Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Мы были в гостиной и показывали семье Фрэнки фотографии из Майами. Те, что подходят для приличной компании, разумеется. Наши личные снимки останутся только для нас двоих. Рассматривать фото с нашего «бебимуна» на большом экране телевизора было весело, но наблюдать за реакцией его сыновей, когда они увидели видео, где мой Фрэнки репетирует сальсу, пока готовит мне завтрак – это было золото высшей пробы. В разгар их свиста, подколов и смеха, я внезапно выпрямился и принюхался. Что-то было не так. Здесь был кто-то... кто-то чужой. Все они всегда были начеку, поэтому мгновенно замолчали, осознав, что я почуял неладное. Не давая никому шанса среагировать, я вскочил и обернулся прежде, чем папочка успел заметить движение. В отличие от огромных медведей, при обороте у меня порвалась только рубашка. Брюки я легко скинул, молнией метнувшись на кухню. – Данте! Черт возьми, Вас, за ним! – я услышал рык Фрэнки, который бросился следом, но я уже вышиб дверь кухни и прыгнул в атаку. Несмотря на округлившийся животик, я легко перемахнул через стойку и впечатал чужака в пол. От незваного гостя пахло речной водой, что напомнило мне о том самом слепом пятне в охране, которым мы так и не занялись в суматохе моей беременности. Рыча на человека, посмевшего нарушить святость моего дома, я стоял у него на груди, вонзив когти в плечи, когда зажегся свет. Я узнал его запах еще тогда, когда пустил ему кровь, поэтому не удивился, увидев лицо Артема Станислава, который в ужасе пялился на меня снизу вверх. – Назад, koshka. Можешь отпустить его, все в порядке. Мои уши пару раз дернулись на голос Фрэнки, но я позволил себе еще одно угрожающее шипение, прежде чем отойти в сторону, пока Фрэнки и его сыновья заполняли кухню. Василий помог Артему подняться, а я прошелся туда-сюда, выплескивая излишки энергии и адреналина, затопившего тело. Только когда я ткнулся головой в ногу папочки, и он почесал меня между ушами, я начал успокаиваться. Не сводя с меня глаз, Фрэнки махнул большим пальцем через плечо. – Ведите Артема в гостиную. Мы с Данте присоединимся к вам через минуту. Но сначала – принесите кто-нибудь его штаны. Они поспешно увели Артема, а мы дождались штанов, прежде чем я принял человеческий облик. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы чья-то рука просунула мою одежду. Пока Фрэнки забирал ее, я перекинулся и отбросил волосы за плечо. – Прости, папочка. Я не хотел тебя пугать, но мой кот быстрый и яростный. Никто – будь то друг или враг – не прокрадется в наш дом незамеченным, – я пробормотал пару ласковых слов на испанском, натягивая брюки. Ожидая нотации, я попытался пройти мимо него, чтобы отложить спор до момента, когда смогу расспросить незваного гостя. Но Фрэнки быстрым шагом преградил мне путь и поймал за бедра. – Собрался куда-то, Данте? – я густо покраснел и отвел взгляд в сторону. – Посмотри на меня, koshka, – не в силах сопротивляться этому властному тону, я виновато встретился с ним глазами. Но вместо осуждения я увидел понимание и уважение. – Ты молодец, Данте. Защищать семью – это всегда правильно. Но в следующий раз я прошу только об одном: жди подкрепления. Я знаю, что твой кот – свирепый хищник, но ты – мой беременный суженый, и я волнуюсь. Да даже если бы это было не так, я всегда требую, чтобы мы работали в команде. – Sí. Безопасность превыше всего, я понял. Мне неловко, что я об этом не подумал, но в пылу момента я испугался за нашу безопасность. – Da. Я понимаю, koshka. И я не сержусь. Я горжусь тем, что у меня такой сильный суженый. Никогда не стесняйся меня, Данте. Ты – мое все. После короткого, но нежного поцелуя Фрэнки кивнул в сторону двери. – Ну что, пойдем, узнаем, какое такое срочное дело заставило молодого Артема пробираться через нашу заднюю дверь? Я кивнул, он подставил мне локоть и торжественно проводил меня обратно в гостиную. Когда мы вошли, Павло сидел рядом со своим братом. Его милое лицо было наполнено тревогой. Этот застенчивый омега раскрывался медленно, и только рядом с детьми он по-настоящему расцветал. Василий стоял, ожидая, пока мы сядем, прежде чем заговорить. – Спасибо, что не убил брата Павло, Данте. Мы ждали тебя, чтобы дать ему возможность объясниться, потому что он – друг. Хотя все мы согласны, что способ его появления здесь подозрителен. – Это, правда, – кивнул я. – Но друг входит через парадную дверь. Только враг прокрадывается с черного хода. По крайней мере, таков мой опыт. Василий поднял руку. – Согласен. Будь это любой другой Станислав, я бы первым выпустил ему кишки. Мой Фрэнки жестом велел сыну сесть. – Всем выдохнуть. Расслабьтесь. Артем доказал, как и наш Павло, что он не похож на остальную свою семью. Артем, назови мне хоть одну вескую причину, по которой ты прокрался в мое поместье сегодня вечером. Учитывая, конечно, что я позволяю это только из-за нашего прошлого. Артем сглотнул, выглядя неуверенным лишь долю секунды, а затем выпрямился и заговорил ясным, уверенным тоном. – Простите меня, Дон Фрэнсис, но я не смел показываться рядом с вашей собственностью. У моего отца повсюду глаза, он не должен узнать, что я здесь. Мне нужна ваша помощь, сэр. Заинтересовавшись, я придвинулся ближе к Фрэнки, а тот кивнул. – Продолжай, Артем. Ты не раз помогал моей семье. Скажи, что я могу сделать для тебя такого, чего не может твоя семья? – Вы можете помочь мне уничтожить мою семью. Несколько человек ахнули от его тихого заявления, а милый маленький Павло просто задрожал. Фрэнки и глазом не моргнул. – Рассказывай. Бросив извиняющийся взгляд на каждого омегу в комнате, Артем снова посмотрел на Фрэнки. – Дон Фрэнсис, несколько дней назад я обнаружил, что мой отец при помощи моего брата Уриэля содержит нелегальный бордель для омег. Копнув глубже, я выяснил, что проститутки там находятся не по своей воле. Это секс-рабы, которых завезли под ложными предлогами. Я не сдержался и зарычал. – Где эти так называемые проститутки? Немедленно веди меня к ним! Фрэнки положил руку мне на бедро и сжал, незаметно подмигнув, прежде чем снова повернуться к Артему. – Ты абсолютно уверен в этой информации? Ты ведь понимаешь, о чем просишь? Это начнет войну между нашими семьями. Мы дважды уклонялись от этой пули за последние несколько лет, но теперь ты хочешь, чтобы я поднес спичку к открытой бочке с порохом. Чикаго не выдержит того дерьма, которое начнется из-за войны между нашими кланами. Мы все еще разгребаем последствия тех лосиных стерв. Артем подался вперед и хрустнул костяшками пальцев. – Это приведет к войне только в том случае, если мой отец или Уриэль выживут. Я полностью осознаю, о чем прошу, сэр. Но все, о чем я могу думать, вспоминая тех мужчин в плену, которых заставляют продавать себя… А что, если бы это был Ангел? Или Павло? Я бы вырвал глотку любому, кто попытался бы так продать моих братьев. Он на несколько секунд опустил взгляд в пол, а затем снова посмотрел на Фрэнки умоляющим взором. – После того, как моя семья обошлась с Ангелом… И той жестокости, от которой вы спасли Павло… Я не верю, что моя семья со временем не начнет относиться даже к родным омегам так же плохо, как к тем, кто в борделе. Я не могу рисковать. У меня есть кузены-омеги, племянницы, племянники… Что будет с ними? Это нужно прекратить, и единственный способ – это смерть тех негодяев, что стоят у власти. Фрэнки потер подбородок, обдумывая страстную речь Артема. – Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе устроить переворот. И что, поставить тебя во главе Станиславов, когда все закончится? Покачав головой, Артем полез в карман и достал телефон. – Нет. С меня хватит этой семьи. Те, кто останется в живых, пусть грызутся между собой. Мне плевать. Честно говоря, даже само имя Станислав мне теперь противно. Позвольте мне кое-что показать. Он коснулся экрана и передал телефон Джоуи, который нахмурился от увиденного и передал его дальше. Когда очередь дошла до нас, я был готов убивать: на фото был печальный, затравленный молодой омега, лицо которого наполовину было покрыто синяками. Артем печально кивнул, услышав рык Фрэнки. – Это лишь одно из фото, которые я сделал в борделе. В том файле, что вы смотрите, их больше, но… Я не рекомендую просматривать их все, если вам дорог сон. Схватив Фрэнки за руку, я изо всех сил старался удержать кота внутри. – Мы должны помочь ему, папочка. Мы должны спасти их всех. Я присоединюсь к любой спасательной операции или даже пойду сам, если никто другой не захочет. Станиславы не смогут обвинить тебя, если бордель разнесу я. – Нет, koshka. При всей моей благодарности за эти слова, боюсь, все не так просто. Теперь ты – Новак, и твой выбор отражается на нас всех. Но так уж вышло, что я встану рядом с тобой. Подобная мерзость не должна оставаться безнаказанной, не в моем городе. И нигде, если я могу хоть что-то сделать, чтобы положить этому конец.