробуй. Это очень вкусно.
Джин удивилась. Он никогда не кормил её с рук. Это было слишком интимно, слишком по-домашнему. Но она открыла рот и взяла кусочек.
Панировка хрустела, соус таял на языке.
— Вкусно, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Сонхва смотрел на неё с какой-то новой нежностью.
— Я рад, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты пробовала всё, что я готовлю. Я хочу… делить с тобой.
Джин не ответила. Она просто взяла его руку и сжала.
После обеда они гуляли по парку, и он рассказывал о том, как начал писать новый трек. Небольшой набросок, просто мелодия и слова. Он не был уверен, что из этого что-то выйдет, но процесс — уже радость.
— Я забыл, каково это — сочинять, — сказал Сонхва. — Когда не думаешь о деньгах, о славе, о том, купят или нет. Просто… создаёшь. Для себя.
— Дай мне послушать, когда будет готово, — попросила Джин.
Он кивнул.
— Обязательно.
Они шли по аллее, и листья шуршали под ногами. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на асфальте золотые пятна. Сонхва обнял её за плечи, притянул ближе.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Что не ушла. Что ждала.
— Я никуда не собиралась, — ответила она. — Ты же знаешь.
Сонхва остановился, повернул её к себе, заглянул в глаза.
— Знаю.
И поцеловал — прямо там, среди белого дня, под взглядами случайных прохожих. Без стеснения, без маски. Просто потому, что мог.
