¡VIVA ROJAS!

      Бембе казалось, что он даже не успел уснуть. Они долго-долго лежали молча, сначала повернувшись друг к другу лицом, а потом Бембе завалился на спину и притянул Дани к себе под бок, зная, что сама она будет строить недотрогу, не нуждающуюся в нежностях.       И вдруг сквозь эту как будто бы просто затянувшуюся паузу продрались какие-то громкие резкие звуки, которые заставили Бембе сесть раньше, чем он успел открыть глаза. Звуки он не запомнил, так что проснулся, совершенно не понимая, от чего. Сел так резко, что от этого закружилась голова, и в темноте не сразу сообразил, где он и что происходит. И даже не заметил сначала, что Дани под рукой не было, когда он проснулся — не вспомнил, что заснул, обнимая ее. А потом глаза привыкли к темноте, и он увидел проступающие в полумраке очертания ее мышц на спине, покрытой ссадинами. Захотелось отпрянуть. Она сидела рядом, сгорбившись — явно проснулась раньше него и точно так же резко. Бембе даже не успел осознать, что у него волосы на затылке зашевелились от чего-то, что в ее осанке выдало предельное напряжение. Будто она была кошкой, увидевшей в темном углу какую-то нечисть, и готовилась напасть, зная, что ее разорвет в пыль. Он уже собрался окликнуть ее, но в эту же секунду снова раздался грохот. Бембе сумел распознать, что это был взрыв чего-то вроде баллона с газом или бензиновой канистры. Дани оказалась на ногах с почти потусторонней скоростью, уже выгребла из ящика в комоде одежду, натянула штаны и продела голову в майку, когда Бембе, запрыгивая в брюки, наконец собрался с мыслями, чтобы заговорить:       — Por Dios, Рохас, подожди.       На его удивление, она продолжала собираться с невероятной скоростью и вела себя так, будто его в этой комнате не было. Когда она потянулась к пистолету в открытом ящике комода, Бембе решил, что это единственный способ задержать ее, перехватил пушку, и тогда она наконец будто впервые увидела его. И посмотрела так, что Бембе тут же пожалел о том, что попался ей на глаза.       — Что ты делаешь? — прорычала она.       — Ты собралась одна туда ломануться? Даже не зная, что случилось? — для Бембе его вопросы казались очевидными и уместными. Но Дани заморгала так, словно он говорит на чужом языке.       — Sí, — рявкнула она, злясь, что этим он задерживает ее.       — Это может быть опасно, — растерянно пояснил свои вопросы Бембе, разводя руками, и Дани, как заколдованная, тут же перевела взгляд на пистолет, который он держал за дуло, не представляя даже намека на угрозу. Она очень хотела этот пистолет.       — Это будет опасно, — поправила она его машинально. — Отдай пистолет.       Бембе быстро понял, что на эту территорию влез совершенно опрометчиво. Вид у нее был сейчас такой, словно она перешла в режим берсерка, который нельзя было просто отключить — берсерку нужна была цель для ликвидации. Он протянул пистолет рукоятью в ее сторону и убедился в своем открытии, потому что она потеряла к нему малейший интерес, выхватив пушку. Пришлось схватить свою майку и бегом бежать следом за этой фурией, потому что речи о том, чтобы остаться в безопасности или аккуратно разведать обстановку, не шло.       Они выбежали к площади перед церковью одновременно и оба застыли. Бембе был потрясен открывшейся картиной. Пару часов назад это место было уголком рая на земле, тихим, блаженным, с благоухающими кустарниками. смеющимися детьми, музыкой и добрыми счастливыми людьми. Сейчас же казалось, что они стояли на пороге преисподней. Церковь извергала языки пламени из окон и дверей, словно пытаясь дотянуться до грешников. Строительные леса, которые еще вечером плотной паутиной обвивали ее стены, теперь лежали разрушенными карточными домиками на дороге, на площади перед ней, часть завалилась на крыши домов и по ним уже пополз огонь, который был главной проблемой — был риск, что сгорит целый квартал. Бембе понял это тут же и, не задумываясь на этот раз, бросился куда-то наугад, ища, куда приложить усилия, чтобы что-то исправить. Он подхватил пустое ведро в протянутых руках и кинулся по наитию следом за кем-то еще, кто тоже нес в руках ведро. Набрал воды, кинулся обратно, встраиваясь в цепочку людей, передававших пустую тару и забирая наполненную водой. Где-то рядом стонала женщина, обхватив руками и прижав к груди своего старого слепого кота — все, что успела схватить и унести из пылающего дома, на который она смотрела сквозь пелену слез.       Поймав ритм в цепочке с ведрами, Бембе сумел немного прийти в себя и ощутить контроль, так что стал замечать ошибки вокруг — кто-то каждый раз обходил какие-то мешки, увеличивая путь, кто-то не дотягивался с ведром воды до крыши и раз за разом выливал все ведро почти вхолостую на стену. Так что Бембе передал ведро в ближайшие свободные руки, оттащил мешки, сокращая маршрут цепи, поменял местами троих людей, более высоким доверив полив крыши для отторжения огня. Потом заметил, что доски обрушенных лесов придавили дверь дома, в которую кто-то бился изнутри. Он бросился туда, вцепился в балку, скрепляющую доски, напрягся всем телом, но тут же почувствовал, что в одного ему эту конструкцию не сдвинуть, а внутри скорее всего уже было опасно из-за задымления. Не оглядываясь, по привычке командовать своими подхалимами и помощниками во время сделок, Бембе рявкнул в приказном тоне:       — Сюда, быстро!       Рядом тут же образовались двое, подхватили балку на его плече, и втроем они смогли оттащить часть конструкции, освобождая проход. Кто-то из окликнутых парней распахнул дверь, помогая выбраться двум женщинам с детьми, а Бембе, стоило ему выполнить эту задачу, вдруг словно очнулся. С момента, как он прибежал на площадь с Дани, до этой секунды, по его ощущениям, прошло два вдоха и два выдоха, но мозгом он тут же понял, что на самом деле времени утекло больше. И все же, дернувшись от балки, он обернулся, ища Дани глазами на том месте, где видел ее в последний раз. Конечно, там ее не было. Оглянулся, чувствуя, как душит дым, ища ее взглядом, но видел только снующих людей, обломки досок, кирпич и огонь.       Дани поняла, что пожар не случайный, сразу, как вбежала на площадь. Очаг пожара был внутри церкви, а леса свалили вручную — даже взорвавшихся бензиновых канистр не хватило бы, чтобы свалить эту груду металлолома, приколоченную к кирпичам церкви. Это была чья-то работа. Зубы стиснулись непроизвольно. Где они вышли. Куда могли уйти. Где все еще могли сидеть прямо сейчас. Дани ощутила знакомый азарт, пробирающий до такой плотной дрожи, что казалось, будто руки и ноги вибрируют в нетерпении. Она знала тут каждый угол, включая все потайные закутки церкви, так что у нее была парочка гипотез, которые не терпелось проверить.       Поток мыслей Дани прервался собачьим лаем, который бы не отвлек ее, если бы пес — это был дворняжка Панчо — не вбежал в поле ее зрения, будто угадав ход ее мысли. Нашел ублюдков первым, учуял — Дани сразу это поняла и бросилась следом:       — А ну стой, — бросила она, как выплюнула, понимая, что песик уж точно не послушается. Вдруг совершенно неожиданно ей на перерез с отчаянным криком «Панчо!!!» выбежала Рита, и Дани будто закоротило — она споткнулась на бегу, пока тормозила, чтобы не сбить девчонку, а потом тут же бросилась с новым рвением вперед, понимая, что Рита всерьез нацелилась нырять в горящее здание за собакой.       — Рита, нет! — выкрикнула Дани, но снова без особого смысла.       Хуже всего было не то, что Рита не остановилась на оклик. Хуже было то, что она была решительной, быстрой и очень маленькой. Поэтому она юркнула под перекошенные доски без какой-либо осторожности, сомнения и без малейшего препятствия. Дани потеряла ее из виду почти сразу, отчаянно выкрикнула «Mierda!» и ринулась следом, надеясь, что внутри все не так плохо, как выглядит снаружи.       — Рохас! — Бембе сорвался на крик, потому что нашел ее взглядом прямо перед тем, как она исчезла в огне.       Он тут же забыл о том, что помогал только что другим бороться с пожаром, ринулся туда, где видел Дани секунду назад, и бежал так рьяно, что с трудом затормозил у самого пламени, в которое она занырнула. Жар ударил в лицо, заставив зажмуриться. Перекрывая рукой лицо, чтобы суметь хотя бы приоткрыть глаза, Бембе попытался докричаться до нее: «Дани, Дани!». Но в ответ слышался только треск и скрежет дерева и низкий гул огня.       Дани слышала какие-то крики снаружи, но сейчас они не имели ни малейшего значения. Она оказалась внутри задымленного, покрытого копотью и дрожащего от температуры воздуха зала церкви. Натянула футболку на нос и рыскала глазами, держась ближе к стене по возможности. Искала Риту и еще кого-то, кто мог задержаться по глупости.       Если крики снаружи не отвлекали ее, то собственные мысли — очень даже. Видя пожираемый огнем свод зала, Дани испытала такой прилив злости, что воздух вокруг на секунду показался ей даже освежающим. За эту неделю она сама не раз помогала здесь. Еще больше сил вложили местные, а Дани и Хуан убили столько дней на поиск стройматериалов и работников. И все это горело сейчас, как ритуальное кострище, собранное наспех из веток. Такую злость она испытывала в последний раз после газовой атаки на гранд-отель «Кабальеро».       Пальцы сжались на рукояти ножа, а поиск виновного стал не попыткой решить возникшую проблему. Теперь она искала, на ком выместить свою злость. Дани почти не шевелилась, пробираясь вперед медленно, будто знала, что ее жертва вот-вот выдаст себя, и так и случилось. Боковым зрением она засекла движение — кто-то проскользнул между обломками, не глядя по сторонам, явно не рассчитывая, что сюда еще может кто-то сунуться. Громыхнул пустой канистрой — следы что ли заметал? Но это было даже не важно. Дани уже кралась следом, без единого звука и будто не нуждаясь ни в спасении от огня, ни в чистом воздухе — нырнула под объятую языками пламени балку, огибая мятежника сбоку, почти сливаясь с дымом, вышла ему за спину, наблюдая все это время за тем, как он суетливо прибирается. Подошла почти вплотную и опустила руку на его затылок. Из-за жара он, видимо, даже не сразу почувствовал касание, так что, когда дернулся, Дани уже крепко держала его за волосы. Будто восприняв его перемену движений, как сигнал, она рванула его на себя, запрокидывая его голову, а второй рукой отработанным движением всадила нож в мягкие ткани посреди нижней челюсти, протыкая насквозь голову. Но она будто бы утратила интерес к нему раньше, чем довела дело до конца — выдернула нож, отпуская тело, и уже отвернулась, будто его не существовало. Потому что вспомнила про Риту так же внезапно, как забыла о ней, оказавшись в горящем здании. Дани только дернулась, чувствуя нарастающую панику, и взгляд тут же наткнулся на нее, как будто туман ярости Дани рассеялся, открывая то, что он же от нее спрятал.       Часть конструкции крыши только что окончательно просела, придавив пространство под собой. Рита была там, и Дани не могла до нее дотянуться.       — Нет… нет-нет-нет, — забормотала Дани и кинулась вперед, упала на колени, хватаясь за доски, просовывая руку, но безрезультатно — пролезть не могла и не дотягивалась. — Рита! Слышишь меня? Рита!       Кажется, Рита слабо простонала, слегка наклоняя голову. В этот же момент небо разразилось громом, а затем хлынул дождь. Это все показалось Дани чем-то пророческим, так что она, при всей своей обычной скептичности, прошептала:       — Oku, Oluva del agua, de la vida y de la justicia, ayúdame. No dejes que la niña muera.       Пламя где-то рядом шипело, как рассерженная змея, но Дани старалась слушать дождь и не теряться, хотя руки задрожали, и на этот раз уже от испуга. Она обхватила балку, врезаясь в нее плечом, в попытке сдвинуть ее с места, чтобы расширить проход и дотянуться до Риты. Силы будто разом покинули ее, задача казалась невыполнимой. Дани в отчаянии упиралась ногами в пол, затем сделала попытку сдвинуть доски, ударом, но только ушибла плечо, чувствуя, как горлу подступает ком от желания бессильно расплакаться. И вдруг рядом возникла еще одна пара рук, и Дани увидела Бембе. Лицо его было трудно описать словами: он был в ужасе. То ли от того, куда влез, то ли от того, что нашел Дани, то ли от того, что и не надеялся ее найти.       — На счёт три, — скомандовал он, упираясь плечом в доски. Дани закивала и заняла ту же позицию с упором плеча в доски, но ниже, стоя на коленях. На счет три они оба надавили на груду досок, и та, наконец, поддалась. Слыша опасный грохот сверху, Дани приняла решение за секунду — бросила всю ношу на Бембе, а сама упала на живот и подтянулась на руках, пролезая к Рите.       — Я держу тебя, держу, — зашептала она быстро, слыша, как дрожит ее голос. Обхватив ее, Дани успела вылезти обратно в последнее мгновение. Из-за ее резких выходок чуть не придавило ее, а затем и Бембе, и из-за их вмешательства что-то в конструкции сверху окончательно нарушилось, и вниз кусками стали падать штукатурка и доски, не предвещая ничего хорошего.       — ¡Fuera! — рявкнул Бембе и толкнул Дани с Ритой на руках в стену, отпрыгивает в сторону и сам — на пол копьем рухнула горящая доска, разлетаясь на угольки и искры.       Дальше они побежали. Путь назад показался Дани вечностью, хотя, войдя в огонь, она будто бы за два шага добралась сначала до того негодяя, а затем еще за два — до Риты. Но Бембе шел рядом, прикрывая, отталкивая обломки и расчищая путь, так что они наконец выбрались на воздух, к людям.       — Здесь! — прокричал кто-то. — Рита!       Это были ее родители. Они подбежали слишком близко, не давая Дани прохода, будто не хотели, чтобы она выбралась из жаркого кольца пламени. Но Бембе проталкивал ее в спину, отводя тянущиеся к ним руки, пока они не сделали пару внушительных шагов, оказавшись на безопасном расстоянии. Дождь снова лил стеной, все лица вокруг сливались. Дани бережно передала Риту в первые же протянутые ей руки и тут же почувствовала, как Бембе впивается пальцами в ее плечи, ожесточенно, словно решил, что она сейчас бросится бежать от него. И вдруг, проморгавшись, Дани смогла сфокусироваться и увидела искаженные лица людей напротив себя. А потом мать Риты, державшая ее на руках, рухнула на землю так, что едва не выронила ее. Дани дернулась, чтобы поймать, но тут-то Бембе и удержал ее, неожиданно грубо и непреклонно. Это мгновение, в которое Дани не понимала, что происходит, продлилось, по ощущением минут пять, хотя на самом деле все происходило молниеносно. За падением последовал душераздирающий вой, и тут-то до Дани дошло, что Рита не открывает глаза и не шевелится. Она все еще машинально клонилась вперед, будто невольно пытаясь высвободиться от рук Бембе, ногами перебирала, словно вот-вот побежит, и запнулась в этот самый момент, хватаясь за руку Бембе, которой он обхватил ее спереди. Колени подкосились, и он подхватил ее, но Дани будто все еще не понимала до конца, что именно она видит перед собой. Она повернулась к Бембе в поисках ответа, а он так сдвинул брови, что в ночной темноте и в резкой тени от огня его глаза были совершенно не видны.       — Я же… — Дани запнулась, и Бембе в ответ слишком быстро кивнул. Ей показалось, что он неправильно ее понял, так что она попыталась снова: — Я же достала ее.       — Sí, mami, — тихо отозвался он, беря ее за плечи и сжимая уже нежнее, пытаясь ободрить ее. Дани нахмурилась еще сильнее и мотнула головой, отклоняясь от Бембе так, будто от него исходила вонь заблуждения.       — Она кивнула мне, — Дани затараторила это едва слышно, и Бембе попытался за плечи отвести ее в сторону от толпы. — Она мне кивнула, что слышит, — повторила она и вывернулась из его рук и ударила по ним.       — Дани, — предостерегающе позвал он.       Почему-то на секунду ей показалось, что он этом виноват, или что он хочет сейчас убедить ее, что она неправа. Но за ее спиной взвыли почти разом несколько человек, и ее это прошибло так, словно дробью выстрелили в спину, так что, когда Бембе снова шагнул к ней, ее лицо уже исказилось, колени подкосились, и она упала ему в руки совершенно безвольно. Бембе подхватил и усадил Дани на землю, и так они просидели несколько минут, в которые она уткнулась глазами в землю, уперлась в нее ладонями и рыдала, задыхаясь, с таким надрывом, что в какой-то момент Бембе стало казаться, что ей не становится легче. Когда он вернулся к этой мысли в третий раз, Бембе поднялся на ноги сам и, наклонившись к Дани, сжал ее плечо.       — Suficiente, — без попыток смягчить, тихо и непреклонно сказал он, машинально добавляя своему тону командную ноту. Почему-то четко понял, что только это сейчас и сработает.       Так и вышло: он тут же услышал, как Дани делает отчаянные, бесполезные в первые разы попытки сделать вдохи между всхлипами. Похлопал ее по плечу, дал еще секунд десять и протянул руку так, чтобы она увидела ее в поле зрения даже с наклоненной головой. И Дани повиновалась — приняла его руку и дала помочь себе подняться на ноги. Качнулась, и Бембе, стоявший перед ней, обхватил ее за локти, заглядывая в лицо без нежности или утешительной мягкости, а наоборот испытующе, словно проверял.       Они оба этого не заметили, но с момента пробуждение к этой минуте их словно переставили местами на доске. В Дани больше не было солдата или берсерка, а Бембе больше не искал в ее лице ответов и намерений — скорее оценивал ее, как неодушевленный материал, на пригодность. На самом деле просто пытался понять, способна ли Дани двигаться дальше без посторонней помощи. Дождь усиливался, прибивая пламя. Крики и плач постепенно утихали. Так что Бембе убедился, что Дани смотрит на него, и коротко мотнул головой, как бы сообщая ей, что они уходят.              Переулок встретил их глухой темнотой и странной, неестественной тишиной, как будто весь шум площади был заключен в какой-то пузырь, из которого они вышли, оставшись в тишине под дождем. Вода стекала с крыш, капала с балконов, разбивалась о булыжники под ногами, тарабаня по всем поверхностям с разной тональностью, сливающейся в успокаивающий монотонный звук. Дани шла, почти не глядя, машинально переставляла ноги, поэтому Бембе держался рядом: он не придерживал ее, но оставался на том расстоянии, которое успел бы сократить, чтобы подхватить, если Дани все же оступится.       Так что, когда из темноты вынырнул Хуан, они оба его не заметили, пока он сам не обозначил свое присутствие:       — Стоять, — скомандовал он и демонстративно положил руку на пистолет в кобуре на поясе.       Бембе остановился сразу, а Дани — с задержкой, то ли потому, что до нее сейчас все доходило медленнее, то ли машинально реагируя на знакомый голос без напряжения, которое Хуан мог вызвать у Бембе. Так или иначе, они оба стояли в переулке под дождем, а напротив них стоял Хуан, всем своим видом демонстрируя напряжение. Он смотрел на Дани долю секунды на случай, если она первой захочет сказать ему что-то. Но она молчала, так что он весьма охотно переключился на Бембе.       — Я так и знал, — выдохнул он, расстегивая кобуру и кивая Бембе подбородком. — Стоило тебе объявиться — и у нас уже налет.       Бембе сначала будто не понял намека — все мысли в голове еще были заняты пламенем, грохотом, криком матери и безжизненным детским телом. Но потом до него все же дошел смысл слов Хуана, и лицо его стало жестче, холоднее.       — Ты серьезно сейчас? — спокойно спросил он.       — Абсолютно, — Хуан шагнул ближе. — Я теряю след этих ублюдков, возвращаюсь — и натыкаюсь на тебя. Хочешь назвать это совпадением?       — Sí, — резко ответил Бембе.       — Не в мою смену, cabrón, — фыркнул Хуан и достал пистолет, наставляя его на Бембе.       Дани безучастно стояла рядом, и даже поднятый ствол не особо повлиял на нее. А Бембе отреагировал, и довольно радикально. Он шагнул навстречу выставленному пистолету и остановился так близко, что холод металла почти коснулся его груди. Хуан отреагировал на это, приподняв руку выше, и, когда пушка была уже в районе его шеи, Бембе оскалился и сам наклонил голову вперед, прижимаясь к дулу подбородком, затем чуть повернул голову, как будто устраиваясь удобнее.       — Тогда стреляй, — тихо сказал он. — Раз уж по-твоему это что-то исправит.       Хуан оскалился тоже и вскинул голову, подставляя лицо дождю, будто лучше хотел разглядеть открывшуюся ему картину. В этот момент Дани увидела его будто бы впервые. Он был не просто зол, не просто подозрителен. Это было желание. Найти виновного. Наказать. И Бембе для этого идеально ему подходил.       Это сразу привело ее в чувства. Дани шагнула вперед и ударила Хуана в плечо, сбивая линию прицела.       — Ты охренел?! — голос сорвался на хрип.       Пистолет Хуана и челюсть Бембе отделились, но Хуан остался стоять с направленным на него пистолетом, только перевел взгляд на нее — тяжелый, осуждающий.       — Ты вообще понимаешь, что происходит, Jefe? — процедил он. — Или тебе сейчас не до этого?       — Мне сейчас как раз до этого, — огрызнулась она, становясь между ними. — И он тут ни при чем.       — Конечно, — хмыкнул Хуан, выражая то ли снисхождение, то ли сарказм своим тоном. — Конечно, не при чем.       Дани на секунду потерялась, потому что почувствовала, как изменилась динамика между ними. Речь теперь шла уже не о командовании, иерархии или безопасности. Это было личное. Она открыла рот, но не смогла подобрать слов. Бембе выдохнул медленно, почти устало. Как будто отодвинул всю эту сцену от себя и посмотрел на нее со стороны. Он не двинулся в сторону от наставленного на него пистолета и не потянулся к Дани. Даже не посмотрел на нее сразу. Сначала на Хуана, спокойно и тяжело, без тени шутки. А потом сделал паузу, словно собирался показать фокус и рассчитывал, что все зрители во внимании, и чуть наклонил голову в сторону Дани.       — Рохас, — произнес он негромко. Этого оказалось достаточно, чтобы она автоматически подняла на него глаза. — Идем, — продолжил он тем же ровным голосом. — Тебе нужно отдохнуть. Отмыться от сажи. Проверить, есть ли ожоги.       Это было сказано ровно, без давления, не как просьба или предложение. Просто формулировка, в которой не было места для спора. Пауза была короткой, но во время нее Хуан успел что-то понять. Не по словам, а по тому, как Дани смотрит. Как будто зацепилась за этот голос, как за ориентир. Как будто ей предложили выход, и она была на него согласна. Следом за его догадками она кивнула, спокойно, без внутренней борьбы, которую Хуан ожидал увидеть.       — Мы обсудим это завтра, — бросила она через плечо, уже разворачиваясь. — На сегодня мы закончили.       Она не посмотрела на него. Но Бембе выдержал еще мгновение и поймал взгляд Хуана. В лице Бембе не было ни торжества, ни насмешки, только жесткое, предельно ясное послание: сейчас она сделает, как я скажу, нравится тебе это или нет.       Хуан опустил пистолет обратно в кобуру и проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом.