Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Прекрасные губы папочки коснулись моих, а затем он втянул мою нижнюю губу в рот, словно смакуя ее вкус. Он игриво прикусил ее, и мой кот мгновенно приготовился к игре. Поддавшись желаниям своего зверя, я позволил когтям выдвинуться из кончиков пальцев. Выпустив мою губу, папочка обхватил мое лицо своими ручищами и повернул голову под нужным ему углом, прежде чем уверенно поцеловать меня. Когда его язык скользнул в малейшую щелочку, я раскрылся навстречу, задыхаясь от прикосновения его дыхания, согревающего мою кожу. Папочка зарычал и завладел моим ртом, как изголодавшийся человек, пробующий мед после долгого поста. Я поднял руки и слегка поскреб его через великолепную копну серебристо-черных волос на груди, скрывающую мускулы более крепкие, чем у большинства молодых парней, которых я видел. Мои когти были острыми, но я старался не пускать кровь… ну, по крайней мере, не слишком сильно. Что такое пара меток любви между истинными? Они быстро заживут, но пока они остаются, мы оба будем знать, что принадлежим друг другу, и что наша близость была неистовой в своей страсти. Как гордый латинос, я никогда не стал бы стесняться своего огненного наследия или врожденной чувственности моего кота. Тем более с моим папочкой. Губы моего серебристого медведя покинули мои лишь для того, чтобы проложить дорожку по челюсти, шее и плечу. Он направил мои ноги вниз на кровать, приподнялся на коленях и посмотрел на меня сверху вниз. – Ты такой красивый, моя koshka. Я должен увидеть больше, – его руки уже были заняты моими брюками. Туфли улетели… куда-то. Брюки последовали за ними. Но мое белье – эти трусики пока остались на мне. Папочка облизнул губы, прижав широкую ладонь к моему эрегированному члену, зажатому в кружеве. – Столько сюрпризов. Не могу дождаться, когда узнаю о тебе побольше. – Узнаешь, папочка. У нас целая жизнь, чтобы делиться секретами, правда? – покачивая бедрами, я безмолвно умолял о продолжении, пока в моей груди нарастало мурлыканье. Кровать качнулась, его рука на миг исчезла, и я услышал звук расстегиваемой молнии. Зашуршала ткань, и рука вернулась, надавливая на мою плоть и поглаживая большим пальцем по кружеву. – Моя koshka мурлычет для своего папочки, da? Посмотрим, сможем ли мы усилить этот звук, – его прикосновения были твердыми и уверенными; он стянул с меня белье и наклонился, чтобы попробовать нектар, сочащийся с кончика. Мои глаза закрылись, руки заскользили по гладкой груди, покручивая собственные соски. Я извивался под этим искусным ртом. Dios mío (с исп. Боже мой). Этот рот. Прошлые любовники обычно либо принимали мой необрезанный член как норму, либо просто игнорировали этот факт. Но не мой папочка. Он потягивал край крайней плоти нежными укусами, а затем просунул внутрь язык. – Папочка! – я дернулся, приподнимаясь, когда мышцы пресса напряглись и скрутились, а по венам ударил огонь. Втягивая воздух сквозь зубы, я обхватил его голову, запустив пальцы в густые волосы цвета «соль с перцем». – No más (с исп. Хватит)! Ты хочешь меня убить, я полагаю. Улыбаясь, не выпуская меня изо рта, Фрэнки подмигнул и сделал несколько качающих движений, сильно присосавшись, прежде чем отстраниться. Он повернул голову, чтобы поцеловать складку в верхней части моего бедра, и ответил: – Я не пытаюсь тебя убить, иначе ты был бы уже мертв, но давай не будем об этом шутить. Я лишь хочу подарить тебе блаженство, koshka. Поклоняться твоему телу и показать, как сильно я тебя хочу. Черт. Моя грудь вибрировала, я замурлыкал еще громче. – В другой раз, папочка. Возможно, когда я смогу не торопясь изучить каждый нюанс твоего запаха и вкуса, исследуя в ответ текстуры твоего тела. Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты был внутри. – Как пожелаешь, – он подмигнул и подался вперед, чтобы снова поцеловать меня. Руки скользнули под мои бедра, подталкивая ноги вверх. Я надул губы, когда он отстранился, опираясь на одну руку, чтобы дотянуться до удобно стоящего на тумбочке флакона и выдавить лубрикант на ладонь. Мой кот одобрительно отозвался, когда Фрэнсис сначала поцеловал мой вход, лаская его и пробуя меня на вкус, а затем принялся покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедра, пока его пальцы ловко работали, растягивая и подготавливая меня. – О-о, папочка. Такой властный. Me gusta (с исп. Мне нравится). Заинтригованный тем, что он сделает дальше, я был счастлив просто лежать и позволять папочке вести на этот раз. Мои глаза закрылись на выдохе, все тело гудело от удовольствия. Sí(с исп. Да ), я еще возьму свое в следующий раз. Близость должна быть игрой, где ты и отдаешь, и берешь. А сегодня я собирался забрать все, что мой мужчина захочет мне дать. Его щетина щекотала почти до боли, пока папочка не спеша исследовал мои бедра, талию, живот... Он остановился только тогда, когда убедился, что я полностью готов. Я открыл глаза, когда папочка поднялся на колени и направил свой внушительный член к моему входу. – Папочка, такой большой. Как думаешь, он поместится? – я прелестно надул губы, и мой пульс участился от знающего блеска в его глазах, когда я начал дразнить его. – Думаю, ты убедишься, что мы подходим друг другу идеально, koshka, – его руки скользнули под мой зад, приподнимая меня, и он вошел в мое тело одним мучительно медленным, но уверенным движением. Заполнив меня сильнее, чем я когда-либо испытывал, он замер и подмигнул. – Видишь? Как будто созданы друг для друга, da? Его взгляд удерживал мой, пока он отстранялся, а затем начал искусно трахать меня. Сжимая бедрами его бока, я вцепился в его плечи – когти снова вышли, пока я крепко держался за него, а он качался во мне уверенными толчками. Время потеряло всякий смысл, и мир исчез. Остались только мы двое и этот момент. У меня перехватило дыхание, когда он наклонился, чтобы облизать мои соски – сначала прикусывая, а затем посасывая их, предварительно пройдясь по ним языком. Он уделял им почти столько же внимания, сколько и другой кот-оборотень. Но в нем чувствовалась первобытная сила, а не гибкая чувственность. Мой нос дернулся: кот зафиксировал запахи вокруг. Он пах дорогой кожей и выдержанным скотчем с ноткой корицы. Этот аромат стал еще отчетливее в тонкой пелене пота, выступившей на его груди и лбу. Горячее дыхание коснулось моих губ, когда папочка потянулся за новым поцелуем. – Ммм, – простонал я, когда его язык коснулся моего, прежде чем он отстранился. Снова приподнявшись, он встал на колени и вышел из меня, похлопав по бедру, чтобы я сменил позу. – Перевернись, koshka. На четвереньки, пожалуйста. Мой узел близко, и я хочу, чтобы нам было удобно, пока мы будем сцеплены. Черт возьми. Кто знал, что заботливость может быть такой сексуальной? – Sí(с исп. Да), папочка. Все, что захочешь, – я подмигнул и перевернулся, вставая на четвереньки, а затем игриво глянул через плечо, покачивая задом. Шлеп! Мои веки затрепетали, когда он игриво шлепнул меня, прежде чем снова войти и накрыть своим телом мое. Я выгнул спину от удовольствия, мои плечи и бедра извивались, стремясь усилить каждое ощущение. Я повернул голову, наши губы искали друг друга; мне пришлось вытянуть бок, чтобы дотянуться до него. Мы целовались, пока его бедра двигались в ровном, размеренном ритме, который быстро довел меня до предела. Его узел начал набухать, как и было обещано, и вскоре он стал слишком объемным, чтобы выйти, растягивая меня самым приятным образом. Он давил на мою «волшебную точку», заставляя меня кричать прямо ему в рот, пока я сжимал свой член и дергал его. Его рука накрыла мою, прерывая поцелуй. – Моя, koshka. Не отвергай меня, мой медведь слишком близко. Я содрогнулся в экстазе, молнии пробежали по позвоночнику прямо к яйцам. Разорвав поцелуй, я выкрикнул его имя, но не смог выдавить больше ничего, прежде чем кончил, изливаясь прямо в его кулак. – Фрэнки... – Da, koshka. Ты сделал мне подарок? – он поднес руку к лицу, и облизал ладонь подчистую, а затем прибавил темп, двигаясь быстрее в погоне за собственной разрядкой. Когда горячее семя заполнило меня, он впился зубами в мое плечо, заявляя права на меня, а затем извернулся настолько, чтобы позволить мне укусить его в ответ. Повезло ему, что я гибкий, как акробат. Мой кот зарычал, и я вонзил зубы в его плечо. Я восторженно хихикнул, чувствуя, как над нами устанавливается связь, но мое тело начало побаливать – и не в самом приятном смысле. – Папочка, мы не до конца продумали эту позу. К счастью, у тебя широкие плечи, а я благословлен длинной шеей, не так ли? Обняв меня, как нечто драгоценное, он осторожно уложил нас на кровать, перекатывая на бок и обнимая меня сзади «ложечкой». – Da, возможно, я не слишком хорошо продумал позу для брачных укусов. Но мы справились. Моя koshka весьма... гибкая. Да, «гибкая» – лучшее слово. – Просто подожди, папочка. Ты еще ничего не видел. – С нетерпением жду новых открытий, koshka, – он поцеловал меня в затылок, а затем уронил голову на подушку, уткнувшись носом в мои волосы. Лежа там, связанные узлом, я чувствовал... хмм. Не «целостность», потому что я никогда не был «половинчатым» человеком. И если бы у меня была вторая половина, инь для моего ян, то это определенно был бы мой близнец. Нет... мы с моим папочкой были двумя полностью сформировавшимися, взрослыми мужчинами, которые подошли друг другу и дополнили друг друга. Став парой, наши тела образовали новую, более богатую реальность – союз двух самодостаточных личностей, которые слились в новую мощную сущность. Ay, dios mío(с исп. О, боже мой). Мы были идеальным дуэтом. Sí, me gusta(с исп. Да, мне это нравится). Улыбнувшись своей глупости, я отбросил мысли и заглянул в свое сердце. Внутри бушевало столько чувств, что было трудно выделить какое-то одно для анализа. Но я это сделаю, или хотя бы попытаюсь. Важно понимать и знать; это поможет мне полностью запечатлеть это воспоминание, чтобы потом, когда я его вызову, я ощутил все это заново всеми пятью чувствами. Запахи уже были заперты в памяти – мой кот об этом позаботился. А вот чувства? Это уже работа для моего человеческого мозга. Хм, а как бы я рассказал об этом Начо, если бы пришлось описывать эти чувства mi hermano(с исп. моему брату)? О, sí. Yo sabía. (с исп. О, да. Я знал). Это было почти как те ослепительные вспышки света и драмы праздничных фейерверков, на которые мы обожали смотреть в Новый год на Копакабане. Почти. Те огни в Рио-де-Жанейро были яркими, красочными и muy dramático (с исп. очень драматичными). Но... это все равно не описывало должным образом глубину моих чувств. Как описать грудь, наполненную фейерверками, но при этом и благоговением? Sí(с исп. Да). Это было похоже на священный трепет, который омывал меня, наполняя сердце мирной радостью, когда я зажигал свечу en la iglesia (с исп. в церкви), а лучи солнечного света лились сквозь витражи, будто сама Дева Мария помазала меня. Благословила меня. Sí(с исп. Да). Именно так. И фейерверки тоже. Оба этих образа давали мне способ описать чувства, когда Начо спросит меня об этом позже. А он спросит. Я не стану рассказывать ему об искусной любви mi papi(с исп. моего папочки) или об изысканной страсти, которую мы разделили в тот момент. Нет, это только для меня. Но мои собственные чувства и реакции? Ими я поделюсь. Счастливый вздох вырвался у меня, когда папочка крепче обнял меня за талию, уткнувшись в шею и запечатлев поцелуй на метке, которой он меня отметил. От того, как он провел по ней зубами, мой член попытался приободриться, выказывая интерес, а по позвоночнику пробежала восхитительная дрожь. Будь я на несколько лет помоложе, может быть... Я не утратил способности быстро восстанавливаться, но никто не бывает настолько быстрым, если только они не пребывают в первом расцвете юности. – Ay, papi, no(с исп. Ах, папочка, нет). Я полностью истощен, моему телу нужно восстановиться. – А-а. Значит, тебе это нравится, koshka. Приятно знать, – он снова издал этот рычащий звук в горле. Сексуально. Этот мужчина – чистый огонь. – Подожди, пока я не освобожусь, папочка. Я буду дразнить твою метку, и мы посмотрим, как ты отреагируешь. Должен предупредить, это посылает по телу восхитительный трепет восторга, – и как же мне будет весело показывать ему это. – Это я должен испытать на себе, da? С нетерпением жду возможности позволить тебе делать со мной все, что захочешь, koshka. После того как мы отдохнем и переберемся в более подходящее место, чем спальня моего сына. Смех пузырьками поднялся из моей груди. – Dios mío(с исп. Боже мой). Что они о нас думают? В спешке я совсем забыл про твою семью. Встреча с тобой была... неожиданной и немного ошеломляющей, – поглаживая его руку, я взглянул через плечо, чтобы встретиться с ним взглядом. – В хорошем смысле, правда? Мы открыли чудо сегодня, ты и я. Удивительный опыт, о котором я даже не смел мечтать. – Разве? Da, не могу тебя винить. Истинные пары – такое редкое благословение, хотя мои сыновья об этом не знают. Они падали, как домино, когда Судьба подбрасывала их суженых им на пути, одного за другим. Я не мог поверить, что моя семья так благословлена, но доказательство тому – мои внуки. Я уже почти перестал надеяться на это для себя. Я был готов остаться один, если не найду свою истинную пару – именно об этом я думал перед тем, как прийти сюда сегодня. Забавно, как судьба устроена, как вовремя все это случается. – Sí. Yo entiendo(с исп. Да. Я понимаю). Знаешь, как люди говорят... какая там английская фраза... «Когда свиньи полетят»? Или если кто-то говорит что-то невероятное, ему отвечают: «А я тогда Санта-Клаус». Или еще проще: «Поверю, когда увижу». У нас с Начо есть своя поговорка. Yo lo creo. По-английски это «I believe it» (в переводе. Я верю в это). С тем же подтекстом: «Ага, конечно, сейчас моя суженая пара как раз в дверь войдет». Если бы ты сказал мне это час назад, я бы ответил «yo lo creo» без единого грамма веры в сердце. – Возможно, Санта настоящий, koshka, потому что вот он я. Я пришел, da? – О да, ты пришел, папочка, – я принюхался. – И теперь твой сын и его пара это почувствуют и, вероятно, умрут от ужаса. Не волнуйся, mi amor(с исп. моя любовь). Я возьму вину на себя. И если кто-то из твоих парней вздумает нас дразнить, я просто облизну губы и скажу им, что не мог оторвать рук от своего горячего папочки. Это должно заставить их замолчать, верно? – С остальными сыновьями – да. Но Миша? У этого мальчика хорошее чувство юмора. Ему может понадобиться время, но подколы будут. Нам лучше подготовиться. А потом и другие сыновья присоединятся. Но это будет знаком того, что они принимают тебя в наш клан. Они устраивают «проверку на прочность» только тем, кто им дорог. – Им лучше быть поосторожнее, мой кот любит играть. Любая попытка подколоть вернется к ним в десятикратном размере, я ничего не могу с собой поделать. Это кошачья натура. Пусть дразнят. Я буду угрожать им рейдом по их спальням. Один за другим – и я дождусь момента, когда они перестанут этого ожидать – мы нанесем визит и обойдемся с их кроватями так же, как с кроватью Миши. Это будет справедливо. Важно не выделять любимчиков среди твоих сыновей, sí(с исп. да)? Густой звук его низкого, рокочущего смеха заставил меня снова замурлыкать. Я удобнее устроился в его руках, и мы снова замолчали. Наслаждаясь моментом и борясь с желанием ущипнуть себя, хотя узел, пульсирующий во мне, и так подтверждал, что все это по-настоящему. Боже, и у меня впереди целая жизнь, которую я разделю с этим мужчиной? Я благословлен богами, это единственное разумное объяснение тому подарку, который я получил в лице моего серебристого медведя-папочки. Я не ожидал найти свою пару сегодня – честно говоря, я вообще не хотел идти сюда. Перспектива провести время либо с толпой пьяных ирландцев, либо в большой компании семейных пар не казалась заманчивой. Даже в человеческом облике запахи в тесном помещении, заполненном таким количеством людей, были слишком интенсивными для меня. Но ради Начо я это сделал. Мой брат – душа компании, он обожает смешиваться с толпой, общаться и заниматься всеми этими социальными штуками. Я же счастливее всего чувствую себя дома. Если бы я не пошел с ним, я бы сейчас свернулся калачиком в своем любимом месте… На кресле у окна, где мой кот мог бы греться на солнышке, пока я читаю книгу. В бывшем любимом месте. Мое новое место теперь здесь, в объятиях папочки. Но Начо заставил меня. Он считал важным выразить почтение Боссу О’Мэлли после того, как мы помогли направить команду по верному следу, чтобы спасти его. Да и мы оба прониклись симпатией к этим славным русским. Эти медведи – добрые и достойные люди, судя по тому, что я видел. И то, как они уважают mi amigo(с исп. моего друга) Ривера, позволяя ему быть тем, кем он хочет, вызывало у меня уважение к ним. Мои мысли прервал мягкий толчок: папочка поцеловал меня в затылок, отстраняясь бедрами. Узел спал, и он вышел из моего тела с непристойным хлюпающим звуком, который нарушил безмятежную тишину в комнате и заставил меня хихикнуть от такой дерзости. – Прости, koshka. Я почувствовал, что узел сократился, и, полагаю, мы засиделись. Послушай, в доме стало совсем тихо. Я с неохотой скатился с кровати, поднялся на ноги и начал оглядываться в поисках одежды, стараясь игнорировать липкую жидкость между ягодиц. Секс – это прекрасно и чувственно. Самое чудесное, что могут разделить двое. Но жидкости? Не очень. Они противные, и сейчас мне больше всего на свете хотелось горячей ванны. А следом – прохладных простыней и теплого тела моей пары. Папочка скользнул в свои брюки и протянул мне мои. – Вот, держи, они почему-то оказались на этой стороне. – Неудивительно, папочка. Ты был сущим зверем, когда раздевал меня. Р-р-р! Подмигнув, я послал ему воздушный поцелуй и натянул брюки. О трусиках я не беспокоился – суну в карман, когда найдутся. Сейчас мне хотелось поскорее одеться и найти ванну, в которой можно будет поваляться. Когда мы были готовы, я брызнул в воздухе освежителем, который заметил на комоде, надеясь, что он перебьет аромат eau de spunk (с исп. спермы). Сморщив нос, я провел рукой по языку, почувствовав вкус искусственного апельсина, который не скрыл, а лишь лег вторым слоем поверх нашего запаха секса. Ну, мы хотя бы попытались. Я еще раз огляделся, но своих трусиков так и не увидел. Пожав плечами, я взял папочку за руку, и мы вышли из комнаты. – Ты был прав, здесь никого. Думаешь, мы их распугали? Мы вели себя тихо, но они все равно должны были понять. Если никто другой не почувствовал запах нашего секса, то Начо – уж точно. Папочка кивнул в сторону улицы, когда мы вышли из дома. – У О’Мэлли здесь дома по всей улице, уверен, они просто перенесли вечеринку туда. Заглянем к ним, чтобы извиниться? Может, поздороваемся со всеми, а потом вежливо удалимся? Я задумчиво надул губы. Хотелось ли мне видеть людей прямо сейчас? Черта с два. Но для папочки было важно повидаться с семьей, хотя бы на пару минут. И как важному человеку, ему нужно было показаться на глаза О’Мэлли. Политику я понимал. И семейные узы тоже. Просунув руку под его локоть, я прильнул к своему мужчине, пока мы шли по тротуару. – Sí(с исп. Да), папочка. Давай обойдем всех. Но недолго, ладно? Мне нужна ванна, а потом – еще больше времени в постели с тобой. В его глазах вспыхнуло желание. – Da. Мы все сделаем быстро. Но только если мне разрешается посмотреть, как ты принимаешь ванну. У меня есть кое-что, что поможет мне не задерживаться в гостях, – розовый кончик его языка прошелся по верхней губе, пока он копался в кармане, а затем выудил оттуда горсть черного кружева. Когда он поднес мои потерянные трусики к лицу и с удовольствием вдохнул их запах, я замурлыкал, а мой член дернулся от интереса. – О-о. А ты грязный мальчик, папочка. Me gusta(с исп. мне это нравится).