Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Я кипел от ярости всю дорогу домой. Я знал, что Фрэнки прав, но от этого было не легче. Dios mío(с исп. Боже мой). Лицо этого юноши. Уайатт. Я буду нести его боль и унижение в своем сердце, а его имя и лицо – перед глазами, пока он не будет свободен. А если мы не успеем? Да помилует Господь душу этого мистера Федоровича и всех остальных, чей запах я там учую… Потому что я выслежу их и сдеру кожу с их костей. Эти brutos(с исп. грубияны, скоты) будут молить о смерти задолго до того, как она, наконец, придет. У меня нет жалости к подонкам-задирам, которые обижают омегу только потому, что думают, будто им это сойдет с рук. – Koshka. Расслабься ради меня. Ты делаешь себе больно, любовь моя, – я вздрогнул от прикосновения Фрэнки, заморгал и, оглядевшись, понял, что мы уже благополучно дома. Я посмотрел вниз, туда, где он разжимал мой кулак, и сквозь стиснутые зубы втянул воздух. Разжав ладонь, я задвинул своего кота поглубже и подождал, пока когти втянутся. Фрэнки достал из кармана льняной платок и обернул его вокруг уже затягивающихся ранок – там, где мои когти пронзили кожу. Я дождался, пока он закончит возиться и запечатлеет поцелуй поверх импровизированной повязки, а затем наклонился и поцеловал его в щеку. – Спасибо, папочка. Ты так хорошо обо мне заботишься. Обеспокоенные глаза смотрели на меня с не менее встревоженного лица. – Данте, я знаю, это трудно, но ты должен отгораживаться от тяжелых вещей, пока не придет время с ними разобраться. Хорошо, что теперь у тебя есть я. Мне страшно представить, как ты справлялся без меня. Мой милый котенок – яростный хищник, который не скрывает своих чувств. Удивительное сочетание контрастов. Da, я буду заботиться о тебе лучше всех. Водитель уже вышел из машины и поспешил скрыться. Когда мы вышли, я вскинул бровь, увидев пару вооруженных людей, стоящих прямо у открытой двери гаража. Я не стал спрашивать – было очевидно, что Фрэнки усилил охрану после того, как наша машина «засветилась» рядом с заведением Станиславов. Особенно таким неприглядным, которое полагалось держать в секрете. Фрэнки взял меня за руку. Мужчины исчезли из виду, когда большая дверь с грохотом начала опускаться, а мы пошли через гараж к семейному входу. Он помедлил, прежде чем открыть дверь в дом, повернулся ко мне и, подняв наши сцепленные руки, поцеловал мои пальцы. – Сделай еще один вдох, Данте. Оставь тьму снаружи, и пусть тепло нашего дома и семьи принесет тебе покой. Это единственный способ видеть то, что видим мы, и справляться с работой, которую мы должны выполнять. Обещаю, мы не оставим тех омег страдать ни секундой дольше, чем необходимо. Закрыв глаза, я кивнул, набрал полные легкие воздуха и медленно выдохнул, открывая глаза с робкой улыбкой. – Ay, papi(с исп. Да, папочка). Теперь я готов. Пойдем, найдем то самое тепло и покой, которые ты обещаешь. К счастью, это самое «тепло» чуть не сбило нас с ног в виде двух крошечных козлят, не успели мы сделать и нескольких шагов внутри. Пытаясь избежать столкновения, они резко заложили вираж и заскользили по плитке. В идеальном синхроне оба плюхнулись на зады, используя передние копытца как лыжные палки, отчаянно стараясь не впечататься мордами в стену. Я сам удивился тому, как смех вырвался из моего горла при виде этих трюков. Младшие братья Гэри, пара активных десятилетних близнецов, никогда не переставали забавлять. Прижавшись к своему папочке, я смеялся до слез, когда вместо стены они врезались друг в друга и покатились кубарем – комок из длинных ног и козьих шкур. Я успокоился только тогда, когда услышал возмущенное блеяние и увидел две пары смущенных глаз, уставившихся на нас. Подавив остатки смеха, я присел на корточки и раскрыл объятия. – Идите сюда, сумасшедшие tontitos(с исп. глупышки). Падрино нужны обнимашки. Сын папочки, Джоуи, был первым, кто окрестил меня «Падрино» – ироничная игра слов от «Крестного отца», раз уж я теперь супруг Дона. Сначала я не понимал, почему он расспрашивал меня о разных формах обращения к старшим членам семьи en español(с исп. на испанском языке), но искорки в его глазах, когда он услышал «Падрино», решили мою судьбу. Теперь так меня называла вся семья. И мне это безумно нравилось. Кроме того, было правильно, чтобы у малышей было имя для меня. Уважение – хороший урок, который стоит выучить пораньше, и мне было очень приятно, что Джоуи не поленился придумать для меня уважительное, но при этом веселое обращение. Я отвлекся от своих мыслей, когда в меня врезался целый ворох пушистых козлят. Они едва не сбили меня с ног, облизывая подбородок и счастливо блея. Обняв их за упитанные бока, я улыбнулся от всего сердца. Меня переполнили те самые мир и тепло, что обещал Фрэнки, пока я прижимал к себе этих егозистых tontitos(с исп. глупышек). – Так, ну все, хватит, – папочка тепло усмехнулся, погладив каждого по макушке, когда они попытались меня повалить. – Дайте вашему падрино передохнуть. До меня дошли слухи, что на ужин к нам придет «секретный шеф». Как раз в этот момент из-за угла вышел Гэри, укачивая Тати на плече. – Вот они где. Прости, Данте. Скажи мне, что они снова не сбили тебя с ног. – Снова? Пфф. Я же говорил тебе, conejito(с исп. зайчик), в прошлый раз они повалили меня только потому, что я сам позволил. Честно говоря, они застали меня врасплох, когда я сидел на подлокотнике дивана, и спихнули прямо на подушки, но никому не нужно было знать, что моего разрешения на это не спрашивали. Особенно учитывая, что они прибежали обниматься после «бебимуна», потому что скучали. Мне совершенно не хотелось, чтобы у маленьких вонючек были неприятности. – Conejito... – Гэри был слишком милым, когда дулся. – Я же повторяю, падрино, я не кролик. Я козел. Может, он и был козлом. Но Гэри также был пугливым маленьким зайчиком, настолько очаровательным, что мне хотелось затискать его до смерти. Поначалу он замирал рядом со мной всего пару раз, и то лишь потому, что я его пугал. Теперь я приноровился к своей бесшумной походке и начинал негромко напевать, если чуял его запах поблизости. И Борис, и Гэри уверяли меня, что он не может контролировать свой испуг, но я всегда помнил о своем статусе хищника рядом с «травоядными» оборотнями. – Sí, conejito. Ты чудесный козел. Поможешь мне встать? Несмотря на то что Фрэнки был рядом, я знал: Гэри будет приятно, если именно он протянет мне руку. Не то чтобы мне это было нужно, но сделать кому-то приятное ничего мне не стоило. Как говорил мой отец, доброта – это единственный мировой ресурс, который нельзя купить или продать. Его можно только отдать. Папочка взял на руки внучку, улыбаясь и прижимая ее к груди, пока Гэри помогал мне подняться. Мальчишки носились вокруг нас кругами, исполняя ту самую забавную смесь прыжков, скачков и бега, которая удавалась только им. Прежде чем Гэри успел прикрикнуть на них, я с улыбкой указал на мальчиков: – Мои tontitos – просто лучики солнца. Будто они знают, когда их падрино нужно, чтобы на сердце стало радостно. Мне было тяжело, когда мы вернулись домой после неудачного дня, и разве они не прибежали именно тогда, когда были нужны мне больше всего? Говорю тебе, Гэри. Мальчики так хорошо на меня влияют. Я и не знал, что дети могут приносить столько радости. Возможно, я слегка переигрывал, начиная поглаживать живот. – Все эти ангелочки заставляют меня с нетерпением ждать появления моего собственного niño (с исп. мальчика). – Niña (с исп. девочки). Мои глаза расширились от машинальной поправки Фрэнки. У Гэри – тоже. Гэри спросил раньше меня. – Как ты понял, что нужно изменить окончание на женский род? Ты что, берешь уроки испанского? Фрэнки усмехнулся, услышав искренне любопытный тон Гэри. – Не совсем. Но я посчитал своим долгом выучить несколько важных слов. Особенно тех, что ошибочно превращают нашу маленькую девочку в мальчика. Гэри захихикал, а я вздернул нос и фыркнул, заговорив своим самым высокомерным тоном. – Отец знает своих детей. Ты увидишь, что я прав, когда родится наш сын. Тати взвизгнула от восторга, когда Фрэнки прижался губами к ее пухлой щечке, издав смешной звук, прежде чем вернуть младенца папе. – Скажи им, Татьяна. Отец действительно знает, и поэтому я обещаю: у тебя будет маленькая сестренка, с которой ты вырастешь, а не еще один мальчишка. В нашей семье и так достаточно парней, правда, ведь? Наверное, вид главы мафиозного клана, который воркует и сюсюкается с малышкой, не должен быть настолько сексуальным. Нас прервал звук дверного звонка. Фрэнки хлопнул в ладоши. – О! Бьюсь об заклад, это наш загадочный шеф. Пойдем, посмотрим? Звонок был скорее формальностью – при наличии охраны повсюду никто не мог пройти через ворота незамеченным. Мы вышли в гостиную как раз в тот момент, когда Иван направился открывать. Это не мог быть никто, кроме членов семьи или заранее проверенных гостей, но было трогательно наблюдать, как Иван играет роль защитника-альфы, встречая гостя у дверей. Я не обращал особого внимания на разговоры о «загадочном шефе», пока мой брат не вошел, держа по пакету с продуктами в каждой руке. Подбежав к нему, я перехватил один пакет и быстро обнял его. – Начо! Что ты здесь делаешь, hermano(с исп. брат)? Как же я рад тебя видеть! Я и не подозревал, как скучал по твоей дурацкой физиономии, пока не увидел ее, – я радостно повел его на кухню, мысленно сделав пометку уделить папочке сегодня вечером особенное внимание. Это было его рук дело, в этом я не сомневался. Все подозрения подтвердились слишком уж невинным, широко раскрытым взглядом Начо. – В каком смысле – «что я здесь делаю»? Неужели я единственный в этой семье, кто чтит традиции? – Традиции, говоришь? Интересно. Продолжай, por favor(с исп. пожалуйста). Я кивнул Павло и Таннеру – моим двум chiqui chiquis(с исп. малышам), которые были настолько крошечными и милыми, что мне хотелось положить их в карман и носить с собой повсюду, чтобы они были в безопасности. Эти двое уже вовсю хлопотали на кухне, когда мы вошли. Павло оторвался от нарезки овощей, и его лицо просияло при виде моего брата, которого он теперь считал своим другом. – Начо, я достаточно мелко нарезал лук? Брат поставил пакет на стол и заглянул в разделочную доску. – Bueno(с исп. Хорошо). Он отлично пойдет на сковородку в sofrito(с исп. жаркое). – Sofrito? Начо, что ты вообще задумал готовить и что это за традиция, о которой ты твердишь? – поставив свой пакет на стойку, я нетерпеливо застучал ногой, ожидая ответа. Начо не разочаровал. – Un momento(с исп. Минуточку.), – он достал телефон, коснулся экрана и отложил его в сторону: зазвучала сальса. Схватив меня за руку, он поиграл бровями и притянул меня к своей груди. – Sábado de Salsa y Salchicha(с исп. Суббота сальсы и сосисок), конечно же. Я решил сделать это новой семейной традицией, разве я забыл тебе сказать? Раздался стук дерева: Таннер открыл складные жалюзи над раздаточной стойкой, объединяя кухню с обеденной зоной. Фрэнки последовал за нами на кухню, а Гэри, Иван и Борис стояли по ту сторону стойки, с интересом наблюдая, как мы с братом кружимся в танце. Запрокинув голову от смеха, я крикнул так громко, что, наверное, напугал бедного Гэри. – ¡Wepa!(восклицание радости (у пуэрториканцев)) Обожаю новые tradiciones! – мы разошлись и продолжили танцевать по отдельности, разбирая продукты. Я нахмурился, наткнувшись на большую упаковку венских сосисок. – Серьезно, Начо? Ты решил лишить мою семью настоящей колбаски в нашем arroz con salchicha(с исп. рис с сосисками (традиционное пуэрториканское блюдо))? Dios mío(с исп. Боже мой), что с тобой не так? Начо хмыкнул и выхватил упаковку у меня из рук. – Со мной все так. Я делаю эту замену уже много лет, и ты ни разу не заметил. В Штатах это лучшее, что можно найти, если только не повезет. Честно говоря, я и забыл, что ты не в курсе. Не волнуйся, вкус будет таким же, как всегда. Загляни в пакет: я взял конвертик приправы sazón с кулантро и ачиоте и порошок bijol. В конце концов, вкус блюду все равно придают они и sofrito. Ты и не заметишь подмены. Я еще немного покопался в пакете и успокоился, только когда увидел, что он хотя бы выбрал правильные каперсы. – Ладно. Прощаю. Ты сделал все, что мог, с теми ингредиентами, которые были доступны. У нас будет fantástico Sábado de Salsa y Salchicha. Таннер коснулся подбородка. – Никогда о таком не слышал. Я знаю про «Понедельники без мяса» и «Вторники с тако», но «Саба-сальса-чего-то-там» для меня в новинку. А вы знали, что первый товарный знак на «Taco Tuesday» был выдан в Нью-Джерси еще в 1982 году? Забавно, правда? Я бы подумал, что это пошло из юго-западных штатов. Когда я думаю о Нью-Джерси, тако – последнее, что приходит на ум. Но, с другой стороны, никто точно не знает, откуда взялся этот термин, так что… ура Джерси? Мы с братом на мгновение уставились на него, а затем переглянулись и ухмыльнулись. Я пожал плечами, кивнув в сторону Таннера. – ¿Qué listo, eh?(с исп. Какой смышленый, а?) В каждой семье должен быть умник, и в нашей это Таннер, – когда Таннер закатил глаза, я не удержался и чмокнул его в щеку. – Perdón, chiqui(с исп. Прости, малыш). Ты умный и милый, это неотразимое сочетание. Просто смирись. – Ты не ответил на вопрос, tonto(с исп. глупый). Таннер хотел знать, существует ли это на самом деле. Начо покачал головой, будто я был совсем недалеким. Я подмигнул Таннеру. – «Суббота Сальсы и Сосисок» – это изобретение моего брата, и для нас она абсолютно реальна. Всякий раз, когда мы не были на задании, мы всегда готовили arroz con salchicha по субботам. Это блюдо, которое когда-то готовил наш padre(с исп. отец), так что оно особенное. А потом мы репетировали сальсу. Если тебе так проще, то salchicha – это просто сосиска или колбаса. А Sábado – это, конечно, суббота. Так что мы можем называть это «Сосисочной субботой». Вечер веселья, когда мы с братом учим вас сальсе и кормим пуэрториканским рисом с сосисками. – Оу, Падрино! Никто не хочет есть твою «сосиску». Ну, за исключением, разве что... – Иван оборвал шутку на полуслове, наткнувшись на взгляд отца, который словно бросал ему вызов закончить это предложение. Смеясь, я закрутил кистями рук и щелкнул пальцами, пританцовывая к Фрэнки, чтобы шутливо толкнуть его бедром. – Не убивай его, папочка. Таннер расплачется, а мой chiqui(с исп. малыш) слишком мил для такого горя. К тому же, нам будет не хватать этого большого tonto. А у нас, кошек, долгая память. Я сам как-нибудь рассчитаюсь с Иваном за эту шуточку. Ставшие людьми и – на удивление – частично одетые Барри и Ларри недоуменно переглянулись, прежде чем повернуться к Борису. Барри дернул его за руку. – Мы не понимаем. Почему у дяди Ивана неприятности из-за шутки про особенную сосиску Падрино? Ларри добавил свой вопрос прежде, чем Борис успел что-то ответить. – Это потому, что вы думаете, будто дядя Иван высмеивал Падрино за то, что он пуэрториканец? Я думаю, он просто не знал, как произносится «salchicha». Фрэнки тихо хмыкнул, прежде чем строго взглянуть на Ивана. – Как насчет того, чтобы ты сам объяснил племянникам, почему твоя шутка была такой смешной? Давай, у нас есть время. И заодно, возможно, ты вспомнишь, на какие темы лучше не шутить в присутствии детей. Смеясь, я обхватил папочку за талию и подмигнул совершенно растерянному Ивану. – Все в порядке, Иван. Твой отец прав. Объясни им все, и ты будешь прощен. Тебе не придется беспокоиться о последствиях, – я сделал паузу, якобы разглядывая свои ногти, а затем снова посмотрел на него леденящим взглядом хищника. – Но если мои tontitos не будут полностью удовлетворены ответом, тебе придется обсуждать это с моим котом позже. Мне пришлось отвернуться и уткнуться лицом в грудь Фрэнки, чтобы перестать хохотать при виде реакции Ивана. Выражение паники на его лице было просто бесценным. Эта семья – нечто. И их слишком легко дразнить.