Неполный мир

От лица Ксандра ван Хейса. Аудитория шумела привычно и ровно, словно в ней не происходило ничего, способного выбиться из отлаженного ритма университетской жизни, однако для Ксандра этот ритм в какой-то момент дал сбой. Он стоял у доски, спокойно излагая материал, уверенно выстраивая цепочку мыслей, и со стороны казался таким же собранным и невозмутимым, как всегда, но внутри медленно нарастало раздражение, упрямое и цепкое, которое не удавалось заглушить ни логикой, ни привычной дисциплиной. Её не было. Сначала это казалось мелочью, не стоящей внимания, но чем дольше продолжалась лекция, тем сильнее это отсутствие начинало резать взгляд, будто в идеально выстроенной системе вдруг появилась трещина, и игнорировать её уже не получалось. Он невольно снова и снова скользил взглядом по аудитории, хотя давно убедился в том, что её там нет, и с каждой такой попыткой внутри становилось только холоднее. Он продолжал говорить, спокойно, чётко, без единой заминки, но мысли уже шли в другом направлении, складываясь в неприятную и слишком логичную цепочку. Она исчезала. Её поведение менялось. И это происходило не случайно. Когда прозвенел звонок, аудитория ожила, наполнилась голосами и движением, но Ксандр остался на месте, словно всё происходящее не имело к нему никакого отношения. Он закрыл журнал медленно, не спеша, давая себе лишнюю секунду, чтобы выровнять мысли, и только после этого поднял взгляд. — Рейн сегодня не было, — произнёс он ровно. — Кто-нибудь знает причину? Ответ не последовал сразу, но в этой паузе уже было слишком много — слишком осознанное молчание, словно кто-то ждал, стоит ли вообще говорить. Затем раздался голос: — Я знаю. Энн. Она не поднялась, не сделала лишнего движения, но её взгляд был направлен прямо на него, и в этом взгляде не было обычной лёгкости. Она словно заранее знала, чем закончится этот разговор. — Говорите, — спокойно сказал Ксандр. Она выдержала короткую паузу, как будто выбирая слова не потому, что не знала, что сказать, а потому что решала, сколько именно стоит сказать. — Ей вчера стало плохо, — произнесла она. — И её забрал… её парень. Слово «парень» прозвучало мягко, но слишком точно, будто было выбрано заранее. Ксандр чуть прищурился. — Парень? — уточнил он. — Да. — Имя. Энн не отвела взгляд сразу. Наоборот, она на секунду задержала его на Ксандре, словно проверяя, насколько далеко он готов зайти. — Я не могу сказать. Это прозвучало не как отказ, а как предложение. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, но она не отступила. — Не можете или не хотите? — Это не моя информация, — спокойно ответила она, но в её голосе не было ни растерянности, ни напряжения. Скорее, в нём была лёгкая насмешка, почти незаметная, но ощутимая. Ксандр смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, и в этот момент стало ясно: она понимает больше, чем говорит. — Тогда давайте договоримся, — произнёс он наконец. Её губы чуть тронула улыбка, будто именно этого она и ждала. — Интересно. — Вы называете адрес, — продолжил он, — а я закрываю глаза на ваше последнее не сделанное вовремя задание. — Это шантаж? — спросила она, наклоняя голову. — Это обмен. Энн тихо усмехнулась, опуская взгляд на секунду, словно прокручивая в голове варианты. — Вы ведь всё равно узнаете, даже если я не скажу, — произнесла она, возвращая взгляд к нему. — Вопрос только в том, сколько времени это займёт. — Верно. — Тогда зачем вам ускорять процесс? — спросила она, и в этом вопросе уже не было невинности. Ксандр не ответил сразу. — Потому что я не люблю ждать. Энн изучала его ещё несколько секунд, а затем, чуть наклонившись вперёд, тихо произнесла: — Или потому что вам не всё равно? Он не изменился в лице. — Адрес. Она улыбнулась чуть шире, но в этой улыбке было больше расчёта, чем веселья. — Хорошо. Она назвала адрес спокойно, без паузы, будто решение было принято задолго до этого разговора. Но затем добавила, чуть тише: — Только, профессор… — она сделала небольшую паузу, — когда вы её увидите, постарайтесь не выглядеть слишком разочарованным. Это прозвучало почти мягко. Почти заботливо. Но в этих словах было что-то ещё — что-то, что не давало воспринять их как простое предупреждение. Ксандр ничего не ответил. А Энн, словно ничего особенного не произошло, спокойно собрала вещи и вышла из аудитории. И только в этот момент стало ясно, что разговор закончился не там, где должен был. А там, где она решила. Короткий разговор в ректорате и он отпросился с остальных занятий на сегодня. Наконец, салон машины, поворот ключа в замке зажигания и он выехал с университетской парковки. Зачем он хотел найти Риану? Зачем ему знать, кто этот её таинственный парень? Затем, что он должен быть в курсе, он должен знать, что с ней происходит — ради блага мира, ради её блага, ради себя. Он старался не позволять новому чувству окутывать его. Это была тихая ярость смешанная с ревностью, которая душила его изнутри. Но мужчина старался отмахнуться от нее, прикрываясь только судьбой мира. Он заставлял себя думать не о том, чем Риана может заниматься в квартире по адресу, который дала Энн, а старался вспоминать о покойной сестре. Мысли о Мелоди отрезвляли его, словно бритва проходила по открытой ране. Эти мысли не давали ему потерять свою цель. Дорога заняла немного времени, но показалась длиннее, чем должна была, потому что мысли в голове Ксандра не складывались в привычную чёткую систему. Раздражение не проходило — напротив, становилось плотнее, тяжелее, и чем ближе он был к цели, тем сильнее ощущал, что увидит именно то, что не хотел видеть. Он добрался до нужной двери, и не обнаружив звонка, принялся стучать в дверь. Внутри было очень тихо. — Открой. — его голос был напряженным и сдержанным, Ксандр старался держать себя в руках. Наконец, раздались шаги и дверь открылась, впуская незванного гостя внутрь. Ксандр на секунду остолбенел, но тут же пришел в себя. Перед ним стоял бывший Канцлер — а ныне Октавиан Кейвар, собственной персоной. Ксандр не почувствовал удивления — словно заранее знал, кто является таинственным «парнем» Рианы — он уже видел, как Кейвар заходил к ней домой. — Где она? — ван Хейс отбросил все приличия и задал вопрос без приветствия. Кейвар не собирался отвечать, вместо этого он сделал шаг в сторону, открывая его обзору еще одну комнату. И с этой комнаты вышла она. Риана вышла к нему бледная, всё ещё ослабленная, но живая, слишком живая для человека, которому стало плохо и его нужно было спасать. На ней была лёгкая шелковая сорочка, которая идеально сидела на ней, подчеркивая изгибы. Ксандр прошелся глазами от её растрепанных волос, по её плечам, ниже до тонкой талии и до босых ног. Она не выглядела пленницей. Она выглядела… по-домашнему, как у себя дома. На долю секунды их взгляды встретились. В этом мгновении было слишком много — больше, чем могли бы передать слова, — но Ксандр не дал этому продолжиться. Его лицо автоматически сделалось холодным, почти безразличным, и он просто развернулся, не сказав ни слова, словно увиденного было достаточно. Ксандр остановился всего на долю секунды, когда услышал её шаги за спиной, но не обернулся. Он знал, что если посмотрит ещё раз — задержится, сорвётся, скажет что-то лишнее. А он не мог позволить себе ни слабости, ни объяснений. Он вышел так же спокойно, как и вошёл, удерживая лицо безразличным, почти холодным, словно происходящее не имело для него никакого значения. Только это было ложью — грубой, очевидной, но необходимой. И только когда дверь за его спиной закрылась, внутри него что-то окончательно порвалось. Он резко выдохнул, сжав челюсть так, что в висках отдалась тупая боль. Перед глазами снова встала картина — её фигура в чужой квартире, в этой проклятой сорочке, слишком домашняя, слишком… не его. «Значит, вот как», — мелькнуло в голове. Мысль была холодной, почти отстранённой, но за ней стояло нечто гораздо глубже — упрямая, едкая ревность, которую он не собирался признавать даже перед собой. Он сел за руль и на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь вернуть контроль, но вместо этого увидел только её. Её взгляд, её дыхание, её близость, которую она теперь делила с кем-то другим. Пальцы сжались на руле. — Отлично, — тихо произнёс он, почти беззвучно. — Просто потрясающе. Двигатель завёлся с резким, почти агрессивным рывком, и машина сорвалась с места быстрее, чем следовало. Ему нужно было куда-то деть это ощущение. Не подумать, не разобрать. А именно — вытолкнуть из себя.

***

Зал в пристройке к университету встретил его тишиной и умиротворением. Ксандр прекрасно знал, что в ближайшее время пар в этой части университета не будет. И это было именно то, что емк нужно — место, где можно было не думать, а действовать в полном одиночестве. Он зашел в раздевалку, переоделся в обычную футболку и спортивные штаны — он всегда возил с собой комплект в машине. Слегка размяв кисти рук, ван Хейс подошел к боксерской груше и сцепив зубы, ударил по ней изо всех сил. Кожу на костяшках пальцев больно обожгло от соприкосновения с материалом. Он бил по груше так, будто она могла ответить за всё сразу — за её молчание, за её выбор, за то, что она оказалась там, где не должна была быть. Он постепенно наращивал силу, пока удары не стали тяжёлыми, жёсткими, почти яростными. В каждом движении было больше, чем просто физическое действие — это была попытка вытолкнуть из себя то, что не поддавалось контролю. Груша качалась, возвращаясь обратно, принимая удары снова и снова. Он не считал время и просто бил. — Знаете, это выглядит как личная трагедия, — раздался знакомый высокий голос. Ксандр даже не обернулся. — Вам здесь не место, Энн. Она подошла ближе, не обращая внимания на холод в его тоне. — А мне кажется, как раз место, — спокойно ответила она. — Вы выглядите как человек, которому срочно нужно отвлечься. Он остановился и повернулся к ней. — И вы решили помочь? — Почему бы и нет? — она пожала плечами. — Я, между прочим, очень полезный человек. Он смотрел на неё несколько секунд, оценивая, затем усмехнулся — коротко, без веселья. — Интересно. И чем именно? Она подошла ещё ближе, не отводя взгляда. — Могу предложить альтернативный способ снять напряжение. И более приятный. Это было слишком прозрачно, слишко двусмысленно. Этого нельзя было делать — но Ксандру было плевать, ему оставалось преподавать несколько недель и его не волновало то, что скажут о нем в деканате или ректорате. Абсолютно плевать. И именно поэтому он согласился. Ксандр хотел доказать всем, что ему все равно. Даже не всем — а самому себе, в первую очередь. Не потому что хотел Энн — она не привлекала его, несмотря на то, что была довольно симпатичной девушкой. А потому что это казалось удобным. — Хорошо, — спокойно сказал он. Он не заметил, как на трибунах, в тени, скрываясь от чужих глаз, замерла Риана. — Тогда вот мой номер, профессор, — Энн протянула ван Хейсу стикер с цифрами, — позвоните мне, когда освободитесь и я приеду к вам. Ксандр взял из её рук бумагу и засунул в карман штанов. — Договорились, — голос почему-то был совсем холоден и безразличен, но девушку, кажется, это совсем не волновало. Энн ушла через несколько минут, довольная собой и явно уверенная, что поступила абсолютно верно, а зал снова погрузился в тишину. И только тогда Риана позволила себе выйти из тени. Она двигалась спокойно, почти лениво, но в этой внешней расслабленности чувствовалось напряжение, которое не имело ничего общего с усталостью. На ней был легкий спортивный костюм, белая футболка — она успела переодеться дома. — Быстро же ты нашёл новый способ поразвлечься, — произнесла она, не глядя на него. Ксандр усмехнулся. — А ты быстро нашла себе перспективного парня. Она резко повернулась к нему. — Решил начать снова разговаривать со мной? Или дальше будешь изображать оскорблённого второклассника? Он подошёл ближе. — Я просто не люблю, когда из меня делают идиота. — Тогда не веди себя как идиот, — холодно ответила она. Она отвернулась и подошла к груше, которая находилась недалеко места тренировки Ксандра. Она принялась разминать голову, кисти рук, ноги. Слегка присела на мат, вытянула ноги в стороны, садясь на изящный шпагат. Наклонилась вперед, чтобы потянуть заднюю поверхность бедра. Она знала, что Ксандр незаметно наблюдает за ней и намеренно оттягивала момент. Первый удар по груше был резким. Слишком резким для человека, который только недавно едва держался на ногах. Второй — ещё сильнее. Ксандр наблюдал молча, но в его взгляде появилось напряжённое внимание. Она двигалась слишком уверенно, слишком точно. Как будто её тело вспоминало раньше, чем разум. В этот момент в зал вошёл Макс. — О, вы оба здесь, — он усмехнулся, не замечая их напряжения. — замечательно. Он приблизился к ним и вопросительно посмотрел на Ксандра. — Ты скоро? — Подождешь, — грубо ответил ван Хейс, — я хочу закончить тренировку. Я ждал тебя через час. — Не переживай, я найду чем развлечь себя — парировал Макс, словно не замечая его раздражения. Он подошёл к Риане. — Хочешь потренироваться? Она кивнула. — С огромным удовольствием. Ксандр сжал челюсть так сильно, что зубы скрипнули, клацнув друг о друга. Но вслух он ничего не сказал. Просто отошёл в сторону, освобождая пространство. Макс и Риана встали в стойку напротив друг друга и Макс первым начал нападение. Он бил профессионально, собранно и совершенно не переживал, сможет ли девушка отбить удар. Он словно знал — что сможет. Риана двигалась легко, точно, её удары были быстрыми и выверенными, и с каждым движением становилось всё очевиднее — это не случайность. Это память её тела — оно помнило всё. Макс заметил это первым. — Неплохо, — сказал он с улыбкой. — Даже слишком. Она не ответила, а лишь слабо улыбнулась в ответ. В этот момент у него зазвонил телефон. — Секунду, надо ответить. Никуда не уходи, — бросил он и вышел из зала. И тогда Ксандр не торопясь вышел на ринг. Он подошёл к ней медленно, будто подкрадывался. — Хорошая техника, — произнёс он. — Не скажешь, что ты тихая отличница. Риана посмотрела на него. — А ты решил наконец прервать молчание? Он усмехнулся. — Я решил не давать тебе расслабляться. И в следующую секунду он напал. Движение было быстрым, резким, без предупреждения, но она отреагировала мгновенно, словно ждала этого. Их столкновение было не хаотичным, а точным, почти выверенным, как если бы они уже делали это раньше. Она уклонилась, перехватила его руку, развернулась, используя его же силу против него, и через секунду он оказался на мате. Риана села на него сверху, прижав его руки к полу. Они замерли, ощущая напряженную близость друг друга. Ксандр хищно оскалился, похоже ситуация его забавляла. — Интересная позиция, — хрипло сказал он. Она наклонилась чуть ближе к мужчине. — Не жалуйся. Тебе идёт быть снизу. — Я не против, — парировал он, — но может лучше пойдем в спальню, детка? Но он осекся, увидев, что взгляд Рианы стал пустым, как будто она смотрела сквозь него. Она всё ещё держала его, но уже не видела. — Риана… — тихо и настороженно произнёс он. Она не ответила. Перед её глазами вспыхнули образы. Комната — кажется это была лаборатория, судя по белым стенам и стерильной обстановке. Боль — в висках и теле, такая резкая, сверлящая. Её собственное решение — такое трудное, но единственно верное. Стереть память — без остатка, без возможности восстановления. А затем — полная беспросветная тишина и темнота. Она резко вдохнула, словно вынырнула из глубины, в которой слишком долго не было воздуха, и на мгновение мир вокруг стал слишком чётким, почти болезненно реальным. Свет зала, запах резины и пыли, вздымающаяся от дыхания чужая грудь под её телом — всё вернулось разом, без перехода и без пощады. Ксандр лежал под ней, всё ещё удерживаемый её руками, и смотрел так, будто в эту секунду решалось нечто большее, чем просто исход их нелепой, почти детской схватки. — Риана… — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало то, что она раньше не позволяла себе услышать. Она не ответила, потому что в этот момент внутри неё окончательно щёлкнуло. Не вспышка или догадка, а память — цельная, жёсткая, беспощадная. Её собственные пальцы, дрожащие, но упрямо уверенные, вводят команды в систему. Холодный металл кушетки под спиной. Электроды, закреплённые на висках и груди. Белый свет лаборатории, слишком яркий, чтобы в нём можно было спрятаться. И Ксандр рядом, не холодный, не отстранённый, а живой. Он держит её за руки, слишком крепко, словно боится, что она передумает в последний момент. Его голос — тихий, напряжённый, почти сорванный: «Ты не обязана это делать». А она — обязана, потому что иначе они проиграют. Потому что иначе она станет тем, что уже не сможет контролировать. Она помнит, как смотрела на него тогда. Долго, жадно, прямо как сейчас. И как сказала: «Я выберу забыть, чем стать угрозой для вас». Кнопка под пальцами, решение — окончательное. Темнота. Риана?.. Нет! Райна. Она резко сфокусировала взгляд на Ксандре, и дыхание стало медленнее, глубже, как у человека, который только что собрал себя заново. — Не называй меня так, — тихо сказала она. В голосе не было резкости, но было нечто куда сильнее — правда. Он замер. — Как? — спросил он почти осторожно. Она чуть склонила голову, не отводя взгляда от его темных глаз, и в этом взгляде теперь было слишком много осознания, слишком много памяти, которая уже не позволяла притворяться. Она смотрела на него словно не видела уже очень давно и теперь, наконец, встретила. — Рианой, — ответила она. — Это имя я оставила в прошлом. Пауза повисла между ними, тяжёлая, насыщенная, как перед грозой. Она медленно отпустила его запястья, переместив ладони на плечи, но не отстранилась. Напротив, осталась слишком близко, так, что их дыхание почти смешивалось. Ксандр смотрел на неё так, будто прошлое, которое он столько времени держал под контролем, внезапно встало между ними во весь рост — живое, острое, болезненно настоящее. — Значит… вернулась, — произнёс он тихо, и в этих словах не было ни удивления, ни облегчения, только усталость. Райна усмехнулась, но эта усмешка не была лёгкой — она была слишком взрослой, слишком знающей. — Вернулась, — спокойно подтвердила она. Она наклонилась еще ниже, и теперь расстояние между ними стало почти невыносимым — не физически, а чем-то глубже. — Ты ведь помнишь, как это было, — продолжила она тише. Это был не вопрос. Ксандр коротко выдохнул и отвёл взгляд всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы выдать его. Конечно, он помнил, каждую секунду. — Я помню, как ты лежала на кушетке, — сказал он глухо. — И как пыталась убедить меня, что это единственно верный вариант. Она наклонила голову, внимательно глядя на него. — Потому что так и было. Он усмехнулся, но в этом не было веселья. Лишь глубоко запрятанная боль. — Ты всегда умела делать так, чтобы твои безумные решения звучали логично. — А ты всегда делал вид, что у тебя есть выбор, — спокойно парировала она. Пауза повисла между ними, густая, как напряжение перед ударом. — Ты мог меня остановить, — добавила она уже тише. Он резко поднял на неё взгляд. — Нет, — отрезал он. И это прозвучало слишком быстро, слишком жёстко. Она чуть прищурилась. — Мог, — повторила она. И теперь в её голосе появилась та самая твёрдость, от которой когда-то зависело всё. — Ты просто выбрал не делать этого. Он сжал челюсть и напрягся. — Потому что ты бы меня возненавидела. — Потому что ты знал, что я права, — перебила она. Тишина, на этот раз — окончательная. Она наклонилась к нему еще ближе, едва касаясь лбом его лба, и теперь между ними почти не осталось воздуха. — Я сама это сделала, Ксандр, — сказала она уже мягче. — Не ты. Не кто-то другой. Её голос стал тише, но от этого только сильнее. — И я бы сделала это снова. Он замер, потому что он поверил. Она выпрямилась, но не отступила, и теперь в её взгляде было нечто новое — не только память, но и принятие. Она смотрела на него так, как смотрят на человека, которого слишком хорошо знают, чтобы лгать. — Знаешь, что самое неприятное? — тихо сказала она. Он не ответил и понял, что ему не понравится продолжение. — Я помню всё, — продолжила она. — Тот день. Лабораторию. Тебя. Её взгляд на мгновение смягчился. — И это… Она коснулась его груди кончиками пальцев — осторожно, почти невесомо, но это прикосновение ударило сильнее любого слова. — …никуда не исчезло. Он перехватил её руку сразу, резко. Слишком резко для человека, который якобы держит себя в руках. — Не надо, — тихо сказал он. Но не отпустил. Она посмотрела на их сцепленные руки, а затем снова на него. — Почему? — спросила она спокойно. Он усмехнулся, но в этом было больше злости на себя, чем на неё. — Потому что ты прекрасно понимаешь, к чему это ведёт. Она наклонилась ближе. Теперь их губы разделяло всего несколько сантиметров. — Конечно понимаю, — прошептала она. Пауза и затем: — Я просто перестала делать вид, что меня это не касается. Воздух между ними словно сжался. Он смотрел на неё, будто искал в ней остатки той девушки, которую можно было удержать на расстоянии. Но перед над ним нависала не она, над ним была Райна. Та, которая уже однажды выбрала и выберет снова. — Это всё ещё плохая идея, — выдохнул он. Она улыбнулась — на этот раз почти по-настоящему. — Ты всегда любил плохие идеи. Она наклонилась ещё ниже, почти касаясь его губ, но намеренно не сокращая это последнее расстояние. Оставляя выбор ему. — Но ты всё равно не остановишься, — прошептала она. Он закрыл глаза на секунду — этого было достаточно. Когда он открыл их снова, выбора уже не было. Его рука скользнула к её шее, притягивая ближе. Медленно, неотвратимо. — Как и ты, — хрипло ответил он в ее губы. Он целовал её жадно, не сдерживаясь. Как будто если они остановятся, мир разрушится или случится что-то страшное. Он жадно вдыхал запах её кожи, волос. Наконец, он двумя ладонями удержал её пылающее лицо в милиметре от своего. Заглянул в её голубые глаза, полные страсти и невысказанной тоски. — Я так соскучился. — выдохнул он тихо и снова притянул её к себе, не давая ответить. Райна отвечала ему со всей страстью, все тревожные мысли ушли на второй план, уступив место желанию. И всё же, что-то начало беспокоить её. Словно чье-то присутствие рядом не давало покоя. Райна рассеянно оторвалась от губ Ксандра и насторожено подняла голову, осмотревшись. — Что случилось? — Ксандр смотрел на девушку затуманенными глазами. — Я чувствую его, — ответила она тихо. — Кого? — ван Хейс мягко отодвинул Райну на мат и огляделся. Губы девушки сжались. Она поняла, что в зале никого нет, но в её голове было что-то… инородное. — Кейвара, — имя повисло в воздухе как удар хлыста, — он словно что-то сделал с моей памятью или мозгом, не знаю… Райна потерла виски и беспомощно закрыла глаза. — Он что-то сделал, — продолжила она. — Я не помню что именно… но я это чувствую. Она прикрыла глаза на секунду. — Как будто он оставил во мне… доступ для себя. — Он может влиять на тебя? — спросил мужчина. Райна пожала плечами. — Я не знаю, но это объясняет, почему меня к нему тянет. Ксандр сжал кулаки. — Это не смешно. — А я и не смеюсь, — спокойно ответила девушка, — но мне это не нравится, поверь мне. — Ты даже не представляешь насколько это не нравится мне. — усмехнулся Ксандр. Райна замолчала и медленно поднялась на ноги, всё ещё ощущая это странное, липкое присутствие где-то на границе сознания. Тишина в зале стала напряжённой, почти звенящей. Ксандр тоже встал, не сводя с неё взгляда. — Ты уверена, что это не просто последствия? — спросил он тихо. Она покачала головой. — Нет. Она медленно провела пальцами по виску, будто пыталась нащупать что-то под кожей. — Это такое чувство, будто он знает, о чем я думаю. В этот момент по её позвоночнику прошёл холод. И вдруг… Она резко замерла. Дыхание сбилось, зрачки расширились. — Он… — выдохнула она. Ксандр шагнул к ней. — Что? Райна медленно подняла взгляд. И в её глазах впервые появился настоящий страх. — Он только что… как-будто ответил. Осознание опасности обрушилось мгновенно.