And the stars will be your eyes, and the wind will be my hands

— Если бы все так было просто, — вздыхает Фушигуро, отпивая чай из кружки. Время едва доходило до половины восьмого утра, когда Гето заявился на крыльце начальника местной полиции. Даже Секо удивлено посмотрела на него, встретив на кухне. Но лучше было действительно начать разбираться с самого утра, время — все еще их основной ресурс, которым нельзя разбрасываться. — Уже готов разбить нашу версию в пух и прах? — Мне нравится твоя самостоятельность, сразу видно отличного специалиста, — Секо недовольно корчится на такой ответ Тоджи и пытается в один укус доесть тост, — нет, все это логично, но есть два момента. Во-первых, каким бы мерзавцем не был Арвин, но такое слишком даже для него. Во-вторых, у него есть алиби, он несколько раз в неделю навещает миссис Кинг, старушка уже не ходячая, так что там все семейство подтвердит. Сугуру тяжело вздыхает, сжимая переносицу двумя пальцами. Ну, было ожидаемо, что эта версия провалится, не может же быть все так просто. Да и в чем-то был прав Сатору, сказав, что тогда должна исчезнуть добрая половина городка. Кстати, о пацане, поймать его он не успел, даже несмотря на то, что не спал с пяти утра и они успели пересечься. Годжо, заметив детектива в гостиной, сразу же помрачнел и чуть ли не поскакал в сторону выхода, ему бы глаза карие и точно был бы похож на Бэмби. Теперь, оставшись без слабой, но единственной наработки, кажется, что вчерашний день просто ушел впустую. — Значит сегодня по плану по новой опросить родителей, так? — спрашивает Гето и, допив кофе, ставит кружку на стол. Он все же искренне надеялся на то, что за опрос возьмется Иейри, а ему же достанется что-то другое, хоть ездить и высматривать каждое подозрительное строение в округе, но кроме него никто так не планировал. Фушигуро кивает, вставая из-за стола, и убирает кружки в раковину. На лестнице слышен топот и две фигуры буквально проносятся мимо кухни. «Точно, дети» — думает про себя Сугуру, все еще пытаясь переварить то, что Тоджи был семейным человеком. А так и не скажешь. В итоге они с Секо решили разделиться, собравшись опросить две семьи по отдельности, и затем встретиться у дома Иори, пока Фушигуро будет разбираться с делами в участке. Конечно, перспектива раздельных опросов немного радует. Во-первых, не придется мусолить шаблонные фразы по несколько раз, ощущая противное чувство внутри себя. Во-вторых, это более продуктивный вариант.

_____

Сугуру осторожно осматривает гостиную дома семьи О’Райли. Николас О’Райли — первый из трех пропавших детей. С фотографий на него смотрит улыбчивый рыжий мальчуган, лицо усеяно веснушками, глазами, судя по фотографиям, пошел в мать, такие же темно-карие. Выглядит абсолютно довольным и беззаботным, на полке замечает несколько школьных наград. Мальчишка, видимо, вел достаточно активную внеучебную деятельность, да и с матерью были хорошие отношения. Ничего нового он не услышал: после уроков у Ники трижды в неделю были исследовательские кружки по математике, после которых он возвращался домой самостоятельно, иногда оставался после школы в гостях у своего одноклассника и тогда вечером мама его забирала. — Это сразу же было подозрительно, детектив Гето, Ники, он— он всегда пишет или звонит, если куда-то решил зайти по пути или если задерживался, — говорит, пытаясь сдержать слезы, миссис О’Райли, — Но его уже не было дома, когда я вернулась и все выглядело так, будто он и не возвращался. Я сразу же кинулась звонить и писать ему, даже позвонила Джину— — Джину? Что за Джин, Вероника? — перебивает ее Гето, доставая блокнот для записей. Это было уже что-то новенькое. — Д-да, Джин Итадори. Это отец приятеля Никки со школы, Юджи — славный мальчик и они неплохо общаются, так что у нас есть контакты друг друга тоже, ну, на всякий случай. Я думала, что, может, Ники все же у них, но нет. Господи, ну кому нужен мой мальчик, он — единственное, что есть у меня в жизни. Сугуру поджимает губы и кивает, делая пометки в блокноте, надо будет расспросить у Фушигуро насчет этого Джина, да и всей семьи в целом. Фамилия нигде до этого не мелькала ни в записях, ни в разговоре. Либо забыли упомянуть, либо информации отсутствовала по другим причинам. Но зато теперь не возникало лишних вопросов и складывалась более-менее целая картина: около 16:50 Ники О’Райли покинул здание школы и направился в сторону дома, но до него так и не дошел, судя по местности, наткнуться на что-то он не мог, и история с «ушел, заблудился, утоп в болоте» была абсолютно неуместна. Это произошло 8 октября, а сейчас уже было 19 число, вероятность, что мальчишка был живой — минимальна. Говорить это прямо было сложно, всегда сложно, ведь родители не должны быть готовыми к тому, что им придется хоронить своего ребенка. Гето снова хмурится, не отводя взгляда от нового имени в блокноте. Должно быть что-то еще, что он мог упустить при допросе. — Вероника, Вы воспитываете Ники одна, так ведь? — миссис О’Райли кивает. Сугуру успел заметить несколько фотографий, где они все втроем: Ники, Вероника и предполагаемый отец мальчика. Но он не заметил ни кольца на пальце, ни какой-то информации о семейном положении. Он прочищает горло. — Не думаете, что отец Никки мог его забрать? Женщина на мгновение замирает в ступоре, хлопая глазами, на что получает вопросительный взгляд, а затем мотает головой. — Ох, нет-нет, что Вы. Мы не были с его отцом в официальном браке, просто так получилось, — Вероника немного грустно поджимает губы, — Эрик, он— он погиб еще в январе, разбился вместе со своей сестрой. После сказанного воцаряется неловкая пауза, у Сугуру нервно дергается уголок рта, пока он пытается подобрать слова. — Оу, прошу прощения, — неловко бормочет он, на что Вероника лишь взмахивает рукой. Теперь, откинув еще одну версию, сказать следующие слова намного труднее, эта женщина уже потеряла любимого человека в этом году, а вероятная смерть единственного сына ее только добьет. В районе желудка опять неприятно скручивает, сколько бы лет он не работал в полиции, а это ощущение всегда будет рядом, независимо от выполняемой задачи. Сугуру шумно вбирает воздух и закрывает блокнот. — Миссис О’Райли, — осторожно начинает он после недолгого молчания. Лучше сказать, все как есть, не дарить каких-то ложных надежд, так будет правильнее. Но почему-то тянет, не решаясь сказать, хоть и делает это не в первый раз, — Мы будем стараться найти Вашего сына целым и невредимым, но— Вы ведь понимаете, что прошло уже слишком много времени, и, как бы это не звучало, но шансы на положительный исход с каждым днем стремятся к нулю? Вероника молча кивает, по ее взгляду видно, что она уже начинает мириться с тем фактом, что вероятнее всего, ее сын уже мертв, и, наверное, ей нужно было услышать это еще от кого-то, чтобы принять это. Она так же молча вытирает выступившие слезы и кивает еще раз. — Я-я понимаю, детектив Гето, и если Ники не получится спасти, то помогите остальным и найдите виновного, это единственное, о чем я Вас прошу, — Гето заторможено кивает, может он сам не был готов к такому ответу, ожидая рыданий, истерику, любое другое, громкое и эмоциональное проявление, которое сопровождалось бы воплями: «Вы обязаны его найти» и все в этом духе. Прощание выходит немного скомканным, а разговор все равно оставляет небольшой осадок. Желание покурить накрывает, как только он выходит из дома. Сугуру достает сигарету из пачки и пытается в кармане крутки найти зажигалку, которой там не оказывается, видимо, осталась у Секо. — Класс, просто то, что нужно, — бормочет он себе под нос, кривя рот в недовольной гримасе, сбросить напряжение не выйдет, и остается только выдвигаться к дому крайней пропавшей, надеясь, что Секо тоже уже закончила с опросом.

_____

Дом семейства Иори встречает их обоих тишиной, дело даже не в неловком молчании, а в том, что им просто не открывают дверь. Оба родителя не отвечают на звонки все те десять минут, что Сугуру вместе с напарницей пытаются достучаться до них, в прямом смысле. Секо уже готовится произнести гневную тираду, как замок щелкает и входную дверь им открывает женщина лет сорока. — А вы?… — Из полиции, — небрежно бросает Секо. И кто из них двоих еще больше всего настроен на коммуникацию? Смех, да и только, — Я — детектив Иейри, а это мой напарник — детектив Гето. Сразу же после этого женщина оценивающе пробегается взглядом по каждому из них, и только после этого открывает входную дверь шире, пропуская гостей внутрь, и, не дожидаясь, проходит вглубь дома. Сугру и Секо лишь переглядываются, не уловив определенного настроения хозяйки дома. — Разве Вас не должны были предупредить о нашем визите? — спрашивает Гето, стараясь выбирать нейтральную интонацию. Что-то ему подсказывает, что разговор пройдет совсем не по плану. — Возможно, разговаривали с моим супругом, я не в курсе, — Иейри лишь отворачивается и, тыкая Сугуру для привлечения внимания, закатывает глаза. Видимо предчувствие по поводу дальнейшей беседы не у него одного, — Вы же по поводу Утахиме? Гето кивает и достает свой блокнот из внутреннего кармана куртки, оставляя несколько пустых страниц для рассказа Секо о втором пропавшем ребенке. Они располагаются в гостиной, в воздухе витает неприятный запах, от которого Сугуру несдержанно морщится. Источник находится почти сразу — открытая баночка с сомнительным содержимым на журнальном столе. Поэтому не сразу открыла дверь? — У вас уже есть предположения насчет того, кто может быть причастен к исчезновению моей дочери? Или, мне лучше сразу говорить, похищение? А вот и оно. Обвинительный тон, которого он так ждал, должно же было это наконец-то произойти. Судя по поджатым губам Иейри, предыдущий разговор тоже прошел более спокойно. Повезло, что сейчас они хотя бы тут вдвоем, а не отдуваются по одиночке. Суругу крепче сжимает ручку, собираясь ответить, но Секо его опережает: — Вы правы, миссис Иори, мы с моим коллегой склоняемся к тому, что все три ребенка были похищены, скажу больше, начальник местной полиции тоже так считает, и именно по этой причине мы здесь, — нужно отдать должное Секо, она старается проявить максимум профессионализма и не показывать своего недовольства, даже когда мать Утахиме демонстративно фыркает, — И для того, чтобы понять кто может быть причастен, нам и нужно с Вами поговорить, мы здесь для того, чтобы помочь. Тем более у Вашей дочери сейчас самый высокий шанс на спасение. Последняя фраза, видимо, заставляет хозяйку дома выключить режим «надменной стервы», все-таки вопрос жизни ее ребенка задевает за живое. После этого беседа начинает протекать более гладко. Но никаких зацепок, никаких совпадений с тем же самым Ники, абсолютно ничего общего. Разный возраст, разные круги общения, разные факультативы, все разное и ни единого намека на хоть какое-то попадание, желание покурить накрывает еще сильнее. Надо было перекурить перед тем, как они зашли, надо было взять запасную зажигалку, надо было— Сугуру ерзает, ощущая, что на него словно кто-то беспрерывно смотрит, наверное, даже не смотрит, а пялится. Он вертит головой, пытаясь осмотреться и найти виновника дискомфортного ощущения, но получает только вопросительный взгляд от Иейри, на что лишь качает головой. В моменте он теряет нить разговора, пытаясь отделаться от этого ощущения, но замирает, когда с верхнего этажа раздается грохот. Секо тоже замолкает на полуслове, и они оба замечают растерянное выражение лица миссис Иори. — Разве Вы не одна дома? — чуть тише спрашивает Сугуру, направляясь к лестнице, и параллельно нащупывает табельное оружие. Может и глупо, но стоит перестраховаться, беспечность однажды слишком дорого ему обошлась. Не услышав ответа, он медленно поднимается по ступенькам на второй этаж и заглядывает сначала в ванную, затем в первую спальню. Пусто. Остается проверить только последнюю комнату, которая, по всей видимости, принадлежит пропавшей девочке. Гето аккуратно толкает дверь, всматриваясь в полумрак комнаты; на первый взгляд ничего странного, но он решает включить свет и замечает неподвижную фигуру в углу комнаты. — Твою мать, зачем так пугать? Какого хрена, ты, тут вообще забыл? — ругается Сугуру, убирая табельное обратно в кобуру на поясе. Неподвижной фигурой оказывается Годжо Сатору, который осоловело глядит в ответ, не произнося ни слова, и в ответ только откашливается, — И тебе разве не нужно быть в школе? Годжо лишь морщится и подходит ближе, смысла прятаться уже нет и было очевидно, что его найдут. Он подходит к детективу и они оба замирают у дверного проема, Сатору украдкой поглядывает, ожидая, что ему зададут еще вопросы или отчитают, но встречает только вопросительный взгляд. К такому он не привык. — Ну, я ушел? — неуверенно отвечает он, ожидая негодования в ответ, но Гето только кивает, пропуская его вперед, но Сатору останавливается после того, как делает несколько шагов, — Я подслушивал, если что. Сугуру на это признание только тихо усмехается. Ну да, конечно. Удивил. — Ага, иди давай, добропорядочный гражданин, уедешь вместе с нами, — Сугуру проходит дальше по коридору, собираясь уже спуститься, но замечает то, что Сатору все еще стоит на месте, — Ты чего застыл? Пошли говорю. — Так, значит, похищение, да? Гето прикусывает язык. Ну, конечно, вот же самое заинтересованное лицо перед ним, любительский сыщик, остается только надеяться, что пацан после услышанного не будет намеренно искать приключения на свою тощую задницу. Нужно будет позже с ним это обсудить, Гето не нужны путающиеся под ногами школьники в расследовании, должны же быть хоть какие-то границы. — Не болтай об этом много, — Сатору в ответ лишь только головой кивает в сторону выхода, и они спускаются вниз. Секо, увидев причину грохота, еле заметно улыбается и переводит взгляд на миссис Иори, та выглядит обеспокоенной. Видимо не хотела, чтобы кто-то знал, что сын пастора был здесь. И тогда небольшой пазл в голове складывается: дверь открыли не сразу, потому что миссис Иори, судя по всему, обрабатывала спину Годжо, а услышав стук, сказала ему спрятаться в комнате наверху. Может, и вела себя по началу так, надеясь, избежать повторных вопросов. — Мы закончили здесь? — спрашивает Сугуру и напарница кивает головой вместо ответа. — Отлично, я тогда подожду на улице. И, проходя мимо Иейри, засовывает руку в карман ее куртки, забирая зажигалку. Курить хочется просто ужасно.

_____

Еле слышный стук в дверь выдергивает Сугуру из размышлений. К вечеру нещадно разболелась голова, а он все листает блокнот, пытаясь в очередной раз найти хоть какую-то зацепку, любой незначительный клочок информации, который натолкнул бы на нужную мысль. Сугуру поворачивается, услышав скрип двери, и встречается взглядом с Сатору, который переминается с ноги на ногу, неловко поджав губы. — Можете помочь? Я не дотягиваюсь просто, — он проходит в комнату, стараясь тихо прикрыть дверь, и показывает тюбик мази, — миссис Иори сказала обработать после душа. Не хочу отца просить, тогда еще огребу. Гето кивает и освобождает стул у письменного стола, забирая мазь из чужих рук. Сатору же снимает футболку и усаживается на освободившееся место, мельком цепляясь за строчки из блокнота. — Что-нибудь нашли? Гето лишь закатывает глаза и берет влажные салфетки со стола, не обрабатывать же раны грязными руками. — Давай-ка договоримся, малец, — Годжо тихо шипит, когда чувствует холодную мазь на коже, и вздрагивает от прикосновений к спине, до этого момента такого ощущения не было. Может из-за того, что руки более грубые? — Я готов тебе немного приоткрыть завесу, но только при одном условии: ты не путаешься под ногами, не шарахаешься по ночам и не пытаешься каким-то образом стать следующей жертвой, понял? — Так это несколько условий. И я не малец, мне через полтора месяца восемнадцать. — Они синонимичные для тебя, — Сатору на эту фразу только недовольно фыркает, но кивает, мол, справедливо. — Так нашли что-нибудь или нет? — повторяет он вопрос и Сугуру просто протягивает ему блокнот. Сатору внимательно читает, пытаясь разобрать чужой почерк, перелистывает страницы, возвращаясь к каким-то по несколько раз. Может, ему удастаться хоть какую-то мысль подкинуть, он же все-таки местный, вдруг увидит какую-то мелочь, которая для Гето не имеет какого-либо смысла. Но Сатору снова и снова пролистывает страницы, озадаченно смотря на них. — Ну и хрень, — просто отличный вердикт и Сугуру даже не сдерживает смешок, — Нет, ну серьезно, ничего похожего. Из общего только, блин— Сатору резко дергается, пытаясь развернуться лицом, и из-за этого Сугуру болезненно проводит по свежим ранам. — Да блять! — ругается себе под нос пацан, стараясь не хлопнуть рукой по болезненному месту на спине, — Это очень за уши притянуто, на самом деле. Утахиме — одноклассница Цумики, ну, падчерицы Фушигуро. А этот пацан, как его, О'Райли, да? Он одноклассник Мегуми. — Сына Тоджи? — уточняет Гето и получает в ответ кивок, — а что тогда насчет второй девочки? Годжо на этом моменте немного тушуется и поджимает нижнюю губу, тряся ногой. Видимо настолько сильно хочет помочь, что даже пытается выстроить цепочку, которая была притянута за уши, по его же словам. — Там же многодетная семья, да? — спрашивает Годжо и Гето листает блокнот, чтобы проверить. Семья девочки действительно многодетная, есть вероятность того, что она тоже как-то связана с детьми начальника местной полиции, как минимум, через братьев или сестер. Это пока что единственная зацепка, которую он записывает. Это уже было хоть что-то. Пацан довольно лыбится и крутится на стуле, полностью довольный тем, что, вероятно, смог хоть чем-то помочь. — Спасибо, — искренне произносит Сугуру и на автомате, неосознанно, кладет ладонь на макушку Сатору, растрепав светлые волосы. Оба замирают в неловкости, после чего поспешно отдергивает руку. Это было странно. — Ага, — немного смущенно отвечает Сатору, надевая футболку, и встает со стула, — Вам тоже спасибо, ну, за спину. Сугуру лишь кивает и бросает напоследок: — Спокойной ночи. Сатору тихо угукает в ответ и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Притянутая за уши, но зацепка. Пока ни к чему не ведущая, но зацепка. Гето подмечает легкую дрожь в руках и он раздраженно выдыхает. — Отвратительно, — он берет пачку сигарет и накидывает куртку на выходе. Было бы проще покурить в окно, но выслушивать претензии пастора все же не хочется. После сигарет должно стать полегче, после сигарет руки должна перестать трястись. Было бы славно сегодня нормально заснуть. С этой мыслью Сугуру просидел часов до трех ночи, пялясь в потолок.