Исчезни со мной

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

Чанбин приходит в себя от пульсирующей боли, которая волнами расходится по всему телу. Каждый удар сердца отдается тяжелым молотом в висках. Он пытается вдохнуть полной грудью, но ребра отзываются резким протестом. Над ним склоняется Феликс. Лицо лекаря остается спокойным и сосредоточенным. Он держит в руках узкую склянку из темного стекла и осторожно капает на рваные раны густую серебристую жидкость. Состав шипит при соприкосновении с кожей, и Чанбин видит, как края плоти начинают медленно стягиваться и розоветь. — Потерпи еще немного, — говорит Феликс ровным голосом. Он делает палочкой несколько движений над изувеченным плечом Чанбина. Раздается сухой хруст срастающихся костей. Чанбин вскрикивает, до белизны в костяшках вцепляясь пальцами в край жесткой больничной простыни. Феликс берет влажную ткань и аккуратно вытирает холодный пот с его лба. В дверях крыла появляется Сынмин. Он медленно идет между рядами пустых кроватей, окидывая взглядом Чанбина и склонившегося над ним лекаря. Ким останавливается у изножья, заложив руки за спину. Его лицо не выражает никаких эмоций. — Можешь нас оставить? — спрашивает Сынмин, глядя прямо на Феликса. Феликс прищуривает глаза и на мгновение замирает с флаконом в руке. Между ними повисает напряженное молчание. Наконец Феликс кивает. Он ставит лекарство на прикроватную тумбочку и уходит вглубь лазарета, где скрывается за тяжелой дверью подсобного помещения. В этот момент в окно настойчиво стучат крепким клювом. Чанбин с трудом поворачивает голову и хрипит, прося открыть раму. Сынмин подходит к окну и распахивает створки. В комнату влетает крупный феникс. Его перья светятся теплым золотом и багрянцем. Птица делает широкий круг под потолком, обдавая комнату жаром, и приземляется на деревянное изголовье кровати. Сынмин смотрит на феникса долгим и тяжелым взглядом. Когда шаги Феликса затихают, Сынмин пододвигает стул вплотную к постели и садится. — Зачем ты здесь? — спрашивает он тихим голосом. — Почему ты не написал мне о своем приезде? Чанбин пытается пошевелить поврежденным плечом, но тут же морщится от острой вспышки боли. — Ты же знаешь правила. Как и обычно, это секрет, — отвечает Чанбин. — А если официально, зачем ты явился? — хмыкает Сынмин. Он протягивает руку и касается кончиков пальцев Чанбина, которые лежат поверх одеяла. — Официальная версия проста. Я здесь, чтобы рассказать выпускникам Хогвартса о новой программе подготовки в министерской академии. Господи, как же болит всё тело. Сынмин устраивается на стуле удобнее и сплетает свои пальцы с пальцами Чанбина. Его ладонь ощущается прохладной и гладкой на фоне горячей кожи больного. — Я скучал по тебе, — шепчет Сынмин, наклоняясь чуть ближе. — И я, — отзывается Чанбин. Он с усилием притягивает их сцепленные руки к своему лицу и прижимается губами к ладони Сынмина. Тот позволяет ему этот жест и не убирает руку. Устроившись рядом, Ким начинает негромко рассказывать о том, что происходит в школе. Он говорит о нервозности Вереск, которая ждет новых проверок из министерства. Рассказывает о Чане, который постоянно бродит по коридорам с озадаченным видом. Сынмин упоминает и новоприбывшего Минхо, чье поведение в последние дни становится всё более непредсказуемым. Чанбин слушает этот спокойный рассказ и постепенно засыпает.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

Хёнджин заходит в комнату и роняет сундук на ворсистый ковер. Он сразу настежь распахивает окно, чтобы выветрить запах сырости, и впускает внутрь прохладный воздух с озера. Хван двигается быстро: выкидывает на кровать ворох шелковых рубашек, расставляет на полке флаконы с мерцающими чернилами и вешает на крючок у зеркала свою любимую серебряную цепочку. Его быт мгновенно захватывает пространство. На столе уже громоздятся стопки пергаментов, а рядом ложится тяжелая медная джезва. Дверь резко открывается и так же быстро захлопывается. В комнату вваливается Джисон, а следом за ним, едва успев проскочить в щель, бесшумно залетает черный кот. Животное даже не смотрит на людей. Кот вальяжно шествует к камину, трижды поворачивается вокруг своей оси и укладывается на теплые камни, прикрыв зеленые глаза. Хёнджин вздрагивает и инстинктивно хватается за край стола, едва не опрокинув чернильницу. — Это еще кто такой? — ворчит Хёнджин, с опаской косясь на незваного гостя. — Я не заказывал себе пушистое сопровождение. Джисон прислоняется спиной к дубовой двери и тяжело переводит дыхание, сползая по косяку. Его щеки раскраснелись от бега, а мантия зацепилась за пуговицу рубашки. — Ой, да какая разница, чей это кот, — выдыхает Джисон, вытирая пот со лба. — Фух… Главное, что меня никто не спалил по дороге. Я чуть не врезался в Минхо у поворота, но пронесло, слава Мерлину. Хёнджин расслабляется и выпускает из рук пергамент. Он подходит к Джисону и протягивает ему руку, помогая подняться. Хёнджин берет Хана за плечи и внимательно осматривает его лицо, будто пытается убедиться, что тот настоящий. — Ты совсем не изменился, — тихо говорит Хёнджин. — Только волосы стали еще более растрепанными. Через камин этого было не видно. Он обнимает Джисона, крепко прижимая к себе. Тот утыкается носом в плечо Хёнджина, вдыхая знакомый аромат. — Я так скучал, — шепчет Хван. — В Ильверморни ужасно скучные закаты, мне некому было их показывать. Он отстраняется на миллиметр, чтобы заглянуть парню в глаза, и целует его. Джисон отвечает, захватывая губы напротив, нежно ведя языком по нижней губе. Хёнджин запускает пальцы в волосы Хана, легонько оттягивая их назад, и Джисон тихо стонет, отвечая на ласку. Кот у камина лениво открывает один глаз, издает короткое «мяу» и снова засыпает, совершенно не смущаясь присутствием людей. — Нам нужно быть осторожнее, — шепчет Джисон в губы Хёнджину, когда они наконец прерываются, чтобы отдышаться. — Чан теперь повсюду видит что-то подозрительное, у него обострение какое-то. — Пусть видит, — Хёнджин снова притягивает его к себе, не желая отпускать. — Ты просто зашел поздороваться с коллегой. Он подводит Джисона к креслу и усаживает его, а сам принимается заваривать кофе, продолжая болтать о пустяках: о дурацких правилах в американской школе и о том, как он чуть не потерял свой чемодан в порту. Хёнджин раскладывает на маленьком столике засахаренный имбирь и смотрит на Джисона с такой нежностью, что тот окончательно расслабляется, пытаясь погладить кота, который с интересом разглядывает их маленький пир. Кот шипит и выгибается, уклоняясь от руки Хана. — Ой, да больно надо, — фыркает Джисон. За окном шуршит мелкий, навязчивый дождь, превращая панораму Чёрного озера в размытое серое пятно. Джисон любит дождь, особенно когда находится не под ним. В комнате Хёнджина тепло и пахнет крепким кофе, который они допили пару минут назад. Парни просто падают на покрывало прямо в одежде, слишком ленивые и разомлевшие, чтобы переодеваться. Хёнджин закидывает руки за голову, глядя на кота. Тот полностью освоился: растянулся у камина длинной черной тенью и тихо мурлычет в такт потрескиванию углей. — Ты вообще знаешь, чей это кот? — спрашивает Хёнджин, не сводя глаз с пушистого гостя. — Не-а, — Джисон жмет плечом, устраиваясь поудобнее на подушке. — Раньше я его здесь не видел. — А вдруг он анимаг? — Хёнджин зевает, прикрывая рот ладонью. — Притаился тут и слушает наши секреты, чтобы потом доложить Вереск. — Да нет, — Джисон качает головой и еще раз внимательно глядит на кота. — У анимагов глаза и цвет волос не меняются при превращении, это база. А я не знаю в этой школе никого черноволосого и настолько зеленоглазого. Такие глаза я бы точно не забыл. Это просто чей-то любопытный питомец или вообще бездомный кот, который ищет, где теплее. Кот внезапно дергает ухом, приподнимает голову и издает короткое, возмущенное мяу, будто понимает, что его назвали бродяжкой. Джисон хихикает, и этот звук провоцирует Хёнджина. Он резко поворачивается и начинает щекотать Джисона, впиваясь пальцами в его ребра. — Ах ты! — абсолютно забывая о коте и конспирации, кричит Хан. Хёнджин шикает на него, прикладывая палец к губам и показывая знак «тише», но Джисон уже не слушает. Он ловко изворачивается, перехватывает инициативу и седлает Хёнджина, прижимая его руки к покрывалу в надежном захвате. — Ты такой беззащитный, о великий темный маг, — тянет Джисон с лукавой усмешкой. — Что же мне с тобой сделать? Он показательно дуется, делая вид, что размышляет над наказанием. Хёнджин смотрит на него снизу вверх, и в его глазах отражаются блики каминного огня. — Может, это? — Джисон медленно опускается к шее Хёнджина и ощутимо прикусывает кожу. Хёнджин вздрагивает, издавая приглушенный стон. Джисон мажет губами по скуле, заставляя кожу гореть, а потом полностью накрывает губы напротив своими. Хёнджин чувствует родное тепло, которое разливается по всему телу, вытесняя остатки усталости. — Ты подкачался, — выдыхает Хёнджин, когда Джисон ложится на него всем телом, прижимая к матрасу. — О да, я рад, что ты заметил, — Хан довольно щурится и закусывает мочку уха Хёнджина, заставляя того снова потянуться за поцелуем. Их идиллию прерывает странный звук. Кот внезапно вскакивает, его глаза округляются, и он начинает скрести когтем по тяжелому дереву входной двери. — Ты в туалет, что ли, хочешь? — Джисон нехотя слезает с Хёнджина, ворча под нос. Он подходит к двери, осторожно выглядывает в коридор одним глазом, проверяя, нет ли поблизости кого, и выпускает кота наружу. Черная тень мгновенно растворяется в полумраке коридора. Джисон щелкает замком и поворачивается к кровати. — На чем мы там остановились? — игриво тянет он. Хёнджин не двигается с места. Он так и лежит на покрывале, раскинув руки, и буквально пожирает Джисона глазами. На губах Хвана играет предвкушающая улыбка, и он делает приглашающий жест рукой, подзывая парня обратно к себе.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

Чан катает по столу яблоко, стараясь не обращать внимания на сверлящий взгляд, который буквально ввинчивается ему в висок. Минхо сидит через два человека от него и даже не пытается скрывать своего требования, в упор разглядывая Криса. Чан демонстративно смотрит в сторону, прокручивая в голове события дня. После того как они вышли из кабинета Вереск, Чан сорвался с места и быстрым шагом направился в лазарет. Ему нужно было убедиться, что Чанбин в порядке, а Минхо он удостоил лишь холодным взглядом на прощание. Когда Крис зашел в палату, Чанбин и Сынмин тут же отлипли друг от друга. Чанбин неловко поправил одеяло, а Сынмин принялся с преувеличенным интересом изучать этикетку на флаконе с зельем. — Господи, Бинни, будто я не в курсе, — проворчал Чан, присаживаясь на край кровати. — Могли бы и не разлетаться в разные стороны, я не министерская проверка. — Ну, привычка — вторая натура, — хрипло усмехнулся Чанбин, морщась от боли в плече. Чан только вздохнул. Поговорив с другом, он на автопилоте провел свои уроки и уже всерьез думал проигнорировать ужин, но голод и привычка взяли верх. И вот теперь он сидит здесь. В щеку внезапно прилетает орешек. Чан поднимает голову, готовый высказать Минхо всё, что он думает о его манерах, но в этот момент на трибуну выходит профессор Вереск. Она постукивает ложкой по бокалу, призывая зал к тишине. — Прошу внимания, — звучит её строгий голос под сводами Большого зала. — Хочу официально представить вам наших гостей. В связи с последними событиями, в школе временно будут находиться двое специалистов. Первый — Со Чанбин, аврор министерства, который проведет для выпускников ознакомительный курс по подготовке в академию, — она переводит взгляд на другой край стола, где сидит Хван. — Также на неопределенный срок к нам присоединяется Хван Хёнджин из Ильверморни. Он заменит профессора древних рун, которому пришлось покинуть пост по семейным обстоятельствам. Прошу оказать коллегам достойный прием. Чан хмурится, крутя яблоко в пальцах. «На неопределенный срок», — мысленно повторяет он. Формулировка кажется ему скользкой. Он едва знаком с Хёнджином, но первое впечатление сложилось однозначное — темная лошадка. Хван кажется слишком замкнутым и своеобразным даже для Хогвартса. Крис вспоминает, что только Джисон в свое время смог найти с ним общий язык. «Интересно, почему именно сейчас и почему именно он?» — думает Чан. В этот момент в его скулу снова врезается миндаль. Чан злобно разворачивается к Минхо и, скрыв руку под краем стола, показывает тому средний палец. Минхо в ответ лишь прищуривается. Он резко вскакивает со своего места и направляется к дверям, на ходу кивая Чану на выход. Чан закатывает глаза и возвращается к тарелке. «С чего он вообще взял, что я побегу за ним по первому свисту? — раздраженно думает он. — Минхо заносчивый, эгоистичный, грубый идиот, который…явно искренне хочет спасти детей.» Чан тяжело вздыхает и снова поворачивается к дверям. Сделав над собой видимое усилие, он начинает медленно подниматься из-за стола. — Эй, ты куда? — Джисон резко хватает Чана за руку, не давая ему встать. — Мы же хотели устроить приветственный ужин! Чан непонимающе моргает и переводит взгляд с руки Хана на длинные столы Большого зала. — Какой еще ужин, Джисон? Мы и так сидим на ужине, ты не заметил? — Ну нет, это официальная часть, а я про нормальные посиделки, если тебе так больше нравится! — хнычет Джисон, не выпуская его запястья. — Нужно нормально встретить Хёнджина и Чанбина, по-человечески. — Джисон, у меня есть дела, — Чан пытается мягко увильнуть. — Но после них ты же придешь? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Хан смотрит на него такими умоляющими глазами, что Чан сдается. — Хорошо, ладно, только не ной, — Крис аккуратно выпутывает свою руку, а в его голове рождается план. — Отлично! — Джисон мгновенно расплывается в улыбке. — И Минхо с собой захвати. Встречаемся через час здесь же. Джисон радостно прыгает в сторону Саны, которая уже что-то увлеченно обсуждает с другими студентами. Чан провожает его взглядом и тихо бурчит себе под нос: — С чего ты вообще взял, что мы с Минхо будем рядом? Но Джисон его уже не слышит. Чан выходит в коридор, где воздух заметно прохладнее, и тут же сталкивается с Минхо, который подпирает стену прямо за дверями зала. — Чего ты хотел? — спрашивает Чан, намеренно глядя в сторону, хотя ответ для него очевиден. — Того же, что и с утра, — Минхо делает шаг вперед и говорит прямо в глаза. — Мне нужна помощь, Крис. Чан тяжело вздыхает. Он чувствует, как на него наваливается усталость, но понимает, что выбора у него действительно нет. — Хорошо, — просто говорит Чан. Минхо от неожиданности округляет глаза и даже немного отстраняется. — Вот так просто? Ты даже не будешь выёбываться для приличия? — А какой в этом смысл? — Чан снова вздыхает и смотрит на Ли. — Как бы ты меня ни бесил, мы сейчас в одной лодке. Минхо уже открывает рот, чтобы выдать какую-то колкость, но Чан перебивает его взмахом руки. — Но у меня есть условие. Тебе придется сходить со мной на этот ужин… или посиделки, бог знает, как Джисон это называет. — О, ты приглашаешь меня на свидание? — Минхо мгновенно меняется в лице и начинает поигрывать бровями. — Нет же, балбес! — Чан резко поворачивается к нему всем телом. — Послушай меня. После этого ужина все, кто там будет, расслабятся, выпьют и потеряют бдительность. Уйти оттуда без подозрений, пока они заняты друг другом — это лучшая идея. Никто не пойдет за нами и никто не помешает. — Эх, а мог бы просто признаться, что хочешь свидания, — Минхо картинно закидывает руку за голову, изображая разочарование. — Я бы предпочел что угодно, но только не это, — Чан закатывает глаза и направляется в сторону лестниц. — Встречаемся через час на этом же месте. Не опаздывай. Чан идет по коридору, и эхо его шагов гулко разлетается под сводами. Вдруг он замечает, что черная тень отделяется от стены и пристраивается рядом. Кот семенит лапами, время от времени прерывисто мяукая. — Ну привет, малыш, — негромко говорит Чан, замедляя шаг. — Да, я тоже устал, но у нас еще есть дела. Ты вообще ел сегодня? Мы можем вернуться в Большой зал и стащить для тебя немного ветчины. Кот продолжает идти вперед, даже не глядя в сторону кухни, явно показывая, что еда его сейчас не интересует. Чана удивляет, как быстро он привязался к этому животному, но рядом с ним действительно становится спокойнее. Возможно, через пару лет Крис бы завёл себе кого-то, кроме совы, сейчас просто не до этого. Вдруг кот резко замирает прямо напротив двери в больничное крыло. Его шерсть на загривке едва заметно приподнимается. — Ты чего? — шепотом спрашивает Чан. Кот просто смотрит на приоткрытую дверь. Чан, поддавшись любопытству, аккуратно заглядывает внутрь. Феликс стоит спиной к входу, склонившись над верстаком. Перед ним кипит густое зелье глубокого черного цвета, которое не пускает пар, а наоборот, словно втягивает свет в себя. Рядом на столе лежат несколько пустых стеклянных ампул и странный, похожий на кристалл артефакт, внутри которого бьется что-то живое и белесое. Феликс достает длинную иглу и осторожно касается этого сгустка, отчего по комнате проносится едва слышный, болезненный стон. В следующую секунду Ли резко оборачивается через плечо. Его глаза на мгновение кажутся совершенно пустыми. Чан в ужасе отшатывается назад и, не глядя, наступает коту на хвост. Крис замирает, ожидая оглушительного кошачьего вопля, который выдаст его с потрохами. Но кот лишь молча отпрыгивает в сторону. Когда они оба прячутся за массивной колонной в коридоре, животное только тихо шипит, обиженно виляя поврежденным хвостом. Из лазарета выходит Феликс. Он медленно оглядывает пустой коридор, и его взгляд на несколько секунд задерживается именно на той колонне, за которой замер Чан. Тот задерживает дыхание, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Кот в этот момент плотно прижимается к его ноге, не издавая ни звука. Как только шаги Феликса стихают вдали, Чан облегченно выдыхает и опускается на корточки перед животным. — Ну прости, пожалуйста, я же не знал, что ты там стоишь, — оправдывается он, аккуратно беря обиженного кота на руки. Чан начинает нежно почесывать его за ушком, и кот постепенно расслабляется. — У меня в комнате есть одно заживляющее зелье, я тебе дам, оно быстро снимет боль, — обещает он, направляясь к своей лестнице. — Слушай, ты вообще знал, куда шел? Тебе не кажется, что Феликс ведет себя очень подозрительно? Кот коротко мяукает в ответ, глядя Чану прямо в глаза своим умным зеленым взглядом. — Вот и мне так кажется, — вздыхает Чан. Он останавливается у поворота и смотрит на своего спутника. — Знаешь, тебе нужно имя. Не могу же я звать тебя просто «кот». Хмм, ты ведешь себя так, будто знаешь гораздо больше меня. Ну и отлично, будешь Лино. Кот довольно мурлычет на руках и внезапно перебирается Чану на плечо, поудобнее устраиваясь на его мантии. — Ты теперь как сова, — хмыкает Чан, чувствуя тепло на плече. — Ну пойдем, Лино, у нас впереди еще целый час до этих посиделок у Джисона. Они заходят в комнату, и Чан первым делом опускает кота на пол. Он направляется к своему шкафу с аптечкой и долго копается среди склянок, пока не выуживает небольшой пузырек с мутной жидкостью. Чан находит на полке старую керамическую мисочку и осторожно капает туда лекарство. — Давай, Лино, это поможет хвосту, — уговаривает он. Кот подходит к миске, подозрительно принюхивается и тут же отдергивает нос. Он смотрит на свой поврежденный хвост, затем переводит тяжелый взгляд на дурно пахнущее зелье и издает человеческий вздох. С обреченным видом Лино лакает жидкость, пару раз морщась от горького вкуса. Чан тем временем начинает переодеваться. Он сбрасывает ботинки и продолжает говорить, обращаясь к коту как к старому другу. — Феликс ведет себя запредельно странно, ты же видел это зелье? — Чан стягивает через голову свитер, взъерошивая волосы. — И прибытие Чанбина тоже не добавляет ясности. Зачем аврору из Министерства устраивать курсы именно сейчас, когда в замке творится черт знает что? Да и Хван этот… все вокруг как будто сговорились что-то скрывать. Крис с шумом захлопывает дверцу шкафа, отчего Лино вздрагивает и недовольно дергает ухом. — А вообще это всё Минхо виноват, — Чан с раздражением швыряет длинную учительскую мантию на кресло. — Это он играет в эти бесконечные прятки, догонялки и тайны. Почему он вбил себе в голову, что мне нельзя доверять? Я здесь гораздо больше времени, чем он. Чан останавливается посреди комнаты в одной рубашке и смотрит на Лино. Тот в ответ коротко мяукает и облизывает лапу, всем своим видом показывая, что внимательно слушает. — Вот и я о том же! — подхватывает Чан, взмахивая руками. — Он что, считает себя лучше меня? Самым умным и самым осторожным? Его заносчивость просто не знает границ. «Мне нужна помощь, Крис», — передразнивает он голос Минхо, — а через минуту уже строит из себя невесть что. Чан замечает, как кот начинает часто облизываться после горького лекарства. — Ах, да, тебе же нужна вода, — спохватывается он. — Это зелье и правда на вкус как старый башмак, я помню. Он наливает в чистую мисочку свежую воду и ставит её рядом с котом. Пока Лино жадно пьет, Чан продолжает мерить комнату шагами, продолжая ругать Минхо. Он вспоминает его подколы, вечную привычку недоговаривать фразы до конца и этот орешек, прилетевший на ужине. Крис чувствует, как внутри всё кипит от несправедливости. Он достает из шкафа черную рубашку, поправляет воротник перед зеркалом и бросает последний взгляд на кота. — Ладно, пора идти, — вздыхает Чан. — Можешь остаться тут, если хочешь. Кот, бросив взгляд на Чана, быстро шмыгает в открытую дверь и исчезает в темноте коридора.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

— Ты что, совсем не переоделся? — Чан критически оглядывает Минхо, который застыл перед ним в своем привычном виде с длинным зеленым шарфом Слизерина на шее. — А смысл? — ворчит Минхо, небрежно поправляя и без того взъерошенные волосы. — Я хорош в любом наряде. — И невыносим ты в любом наряде точно так же, — добавляет Чан, поправляя воротник своей свежей рубашки. У входа в Большой зал уже собралась их компания: Джисон, Чанбин, Хёнджин, Сана и Сынмин. Джисон что-то радостно и очень громко тараторит, размахивая руками. Неожиданно на плечо Чана ложится чья-то ладонь. Тот резко дергается от неожиданности и оборачивается. — Это я, не пугайтесь, — перед ним стоит Чонин с легкой улыбкой. — Боже, Чонин, — выдыхает Чан, прикладывая руку к груди. — И давай уже на «ты». Столько шахматных партий в библиотеке не могут пройти зря. Минхо с явным любопытством оглядывает их обоих, переводя взгляд с Чана на Чонина, но ничего не говорит. — О, вы пришли! — Джисон активно машет рукой, заметив их. — Пойдемте скорее! Я смог урвать нам Астрономическую башню на вечер, там сейчас никого нет. Они начинают долгий подъем по винтовым лестницам. Минхо быстро выбивается вперед, о чем-то оживленно болтая с Джисоном. Сана вполголоса обсуждает учебные планы с Чонином. Хёнджин идет чуть позади всех, периодически оглядываясь на Сынмина, который держится максимально отстраненно. Чан ровняется с Чанбином, который идет немного медленнее остальных. — Ты как? — негромко спрашивает он друга. — Все в порядке, — улыбается Чанбин. — Зелья Феликса становятся всё лучше и лучше, он буквально за пару часов поставил меня на ноги. — Слушай, а как так вышло, что ты не туда трансгрессировал? — спрашивает Чан, понижая голос. — Ты же опытный аврор. Взгляд Чанбина мгновенно темнеет, он открывает рот, чтобы ответить, но его перебивают. — Вообще-то… — Мы пришли! — неожиданно громко говорит Сынмин. Он делает широкий шаг и решительно хватает Чанбина под локоть, увлекая его за собой к последним ступеням. Чан опешив смотрит им вслед. Он не успевает переварить увиденное, как рядом снова оказывается Минхо. — Они встречаются, да? — шепчет Ли. — Как ты… — Это очевидно, Чани, — ухмыляется Минхо, который, кажется, видит всё насквозь. — У них это на лицах написано огромными буквами. Он снова уходит вперед, оставляя Чана переваривать информацию. Бурча под нос, Чан выходит на смотровую площадку башни. Ему открывается потрясающий вид на звездное небо. Прямо в центре площадки, между массивными телескопами, уже накрыт стол. Джисон явно постарался: здесь стоят подносы с теплым хлебом, кувшины с ароматным сливочным пивом и тарелки с запеченным мясом, которые Хан, судя по всему, стащил с кухни. Несколько магических свечей парят в воздухе, заливая башню мягким золотистым светом. Джисон так сильно размахивает руками, что едва не задевает стоящий рядом телескоп. Он кружит вокруг накрытого стола, проверяя, всем ли хватит места на наколдованных пуфах и скамьях. На его лице сияет широкая улыбка. — Так, рассаживаемся! — командует он, хватая Сынмина за плечо и усаживая его рядом с Чанбином. — Сынмин, ты сегодня за главного разливающего сливочное пиво. Чанбин-хён, тебе нужно усиленное питание, так что налегай на эти пироги с почками. Хёнджин, садись сюда, здесь самый лучший вид на созвездие Большой Медведицы. Хёнджин изящно опускается на предложенное место, поправляя полы своей шелковой мантии. — Надеюсь, пиво не слишком сладкое, — замечает Хван, приподнимая одну бровь. — В Ильверморни мы привыкли к более изысканным напиткам, но для Хогвартса это сойдет за праздник. — Ой, не набивай себе цену, Хван, — смеется Сана, устраиваясь рядом с ним. — Ты когда сюда приезжал школьником, пил тыквенный сок литрами и не жаловался. Расскажи лучше, как там в Америке? Говорят, у вас заклинания накладываются с другим акцентом? Сана подпирает подбородок ладонью и внимательно слушает, пока Хёнджин пускается в пространные рассуждения о различиях в магических школах. Тем временем Чонин смотрит на Чана и слегка наклоняет голову. — Завтра доиграем партию, которую начали в среду? — спрашивает он негромко. — Мне кажется, ты тогда зря пожертвовал конем. Чан садится напротив него и устало трет переносицу, беря парящий кубок пива. — Я просто отвлекся на шум в коридоре, Чонин. Минхо, который до этого момента молча наблюдал за всеми, подвигается ближе к Чану. Он бесцеремонно забирает из рук Криса только что наполненный кубок и делает большой глоток. — Неплохо, — выносит он вердикт, игнорируя возмущенный взгляд Чана. — Но гриффиндорцы определенно переложили сюда корицы. — Верни кубок, Ли, — процеживает Чан, пытаясь отобрать напиток. — У тебя есть свой. — Твой вкуснее, — ухмыляется Минхо и наконец отдает посуду, присаживаясь близко к Чану. Разговор за столом становится всё громче. Джисон умудряется одновременно жевать имбирное печенье и пересказывать Сане забавный случай с урока зельеварения. Чанбин, который выглядит гораздо бодрее после манипуляций Феликса, тихо переговаривается с Сынмином. — Ты уверен, что тебе не больно? — Сынмин едва заметно касается пальцами здорового плеча аврора. — Феликс сказал, что тебе нужно время. — Перестань, — Чанбин накрывает его ладонь своей прямо под столом. — Я чувствую себя превосходно. Хотя, признаю, ситуация с трансгрессией меня до сих пор злит. Я ведь точно помнил координаты южной башни. Сынмин на мгновение замирает. — В замке сейчас многое меняется, Чанбин. Координаты могут плавать из-за магических веяний. Главное, что ты здесь и ты цел. Ночной ветер доносит запах хвои из Запретного леса. Хёнджин отрывается от беседы с Саной и смотрит на звезды, задумчиво перебирая пальцами край скатерти. — Смотрите, Марс сегодня особенно яркий, — произносит он, указывая в небо. — Древние говорили, что это предвестник больших перемен. Или больших конфликтов. — Перестань нагнетать, — Джисон толкает его в бок. — Мы здесь собрались, чтобы отдохнуть. Чанбин приехал, ты приехал. Это же круто! Давайте просто наслаждаться моментом. Джисон поднимает свой кубок вверх, призывая всех последовать его примеру. — За встречу! Все дружно чокаются кубками. Чан чувствует, как внутри разливается приятное тепло. Он переводит взгляд на Минхо, который в этот момент смотрит на него с нетипичной серьезностью. Ли кивает ему, будто подтверждая их негласный договор о том, что через час они оба должны исчезнуть отсюда. Чан делает глоток сладковатого пива и на секунду позволяет себе забыть о подозрениях, Феликсе и черных зельях в лазарете. Вокруг него смеются друзья, над головой сияют звезды, и Чану хочется побыть в этом состоянии. Через полчаса пустые кувшины из-под сливочного пива и медовухи теснятся на краю маленького стола. Джисон, чьи глаза блестят ярче звезд над головой, хлопает ладонями по коленям и подается вперед. — Всё, хватит пустых разговоров об этой школьной мутотне! — заявляет он, обводя всех присутствующих взглядом. — Играем в «Правду или действие». Кто отказывается отвечать или делать — пьет до дна большой кубок. Чан хочет возразить, но Сана уже радостно поддерживает идею, а Минхо лишь приподнимает бровь. Первые круги проходят весело. Сана выбирает правду и честно признается, что в тринадцать лет случайно превратила кота своей тетушки в чайник. Хёнджин выбирает действие и по просьбе Чонина наколдовывает в воздухе целое созвездие из иллюзорных бабочек, которые кружат над столом. Очередь доходит до Чана. Его спрашивает Джисон, хитро прищурившись. — Чан, правда или действие? — Правда, — выдыхает тот, надеясь на что-то безобидное. — Расскажи, о ком ты думал последнюю неделю перед сном, когда пил свою любимую ромашку? Чан замирает. В голове проносятся образы черного кота, странного похитителя и ехидного Минхо. Он чувствует, как щеки обжигает румянец, и, не говоря ни слова, хватает полный кубок медовухи. Чан выпивает его залпом, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Минхо рядом тихо шикает, наклоняясь к его уху. — Осторожнее, Чани, — шепчет он. — Ты так до конца игры не дотянешь. Чан только отмахивается и наливает себе еще. Через несколько минут очередь снова возвращается к нему. Теперь его спрашивает Сана. — Чан, правда! — Хорошо, правда, — Крис уже прилично захмелел, и мир вокруг него начал слегка покачиваться. — У тебя есть друг, которому ты всё доверяешь? Джисон поддается вперед, как и Чанбин. — Да, это Лино, — заплетающимся языком говорит Чан, вспоминая как часами болтал с котом. — В последнее время я доверяю ему. Минхо напротив давится и пялится на Чана, Джисон и Чанбин синхронно дуют губы, Чонин хмыкает, а Сана задумчиво смотрит на друга. — Лино? Это ученик что ли? — Нет, нет, а, неважно, — Чан машет рукой, понимая, какую глупость сморозил. Его друг — это кот? Серьезно? Почему он вообще пришел ему в голову? Чан обводит взглядом стол и видит, как Сынмин и Чанбин сидят слишком близко друг к другу, едва касаясь коленями. Хмель придает Чану храбрости. — Сынмин, — тянет он, указывая пальцем на профессора. — Поцелуй Чанбина. На башне на мгновение воцаряется тишина. Хёнджин плюется пивом, а Джисон восторженно пищит. Сынмин медленно переводит взгляд на Чана, его лицо остается бесстрастным, но кончики ушей розовеют. Он не тянется к кубку. Вместо этого Ким поворачивается к Чанбину, берет его за подбородок и уверенно целует в губы. Чанбин сначала замирает, но тут же отвечает, притягивая Сынмина к себе. Все вокруг начинают хихикать и улюлюкать, а Чан довольно откидывается назад, чувствуя себя победителем. — Ах так мы начали играть, — Сынмин отстраняется от Чанбина. — Мой ход. Сана, действие. Поцелуй Хёнджина. Джисон мгновенно перестает смеяться. Его взгляд мечется между Хёнджином и Саной. Хван на секунду замирает, его рука с кубком застывает в воздухе. Они обмениваются с Джисоном незаметным взглядом, в котором читается паника. Сана же, ничего не подозревая, звонко смеется и вскакивает со своего места. — Да без проблем! Джинни всегда был красавчиком. Она наклоняется к Хёнджину. Тот инстинктивно дергается в сторону, и поцелуй, который должен был прийтись в щеку, мажет ему прямо по губам. Сана отстраняется, весело поправляя волосы, а Хёнджин быстро вытирает рот ладонью, стараясь не смотреть в сторону Джисона. Хан же внезапно замолкает. Он смотрит на звездное небо, и его лицо приобретает обиженное выражение. Джисон медленно поднимается и отходит к самому краю башни, опираясь на каменные зубцы. Чан, несмотря на туман в голове, замечает это. Он встает, слегка пошатываясь, и идет вслед за другом. — Джисон… — Крис подходит сзади. — Ты так странно отреагировал на этот поцелуй. Джисон заметно дергается от звука его голоса. Он нервно теребит край своей мантии, не оборачиваясь. — Чан, я… — начинает Джисон, и его голос дрожит. — Тебе нравится Сана? — напрямую спрашивает Чан, пытаясь сфокусировать взгляд. — А… — Джисон шумно выдыхает, и его плечи опускаются. — Нет. Нет, Чан. Она для меня как сестра. Дело вообще не в ней. Чан планирует продолжить расспросы, чувствуя, что истина где-то рядом, но логическую мысль завершить не успевает. — Эй, вы двое! — кричит Сана со стороны стола. — Смотрите, там звездопад начинается! Садитесь быстрее, пропустите всё самое красивое! Она суетится, вытаскивая мягкие пледы из корзинок, которые принес Джисон. Девушка быстро расстилает их прямо на каменном полу башни. У Чана всё плывет перед глазами. Он садится, и небо над ним кажется огромным вращающимся океаном. Чан слышит, как рядом кто-то воркует, как пересмеиваются Сана и Чонин, но ему уже всё равно. Вечер кажется невероятно теплым и уютным, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Крис сидит какое-то время, наблюдая за яркой звездой, которая медленно очерчивает дугу на небосводе. Он следит за ней головой и начинает отклоняться назад. Его тело по инерции падает, и Чан с глухим звуком плюхается на чье-то тело. Звезда наконец исчезает за горизонтом. Чан замирает, чувствуя под собой чужую грудную клетку. В нос бьет терпкий аромат. Он медленно поворачивает голову и оказывается лицом к лицу с Минхо. Перед ним — замутненные алкоголем глаза Ли. Тот не пытается его спихнуть. Наоборот, он мягко улыбается Чану. В расширенных зрачках Минхо отражаются далекие звезды, а радужка кажется изумрудной. Легкий ночной ветер треплет белые волосы, бросая их на лоб. «Какой же он красивый», — проносится в голове Чана. Он продолжает смотреть Минхо в глаза, забыв, что, кажется, нужно подняться. — И ты тоже, — выдыхает Минхо. Он поднимает руку и осторожно касается пряди волос Криса, убирая её со лба. Мозг Чана, даже будучи охмеленным, делает резкий кульбит. Чан дергается, пытаясь осознать услышанное, но Минхо накрывает его ладонью прямо в центре груди, прижимая обратно к себе. — Да, ты сказал это вслух, — усмехается Минхо, и в его глазах пляшут озорные искры. — И я тоже это сказал. Чан замирает, не в силах пошевелить даже пальцем. Минхо медленно поднимает руку выше и кончиком указательного пальца проводит по скуле Чана, очерчивая линию до самого подбородка. Он подается вперед и Чан не отстраняется. Напротив, он медленно закрывает глаза, поддаваясь этому порыву. — Нам пора идти, Чани, — шепчет Минхо прямо ему в губы, но поцелуя не следует. Чан резко распахивает глаза. Минхо уже не улыбается, его взгляд стал сосредоточенным, несмотря на выпитое. Он аккуратно помогает Чану подняться, придерживая его за локоть. — Час прошел, — напоминает Ли, кивая в сторону выхода с башни. — Джисон и остальные достаточно расслабились, это наш шанс уйти незамеченными. Чан трясет головой, пытаясь сбросить остатки алкогольного тумана. Он смотрит на своих друзей: Джисон и Хёнджин о чем-то тихо переговариваются, лежа на одном пледе, Сана уснула, положив голову на плечо Чонина, а Сынмин и Чанбин продолжают сидеть в обнимку, глядя на темный лес внизу. Никто не обращает на них внимания. Чан и Минхо бесшумно направляются к винтовой лестнице. Они выходят в длинный пустой коридор седьмого этажа, где сквозняк тут же обдает их прохладой. — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, когда они останавливаются у развилки. — Да, — Чан поправляет мантию и старается придать голосу уверенности. — Просто голова немного кружится. Нам нужно в западное крыло? — Именно, — Минхо достает свою палочку и коротким пассом зажигает на её кончике тусклый огонек.