I. you soon find you have few choices
30 марта 2026 г., 19:37
По статистике около 287 детей ежегодно пропадают в штате Луизиана
— Хотите копнуть глубже, чем отмазка про болота? Неожиданно. Глубокий вздох. Чирк зажигалки. — Я же не мудак и не идиот, один ребенок — случайность, два — закономерность, а три уж слишком многовато для нашего городка. Гето понимающе кивает и делает затяжку. Он вместе со своей напарницей, Секо Иейри, получили запрос вчера где-то в обед, к их удивлению, это было не гневное письмо от пострадавших родителей, а обращение от начальника местной полиции, в котором он вкратце рассказывал о произошедшем. Несколько часов ушло на согласование, сбор вещей и дорогу, и вот сейчас они сидят в кабинете Фушигуро, просматривая личные дела детей. Все произошло так быстро, что они вместе с Иейри взяли всего две пачки сигарет на двоих, работая с делами, которые связаны с исчезновением людей, временем особо не поразбрасываешься, особенно, если среди пропавших несовершеннолетние. Серийная пропажа детей — не просто беда, распутывая эти ниточки всегда проходишь через ад. У детей всегда меньше шансов на выживание, не нашли в первые двадцать четыре часа — считайте безнадега, счет пойдет на минуты и обнаружить ребенка живым или найти вовсе будет чудом. Это просто элементарная статистика, особенно с этими гребаными болотами. Молчавшая все это время Секо наконец-то откладывает папку с делом и тоже закуривает, эмоцию на лице прочитать невозможно, но та видимо пришла к неутешительным выводам. С пропажи крайнего ребенка прошло тридцать шесть часов, местность прочесывали суммарно около тринадцати, а вероятность того, что предыдущие двое живы практически минимальная. С исчезновения первого прошло уже почти полторы недели, а поиски не дали ничего, ни единой зацепки. Пацан будто сквозь землю провалился в один момент. — Она постарше, чем две другие, точно не могла просто сбежать? — очевидный вопрос. Утахиме Иори — пятнадцатилетняя девочка, одним вечером просто не вернулась домой после прогулки. Родители сначала просто думали, что та задерживается, но спустя два часа заподозрили неладное и пытались искать самостоятельно. Безрезультатно, пришлось прибегать к помощи местной полиции. — Не, девчонка не из таких, божий одуванчик и с родителями отношения неплохие. Если бы и сбежала, то точно с дружком своим, а он на месте, — Тоджи тычет в фотографию рядом, на ней пропавшая девочка изображена вместе с долговязым пареньком, тот видимо ее немного старше. Сугуру щурится, лицо ему кажется знакомым. — А он- — Сынок пастора, видели его наверное, когда приехали, эту шпалу белобрысую сложно не заметить. Ага, точно. Сугуру вспомнил, пацан на него с веранды посмотрел странно то ли интересно было, то ли волком глядел, хрен его разберешь.──────────────────────
Физиономия у пастора Арвина была кислая, тот всем видом показывал, что чужаков он не жалует, хоть и предоставил Гето комнату. Сам детектив никогда не был в большом восторге от религиозных людей, виной этому не то истерики матери о том, что Бог больше не услышит его, не то обстоятельства некоторых дел, с которыми ему приходилось сталкиваться ранее. За столько лет он не единожды убеждался в том, какой мусор прикрывается свой верой и посланиями Божьими. Попытаться выйти на разговор с местной главой религиозной общины было не просто проблематично, было невыносимо. Тот сводил почти каждый разговор к тому, что пропажа детей — наказание от Господа, что и пропавшие дети, и их родители просто недостаточно верят. — Вот, блять, мудак старый, — сквозь зубы ругается Иейри, вытаскивая пачку сигарет из карманов джинс, — кара божья, не удивлюсь, если он еще какую-нибудь хрень выкидывал, а сынок его такой же или не общался с ним еще? Он вообще родной ему, а то не похожи. О, это правда. Годжо Сатору — сын местного пастора, точнее приемный сын. Сугуру с ним пересекался пару раз взглядами, но тот, замечая его, шкерился словно испуганный олень, может знает что-то? — Приемный, — кивает Сугуру, прикуривая коллеге, — но видимо тот сам не в восторге от того в какой семье он находится. Думаю, что пастор его избивает и не особо этого скрывает. — С чего взял? Гето пожал плечами. Для него небольшие изменения в поведении пацана были очевидными. Съязвил за ужином — на утро держится слишком ровно и дергается, на лице следов побоев нет, но Сугуру подмечает чужую реакцию, на случайные прикосновения с той же самой стенкой. Очевидно, что лупит, но не по лицу, чтобы скрыть следы, да и не руками, а чем-то другим. Религия ему, блять, не позволяет посочувствовать пропавшим детям, а своего дубасить — вопрос другой. Секо лишь цокает и смотрит куда-то наверх с какой-то заинтересованностью. — Проверь потом бумажник, а то у тебя посетители, — с хитрой улыбкой произносит она. Гето вопросительно на нее смотрит и подходит ближе, задирая голову. В окне второго этажа, где находится его временная спальня, мелькает белобрысая макушка. Вот же мелкий сукин сын. Сугуру, конечно же, проверил и кошелек, и карманы джинсовки и даже рюкзак. Мелкий воришка не тронул деньги, даже пачка сигарет была на месте, только не хватало лишь трех штук. Это уже было интересно. После ужина Сатору не сумел улизнуть к себе в комнату, когда его подловил Гето, слегка прикладывая к стенке, от соприкосновения израненной спины с тканью футболки, он зашипел. — Ай, да какого хрена, — недовольно ворчит пацан, пытаясь выбраться из крепкой хватки, но терпит неудачу. — Так ты все-таки умеешь разговаривать, тебе сколько лет, чудо в перьях? Уже достаточно взрослый, чтобы по чужим карманам шариться? — Вы будто не знаете сколько мне лет, все досье же просмотрели. Ну, это было правдой, да и не был он так зол, что в его вещи залезли. Что ему взять с семнадцатилетнего пацана, который так и хочет нос засунуть в какое-нибудь дело? Сугуру выпускает шиворот из рук и делает шаг назад, оглядывая это недовольное нечто. Годжо был практически с него ростом, но худющий просто кошмар, прав был Тоджи, назвав пацана шпалой. — Расслабься, все равно надо было с тобой поговорить— Его нагло перебивают, накрывая рот ладонью. Это еще что за новые выкрутасы? Сатору головой кивает на лестницу и затем мотает ей, жестом показывая, что здесь им лучше вообще не разговаривать, а затем рука возвращается на свое место. — Отец! Я покажу детективу Гето наши тропинки с Утахиме? — спрашивает Годжо, подходя к лестнице. В ответ сначала они получают тишину, а только потом слишком громкий фырк и затем мрачное: — Ладно. Сатору кивает стоящему сзади Сугуру и быстро спускается вниз.──────────────────────
— Что за тропинки? — Да нет никаких тропинок, господи, — за пределами дома он становится будто еще более язвительным и недовольным, вечно закатывая глаза и едва сдерживаясь от того, чтобы скривиться в ответ практически на все подряд, — он будет беситься, если я буду с Вами что-то обсуждать по делу в доме, говорит, что нечего обсуждать наказание Божье, ну что за пиздец? Так прикурить дадите, а, господин детектив? Сугуру внутренне уже вовсю присвистывает с наглости этого почти-не-ребенка, сколько у них там разница? Лет четырнадцать же? А тот берегов совсем не видит, нужно будет уточнить со всеми ли этот сын посланника божьего так треплется или он один особенный. Может у пацана крышу кроет от общения с кем-то новым? — Спину покажи свою, — говорит Гето, закуривая, но давать зажигалку этому ходячему недоразумению, которое уставилось на него, он не планирует, — чего глазами хлопаешь, Бэмби? Я же не идиот, давай показывай. — Ай-ай, господин детектив, я же несовершеннолетний, закурить дадите хотя бы? — на идиотский вопрос должен последовать идиотский ответ, но Сатору получает только многозначительный знак и только потом кивок. Они сходят на какую-то тропинку за домом, чтобы это выглядело чуть менее странно и Сатору приподнимает футболку, нервно топчась на месте. Прохладный вечерний ветер неприятно обдает до сих пор раздраженную кожу, красные полосы, местами небольшие ранки, приятного мало. Гето одергивает себя слишком поздно, уже проведя по одной такой красной борозде пальцем, в себя приходит только, когда слышит раздраженное шипение. — И это- — Розги, — мрачно отвечает Годжо, опустив футболку, и поворачивается лицом, в ожидании обещанной сигареты, — отец говорит, что делами прощения и благословения не заслужить, а веры во мне недостаточно. — И боль эту веру в тебе взрастит, — заканчивает за него Сугуру. — Ага, ну типа. Одинаковым словам он не удивлен, его мать была бы сейчас чуть старше пастора Арвина, а манера воспитания у них видимо похожа, как и взгляды. С единственным исключением: к семнадцати годам Сугуру уже оставили в покое, его уже обрекли безнадежным и просто сухо высказывали, что Бог от него отвернулся. Ему повезло чуть больше, а вот пацану нужно помочь, как минимум, начать с обработки ран. — Пошли давай, — зовет Гето, кидая заветную сигарету в руки Сатору, тот непонимающе смотрит, — придумаем что-нибудь со твоей спиной, показывай давай куда топать до дома Фушигуро, а то они у вас тут все одинаковые. — А к нему зачем? — Коллега там моя, комнату ей выделили, папашка твой зажал, — Годжо кривится и изображает рвотные позывы, услышав такое обращение к своему приемному отцу.──────────────────────
— И конфликты были? Теперь все это кажется удачным стечением обстоятельств, болтливость Сатору играет расследованию на руку, тот спокойно отвечает на все вопросы Секо, пока та по новой промывает следы от розг и наносила мазь. С ней приемный сын пастора был не только разговорчив, но и не таким наглым, видимо тосковал по материнской руке слишком сильно. — Он вообще не особо разговорчивый и милый старик, может, раньше таким был, но сомневаюсь, — продолжает отвечать на вопросы Сатору, скучающе пялясь то в окно, то украдкой поглядывая на Сугуру, который сосредоточено записывает что-то в блокнот, — так что мог спокойно всякой хрени наговорить тем, кто недостаточно верит, по его личному мнению, конечно же. — А разве это не грех? — уточняет Иейри, среди присутствующих ей повезло больше всех и религиозные вопросы мало касались и ее, и ее семьи. — Без понятия, даже если и грех, то ответ будет один: он верит больше всех нас, а значит все заслужит прощение перед Богом, — Сугуру издает смешок, услышав этот ответ, тем самым заставляет всех остальных обернуться на него. — И с родителями твоей подруги тоже такое было? — ответом служит грустный кивок. Вспоминать Утахиме, следы которой так и не нашли, для Сатору было болезненно. Живот неприятно скручивает от мыслей, что подругу могут просто не найти, с ней он был близок больше всего в этом городке, несмотря на их разницу в возрасте. Ему хочется помочь как-то более ощутимо, чем ходить по одному маршруту снова и снова, надеясь найти мелочь, которую упустили из виду. Но сколько бы раз он не проходил тот путь, который Утахиме проходила постоянно, ничего нового он не замечал. Безнадега. — Интересно получается, — хмыкает Гето, поднимая взгляд от блокнота, и встречается с вопросительным взглядом Секо, — трое пропавших детей, возрастной диапазон совершенно разный. Первому мальчику одиннадцать, второй девочке восемь, а вот— — А Иори пятнадцать, — перебивает его Сатору. — Именно, слишком большой разброс, — кивает Сугуру, нервно постукивая ручкой, — но теперь всплывает любопытная деталь: у всех трех семей сколки с пастором. Секо понимающе кивает головой, улавливая мысль, может и звучит бредово, но это единственная рабочая версия, которая у них появилась за время нахождения здесь. — Тогда добрая половина деревни должна пропасть таинственным образом, — пацан издает нервный смешок, до конца не веря даже в теоретическую возможность такого исхода событий, даже будучи свидетелем и жертвой насилия со стороны приемного отца. — Но ведь в последнее время только эти семьи были с ним в конфликте? Сатору задумчиво чешет голову. — Полтора месяца назад с Фушигуро сцепились, родители Утахиме жаловались на мои побои. — У него есть дети? Я даже кольца не заметил, — удивленно спрашивает Сугуру, продолжая делать какие-то заметки. — Да, мы тут с ним разговорились, он вдовец, — кивает Иейри и вытирает руки от мази, заканчивая со спиной Сатору, — с двумя детьми. Девчонка от первого брака его покойной жены и общий сын. Нужно будет обсудить это с Тоджи, пусть тот вставит свои пять копеек в эту версию, наверняка Арвин выкладывал ему больше, чем Сугуру смог вытрясти с этого угрюмого старика. И, видимо, придется отдельно беседовать с семьями пропавших детей, для Гето беседы с родными — самая нелюбимая часть, его аж пробирает от этих взглядов полные слез и надежды, которые так и жаждут услышать заветные слова. Хуже только сообщать, что нашли, но уже тело. Первое время он слишком близко воспринимал это к сердцу, позволял некоторым пострадавшим семьям обвинять себя в трагичном исходе, да и сам не раз зацикливался на том, что не удалось своевременно найти пропавшего только из-за его непрофессионализма. Но это было давно и тогда он тоже был совершенно другим человеком. Возвращались они в дом пастора в напряженной тишине. Сатору видимо осмыслял предполагаемую версию, которую услышал, хотя наверное это было не для его ушей. Сугуру же молча курил, мысленно возвращаясь к услышанному и записанному за последние сутки. Хоть это и звучало жестоко, но им нужно сосредоточиться на крайней пропавшей, с ее исчезновения прошло меньше всего времени и шанс найти ее живой был выше, если сравнивать с остальными. — Детектив Гето, — тихо позвал его Годжо, вырывая из собственных мыслей, главное, что с первого раза услышал, а то было бы неловко, — Вы же найдете ее? Найдете Утахиме? Ну вот опять оно, смотреть прямо в глаза даже не хочется, он прекрасно знает, что именно там увидит: горящие глаза полные надежды, которые будут угасать с каждым пройденным часом или днем, даже несмотря на весь оптимизм пацана. Сатору поджимает губы, заметив нерешительность на чужом лице, и машет рукой, не дожидаясь ответа. Он далеко не глупый и все понимает, что ему не могут дать никаких гарантий. Это заставляет Сугуру выдохнуть с небольшим облегчением. Зайдя в дом, Сугуру замечает, что пастор еще не спит, тот злобно зыркает в сторону приемного сына, не стараясь прикрыть свое недовольство даже перед посторонним. — Вы долго, — Сатору недовольно закатывает глаза на реплику, пытаясь побыстрее проскочить к лестнице, но Арвин перехватывает его руку, вынуждая остановиться, — подожди, Тору, нам с тобой еще нужно будет поговорить, а Вам, детектив Гето, спокойной ночи. Гето молча кивает, поднимаясь наверх, он прекрасно понимает, что за разговор будет дальше, но вмешаться сейчас не может, как бы ему не хотелось. В голове все же делает пометку, что новые ссадины нужно будет завтра обработать. После душа усталость накатывает по новой, прошлой ночью он толком не спал и подскочил, когда на часах едва было пять утра, так что сейчас его вырубает практически моментально, как только голова касается подушки. Сугуру даже не реагирует, когда сквозь сон слышит звук открывающейся двери и скрип половицы, приоткрыв один глаз, он замечает силуэт со светлой макушкой. Видимо наглость — второе имя Сатору и тот бесцеремонно проскальзывает в чужую комнату, копошась в чужих карманах джинс. «За обещанными сигаретами» — думает Сугуру, засыпая окончательно.
