Второй шанс для Санты

Итан приехал в торговый центр прямо из аэропорта. Город ещё только просыпался, окутанный предрассветным туманом, а в голове О’Брайена уже сложилась чёткая картина будущей шахматной партии. Билл, дядя Далласа, оказался именно таким, как он и представлял, когда разговаривал с ним по телефону: добродушным, суетливым и до безумия влюблённым в своё дело. Требование остаться инкогнито было принято беспрекословно. Но, если Билл видел в этом лишь причуду богатого эгоцентрика, то для Итана всё происходящее стало холодной необходимостью. Там, где один видел блажь, другой выстраивал защиту… В кабинете хозяина Итан выглядел как само воплощение успеха: кашемировое пальто, безупречная осанка, уверенный голос. Однако внутри всё натянуто, как струна: он ждал встречи, предвкушая её, подобно хищнику, выбирающему момент для атаки. Завершив разговор коротким, твёрдым рукопожатием, Итан ослепил старика своей фирменной улыбкой: – Не беспокойтесь, мистер Кейн. Я профессионал. Считайте это моим личным вкладом в сохранение рождественских традиций. ***** Сорок минут спустя, в тесной гримерке, Итан О’Брайен перестал существовать… Мужчина позволил себе редкую минуту тишины перед зеркалом: безупречный костюм, грим, борода – идеальная маска! Но, глаза… Даже сквозь линзы он видел в них отражение собственных желаний – живых, жадных, жаждущих игры. Итан намеренно выбрал карий цвет, чтобы запутать следы. Пусть ломает голову. Итан коснулся кончиками пальцев своего отражения, чувствуя, как в груди разгорается азартный, почти юношеский огонь. Выйдя в холл, Итан сразу выцепил из толпы знакомую фигуру. Даллас стоял у колонны. Обычный человек увидел бы просто скучающего охранника, но Итан чётко подметил профессионала в состоянии «красного кода»: осанка, особый разворот плеч и сканирующий периметр прищур. Итан почувствовал, как Даллас «споткнулся» взглядом о его фигуру. «Отлично!» – пронеслось в голове Итана. – «Ты видишь спектакль. Но, чувствуешь ли ты актёра?..» Весь день Итан наслаждался своей ролью. Он раскачивался на троне, говорил низким бархатным голосом, смеялся «хо-хо-хо». Но, по-настоящему, всё его внимание было приковано лишь к одному единственному человеку в углу зала. Он изучал Далласа так же пристально, как тот, в свою очередь, изучал его. Отмечал, как сжимается челюсть, когда «Санта» позволял себе не слишком характерный для подобного персонажа жест. Видел, как тот нервно поправляет рацию, чувствуя, что в этой «сказке» что-то глубоко, фундаментально не так. Под конец дня Итан позволил маске треснуть. Всего на секунду. Из-под пушистых бровей Санты на Далласа взглянул настоящий О’Брайен – хищный, властный, бесконечно заинтересованный. Это был взгляд человека, который уже наложил лапу на всё, что видит. Взгляд собственника, который предъявил свои права, ни у кого не спрашивая согласия… Он увидел, как зрачки Далласа расширились, как напряглось его тело. Связь была установлена… Игра началась! ***** Следующие дни превратились для Итана в самый захватывающий квест за последние годы. Его мир, привыкший к масштабам медиа-империи, сузился до границ торгового центра, где цель была только одна – вывести из равновесия самого невозмутимого человека в радиусе ста миль. Он начал с лёгких, почти невидимых уколов. Во время очередного обхода Далласом его периметра, Итан, проходя мимо, бросил эльфу: «…а хорошие охранники, как эльфы, всегда на посту, верно?» Он видел, как спина Далласа внезапно напряглась, а пальцы сжимавшие рацию, побелели. Но, это была не просто злость. Итан, мастер чтения людей, уловил нечто большее – смущение от такого внимания и… предательский интерес. Даллас не просто злился, он слушал. Каждая реакция стала подобно ярко вспыхнувшей искре в его руках. Когда Итан несколько раз «случайно» оказывался в подсобке рядом с Далласом и ловил на себе его взгляд, «Санта» ощущал, как тот замирает, чутко реагируя на его присутствие, на тщательно подобранный парфюм, и в груди разгоралась уверенность («он будет мой!»). Их молчаливый поединок брошенных в сторону друг друга взглядов, заставлял время остановиться, одновременно делая каждую секунду этой дуэли острой, как лезвие бритвы. В карих глазах Далласа бушевала буря – подозрение, раздражение, и… да, влечение! Горячее, запретное, от которого тот уже начал сходить с ума. «Он чувствует это. И это его бесит. Идеально!» – подумал Итан, сдерживая улыбку хищника. ***** Визит со стаканами горячего шоколада стал актом открытой атаки. Дверь в служебку была приоткрыта, как будто приглашение, которое Итан не мог проигнорировать. – Я тут подумал, что Вам тоже не помешало бы немного подкрепиться. Охрана – довольно энергозатратное дело. Когда Даллас медленно обернулся, Итан на мгновение забыл, как дышать. Без дистанции, без толпы, присутствие Кейна ощущалось как ударная волна. Его красота была суровой, опасной. По спине Итана пробежал холодок, а внизу живота вспыхнуло пламя, которое он уже не мог игнорировать. Он выдавил из себя очередную колкость про военную выправку, наблюдая, как лицо Далласа по-прежнему остается каменным. Но, глаза!.. В них бушевала буря! Ярость, стыд, любопытство, желание. – Вы тоже хорошо справляетесь. Для… любителя. Очень убедительно. Голос Далласа был сухим, но в нём слышалась вибрация натянутой струны. Это был прямой вызов. Итан почувствовал дикий восторг: он попал точно в цель! – О, это просто любовь к традициям, – ответил он, медленно отступая, наслаждаясь бешено скачущим пульсом. – И к по-настоящему хорошим историям. «Санта» ушёл, оставив Далласа одного с его мыслями и стаканом шоколада... Итан шёл по коридору, улыбка не сходила с лица. Это тебе не детская игра в кошки-мышки. Это – дуэль! И его противник оказался блистательным. «Интересно, какая история будет у этого Рождества», – подумал он, хотя в глубине души уже знал, что хочет, чтобы эта история была о них. ***** Вечер в подсобке у служебного входа стал точкой невозврата. Итан был измотан. Он скинул шапку, чувствуя, как влажные волосы липнут ко лбу. И тут в дверях появился он. Итан перехватил взгляд Далласа – тот скользнул по его открытой шее, по расстегнутому вороту костюма, и замер. Это был момент чистой, неподдельной близости, без толпы и почти без масок. – О, господин охранник. Принесли мне водички попить? Или пришли арестовать за нарушение рождественского устава? Итан знал, что провоцирует, знал, что идёт по краю. – Проверяю периметр, – отрезал Даллас, но голос его предал – хриплый, напряжённый. – Похвально. Но знаете, что я заметил? Итан сделал шаг вперёд. Красный бархат рукава почти коснулся униформы. – Каждый раз вы смотрите на меня так, будто я – минное поле. Он приблизился настолько, что почувствовал жар, исходящий от тела Далласа. Сердце Итана било рваным ритмом, а дыхание грозило потеряться в моменте. Его тихие шаги отдавали громоподобным эхом в собственных ушах. – А вы играете в игру, правила которой явно не знаете, – выдохнул Даллас. И в этом простом признании слышалась напряжённая искра. Итан едва сдерживал истерический смех триумфа. «О, я-то как раз знаю правила! Я их создаю. И ты уже на моей доске!» - мелькнула мысль. – Ммм?.. Я обожаю новые правила, – прошептал он, чуть наклонившись вперёд. – Особенно… когда игра стоит свеч. Разговор прервала рация… Даллас ушёл, не оглядываясь, но Итан видел, как напряжена его спина. Он знал: эта ночь для них обоих станет бессонной. Рождественская сказка заканчивалась. Наступало время реальных действий. Итан понимал, что зашёл слишком далеко, но азарт охотника уже не давал повернуть назад. Он жаждал увидеть, как этот ледяной панцирь разлетится вдребезги под его руками… ***** Корпоратив в отеле был финальным актом спектакля и личным адом Итана. Он стоял в дверях банкетного зала в тёмно-бордовом бархате, уже не совсем Санта, но ещё не Итан О’Брайен. Полумаска и борода давали последнее укрытие, а внутри всё горело одним вопросом: где Даллас?!! И он пришёл. В строгом чёрном костюме, с лицом, словно высеченным из гранита, Даллас был воплощением смертельной серьёзности. Итан ощущал его взгляд на себе, как физическое прикосновение, — тяжёлое, изучающее, полное той же одержимости, что пожирала его самого. Весь вечер Итан блистал в толпе: сыпал шутками, ослеплял своей публичной улыбкой, частично скрытой полумаской и бородой, но за этим фасадом его сознание было неотступно приковано к одному-единственному человеку. Он ловил каждый поворот головы Далласа, каждый жест, а их перепалки стали ритуалом, танцем на лезвии: – Вы сегодня особенно бдительны. Ждёте, что я украду оливку из коктейля? – Я жду, когда упадёт маска! – О, она крепче, чем вам кажется. В этих словах было всё: вызов, отрицание и скрытое обещание капитуляции. Итан видел, как в глазах Далласа гнев борется с чем-то тёмным и влажным. Это «что-то» заставляло кровь Итана бежать по венам со скоростью лесного пожара. И тогда случился совершенно дурацкий, но, для их дальнейшего взаимодействия идеальный случай. Чей-то неловкий поворот, толчок и брызги шампанского из собственного фужера полетели на маску… Со стороны Итана: инстинктивное движение руки, чтобы стереть влагу… – борода сдвинулась всего на долю секунды... Холодная жидкость струйкой стекала по подбородку, когда Итан увидел, как взгляд Далласа замер, цепляясь за открывшийся на миг фрагмент кожи. В голове пронеслась мысль: «Он узнал??? Нет…, но что-то заподозрил». В этом не было паники. Только обжигающая ясность: игра в прятки заканчивалась. Наступало время прямого действия. Он встретил взгляд Далласа через зал и увидел в нём не просто подозрение, а яростную, неистовую потребность понять. Это был момент, когда охотник сам попал в капкан собственного азарта. Итан кивнул в сторону лифтов и ушёл, не оглядываясь. Даллас последует. Это уже не ловушка, а взаимное притяжение. Оно сильнее разума и осторожности… В номере, стоя спиной к двери, Итан в тревожном предвкушении слушал, как та открывается, как замирает собственное дыхание. Голос Далласа, хриплый от напряжения: – Покажи лицо! – Нет, – ответил Итан, оборачиваясь. В этом отказе была вся суть: он не даст ответов, он даст только себя. Голое желание, воля, непокорность. – Сегодня ты не получишь ответов. Только вопросы. И, возможно… то, чего на самом деле жаждешь. А потом был поцелуй. Не прелюдия, а лобовое столкновение. ***** Грубость, с которой Итан толкнул его к стене и завязал глаза шелком, скрывала дрожь собственных рук. Вкус Далласа: кофе, гнев, чистая мужская агрессия – сводили с ума. Ответный укус Далласа был лучшим признанием в любви, на которое тот был способен в тот момент. Дальше шло медленное разоружение, ласки, принятие. Итан делал это с ледяной, отчаянной концентрацией мастера. Каждое прикосновение, каждый стон Далласа стали главными трофеями в тяжёлой битве характеров. Когда тот впервые сдался, обмякший и опустошённый, Итан испытал головокружение от ощущения сладкого запретного господства над этим человеком. Но, это был лишь первый слой… Проникая в него, Итан на миг потерял дар речи. Теснота, жар и одновременно шокирующая податливость тела, ещё час назад неприступной крепости… Это было не просто обладание. Это стало падением в бездну, где не существовало имен и статусов — только первобытное узнавание… Итан терял контроль, за который так отчаянно цеплялся всю жизнь. В момент кульминации, вжимаясь во влажную от пота спину, он выдохнул нечленораздельный звук — смесь триумфа, боли и осознания: это важно. Слишком важно!!! Когда всё кончилось, руки дрожали. Он одевался в тишине, слушая тяжёлое дыхание Далласа, видя лишь его слепую, беззащитную спину. Наклонившись, он всё же позволил себе единственную слабость — прошептал то, что в тот момент рвалась прямо из сердца: – Запомни: ты мой! Это не было клеймом собственничества, но лишь признанием своей, почти болезненной зависимости… Выйдя в пустой коридор, Итан О’Брайен, медиамагнат и мастер иллюзий, прислонился к стене и закрыл глаза. От него пахло по̀том долгожданного и поэтому бесконечно дорогого для него мужчины, сексом и собственным дорогим парфюмом. В кармане пальто лежал фрагмент полумаски Санты. Сам атрибут он оставил там. Нарочно… Как вызов. Как намёк на продолжение. Он выиграл ночь. Но, проиграл покой. Единственным вопросом оставалось: что он будет делать, когда этот молчаливый, яростный охранник с карими глазами решит найти его???