Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Данте мерил шагами периметр нашей кровати. Будь он в облике кота, его хвост бы дергался, а загривок стоял бы дыбом. Сейчас же его темные брови бросали тени на уставшие глаза, а правая рука защитно прижималась к круглому животу. – Koshka, ты расстроен. Расскажи все своему папочке. Нет ничего, что мы не смогли бы исправить вместе. Час пробил. Мы больше ничего не узнаем, продолжая слежку за борделем Станиславов. Мы знали их распорядок. Имена охранников. Их лица. Мы смогли сопоставить личности некоторых жертв со списками пропавших без вести, но немногих. Вероятно, большинство из них были нелегальными иммигрантами, которых заманили в США обещаниями свободы, чтобы запереть в аду. Данте остановился передо мной и сдавил переносицу. На протяжении почти всей беременности его мучили легкие головные боли, а сильные эмоции их только усиливали. – Я не расстроен. Я просто… раздосадован. Я не привык оставаться в стороне. Я знаю, что моя главная задача – защищать этого малыша, но от этого не легче стоять за спинами других. Я взял его свободную руку и притянул к себе, пока не смог положить подбородок ему на живот и обхватить его за талию, глядя на своего суженого снизу вверх. – Я, со своей стороны, благодарен за то, что такой яростный омега вынашивает моего будущего ребенка. Ни один младенец не может быть в такой безопасности, как наш под твоей опекой. Чем я заслужил такое благословение? Его губы дрогнули в улыбке, и я понял, что мои прикосновения и слова возымели нужный эффект. – Ты хороший альфа, который воспитал собственного сына-омегу таким же fuerte(с исп. сильным), как я. Я рад, что Джоуи будет приглядывать за вами, «большими и плохими» альфами, там, на деле. – Da, Джоуи – хороший мальчик. Но даже без него я напомню тебе: мы, альфы, неплохо справлялись все эти годы, не так ли? Я прожил достаточно долго, чтобы понять, чего мне не хватало, пока в моей жизни не было тебя. – Вы справлялись вполне прилично. Но с омегой, который незаметно направляет вас, вы становитесь лучшими. Меня убивает, что меня не будет рядом, хотя я знаю, что вы справитесь. У тебя отличная команда из верных сыновей и обученных людей. Просто не дай себя убить, claro(с исп. ясно)? Мне потребовалось слишком много времени, чтобы найти тебя. Нашему сыну нужен отец, который научит его быть таким же сильным, как твои остальные мальчики. – Da. Наша дочь будет сильной и с моим влиянием, и без него. Хотя я не намерен пропускать ни дня в ее жизни. Данте положил ладони мне на плечи и запустил пальцы в волосы на моем затылке, слегка потягивая их. – Ты сильно разочаруешься, когда у тебя не будет девочки? Я рассмеялся. Смех, возможно, был немного вынужденным – я не мог забыть о том, что ждет меня впереди, – но я хотел сохранить этот момент легкости. – Я никогда не разочаруюсь в любом нашем ребенке, будь то мальчик или девочка. Омега или альфа. Кот или медведь. Но я не сомневаюсь, что мы сотворили прекрасную девчушку. Я наклонил голову и поцеловал его живот. Тук-тук. – Войдите, – сказал я, и Данте отступил на шаг. Василий заглянул в дверь. – Готов, отец? Я кивнул. Данте схватил меня за руку, заставляя смотреть только на него. – Твой сын и я будем ждать твоего благополучного возвращения. Затем он шлепнул меня по заднице и промаршировал в ванную – самодовольный, как может быть только кот, совершивший идеальный уход со сцены. С уверенностью и решимостью я присоединился к Василию. – Наша цель сегодня – омеги, da? Мы должны защитить их. Без наших омег – разве мы мужчины? Лицо Василия было мрачным, когда он последовал за мной. – Нет, не мужчины. **** Весна приближалась, но свирепые чикагские ветры, проносившиеся по улицам с берегов озера Мичиган, изо всех сил старались убедить нас, что мы находимся где-то в Антарктиде. Здание, за которым мы прятались, в основном занимали грошовые юристы и агенты по залогу – те мутные типы, что не могли позволить себе офисы поближе к городской тюрьме. Артем Станислав стоял рядом со мной – единственный посторонний, кому было позволено встать в один ряд с моей семьей. Но это было правильно. Это была его война. Он доверился нам, сделав нас инструментом истинного правосудия, правосудия улиц, и он был бы обесчещен, если бы остался в стороне, пока другие рискуют жизнями ради его крестового похода. Группы докладывали Василию о готовности. Мы почти созрели. Было десять тринадцать утра – время, когда количество охранников было минимальным. Массажный салон открылся в начале часа, и туда уже зашли несколько клиентов. Иван хотел напасть в часы пик, чтобы захватить или уничтожить как можно больше этих подонков-насильников, но нашим приоритетом были омеги. Лица многих клиентов уже были у нас зафиксированы. Мы найдем их рано или поздно. А если повезет, в заведении найдется хотя бы куцая отчетность о том, кого они обслуживали. – По вашему слову, отец, – группа Василия и Миши затаилась в заколоченной закусочной, готовая ворваться в мотель через парадную дверь. Артем и я вместе с четырьмя бойцами заняли позиции, чтобы проделать то же самое с массажным салоном. Я поднял руку, чтобы подать сигнал к выдвижению, когда Вас произнес. – Черт! Отставить. Уриэль Станислав приближается к зданию. Артем высунулся на улицу, чтобы посмотреть, и я резко дернул его назад. Мы были так близки! Я бы перерезал ему сухожилия, если бы он выдал наше укрытие. – Что он делает? – спросил я Василия. – Он... он заходит в здание. Что будем делать, отец? Мы можем взять его прямо сейчас. – Нет, жди, – я посмотрел на серое небо, взвешивая варианты. Если мы нападем, пока Уриэль Станислав на месте, это приведет к прямому столкновению с их семьей раньше запланированного. Если мы просто совершим налет на точку, мы сможем выиграть время, ведя политические танцы, где все будут притворяться, будто не знают точно, что произошло. Но если мы возьмемся за Уриэля, нам придется быть готовыми к немедленной войне со всем кланом сразу после завершения миссии. – Пусть зайдет поглубже в здание, туда, откуда труднее сбежать. Если кто-то увидит его, докладывайте. Василий, Миша – ваша группа меняется с нашей. Сейчас. Мы отделились от кирпичной стены, уходя от цели, чтобы проскользнуть через задворки. Группа Василия прошла мимо нас быстрым шагом, и сын бросил мне деловой кивок. Гордость переполнила меня при взгляде на его крепкую фигуру. Когда они были детьми, я всегда думал, что Сайрус пойдет по моим стопам, но он был счастлив там, где оказался. Я не жалел, что Василий занял его место. – Уриэль замечен на южной стороне, – раздался голос Макса. Он наблюдал за зданием с нашего старого поста. – Он с маленьким светловолосым мужчиной. Хотя скорее, это мальчишка. Выглядит напуганным. Пацан, не Уриэль. Уриэль расстегивает ремень. Я не стал ждать, пока мы займем позиции. Как только цель оказалась в поле зрения, я подал своей группе знак следовать за мной. Артем сбросил тяжелую куртку прямо на землю, не сбавляя шага. Моя рука легла на пистолет. – По моей команде. Артем ослабил пояс и пуговицы рубашки. – Пошли! Я перебежал дорогу к двери мотеля, держа пистолет наготове. Артем завершил оборот прямо в прыжке, и в ответ раздалось несколько криков удивления и страха. Мои люди следовали за нами, работая бесшумно: тихие «вжик-вжик» пистолетов с глушителями и дозвуковыми патронами снимали охранников. Чем дольше нам удастся сохранять скрытность, тем безопаснее это будет для всех, кроме Станиславов. Следом за нами шла другая группа для зачистки. Я скользнул внутрь и нашел Артема: его крупная волчья форма лавировала между ногами моих людей. В такие моменты я единственный раз жалел, что я не кто-то другой, а медведь – мой размер был скорее помехой, чем подспорьем. Артем бросился к двери, скребя по ней лапой. – Идем за Артемом, – скомандовал я. – Он выведет нас на Уриэля. Вы – зачищайте путь. Как только доберемся до Уриэля, никого не пропускать. В коридорах было тихо. Видимо, наша атака была настолько стремительной, что никто не успел активировать сигнализацию. Хорошо. Еще одна группа должна была подняться по служебной лестнице, зачищая коридоры и этажи один за другим. Но это была не моя цель. Мы были ударным отрядом, идущим прямиком к нашей единственной мишени. Путь вел прямиком к центральной лестнице, рядом с лифтом. Я бы удивился, что Уриэль выбрал более энергозатратный маршрут, если бы на лифте не висела табличка «Не работает». Хорошо. Меньше путей отхода, о которых стоит беспокоиться. Команда расчищала путь гладко и бесшумно, оставляя за собой тела и не отставая от нас ни на шаг. Наконец Артем остановился у двери и заскулил. Она выглядела как любая другая дверь. Ничего особенного. Но вонь Уриэля просачивалась сквозь дверные щели. Я кивнул парням, отступая назад, чтобы они выбили дверь. Раз, два, три. УДАР. Как только дверь распахнулась, Артем ворвался внутрь, сбивая брата с ног прежде, чем тот успел среагировать. Артем сомкнул челюсти на горле Уриэля, удерживая полуголого ублюдка на месте. Его штаны запутались вокруг щиколоток, рубашка задралась на волосатом животе, а член жалко болтался между ног, истекая мочой. Я вошел следом, ведя стволом по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии других врагов. Единственным обитателем комнаты был маленький серый волк, дрожащий и забившийся в угол. – Артем, ты, бесхребетный трус. Я тебе зубы за это вырву. Думаешь, отец наградит тебя за то, что ты привел Новаков драться за тебя? – прохрипел Уриэль. Его кожа начала покрываться шерстью – он пытался обернуться. Артем сжал челюсти крепче, пуская кровь и сдавливая трахею брата. – Чокнутый ублюдок, – голос Уриэля был натянутым и резким из-за давления, которое Артем оказывал на его шею и грудь. – Чего ты хочешь? Хочешь мое место, а? Ты сам себя поимел, связавшись с Новаками. Это признак слабости, а ты знаешь, что отец ненавидит слабость больше всего на свете. Казалось, Артем держит брата под контролем, поэтому я повернулся ко второму обитателю комнаты. – Иди сюда, volchonok. Ты свободен. Маленький волк задрожал еще сильнее. Макс говорил, что не уверен, был ли с Уриэлем юноша или ребенок. Я опустил пистолет и присел на корточки. – Теперь ты в безопасности. Обещаю, больше никто и никогда тебя не обидит. Волчонок пытался вжаться в угол так сильно, будто надеялся просочиться сквозь стену и сбежать от своих страданий. Моя праведная ярость из-за несправедливости, которую Станиславы творили с этими омегами, сузилась и сфокусировалась на этом малыше – слишком напуганном, чтобы принять помощь, даже когда ее предлагали с открытой душой. Я годами взращивал в себе ледяное сердце, которое активировалось в бою. Лед позволял мне сосредотачиваться, оценивать ситуацию без страха, опираясь только на знания и вероятность. Дрожь этого маленького волка растопила лед, высвобождая неугасимое пламя. Тем не менее, я повернулся к братьям Станиславам, сохраняя каменную маску. Это был лишь вопрос времени, когда пламя прорвется наружу. – Удивлен, что Артем еще не сломал тебе шею. Могу только предположить, что он хочет с тобой поговорить, – я поднял пистолет и прицелился Уриэлю в голову. – Я прикрою, Артем. Артем отпустил брата и обернулся в человека. – Это там Уайатт? – он указал на забившегося волка. – Серьезно, Уриэль? Наш собственный, мать его, кузен? – Троюродный, – прохрипел Уриэль, будто это имело значение. Надеюсь, Артем нанес ему серьезную травму. – Второй, третий, десятый – кровь есть кровь, Уриэль! И ты собирался... – Пошел ты, Артем. Ведешь себя так, будто ты тут святой. Что, теперь ты маленькая сучка Новаков? Просто отдаешься их папочке или тебя пускают по кругу на семейных праздниках? Я выстрелил ему в ногу прежде, чем Артем успел ответить. Уриэль задергался и закричал – думаю, это должны были быть ругательства. – Он пытался спровоцировать тебя подойти поближе, чтобы я не мог выстрелить в него, не задев тебя, Артем. Волосы на коже Уриэля снова начали густеть. – А-а-а, нет, Уриэль. Потерпи пока боль. Не вздумай оборачиваться, иначе я прострелю что-нибудь такое, что не заживет так просто. Уриэль зашипел, ненависть горела в его глазах, когда он переводил взгляд с меня на брата. – Мы помогаем этим омегам! Даем им крышу над головой. Занятость! – Занятость? – в голосе Артема сквозило отвращение. – Ты называешь изнасилование молодых омег занятостью? Ты называешь пытки занятостью? – Им платят! – прорычал Уриэль. – И что, когда они накопят достаточно денег, ты их отпустишь? Не оскорбляй мой интеллект, Уриэль. Если ты и даешь им хоть малую часть того, что они «зарабатывают», я уверен, это тут же возвращается в твои карманы и карманы отца в качестве оплаты за жилье и еду. – Жизнь не бывает бесплатной, младший брат. Артем потянулся к моему пистолету. Это застало меня врасплох, поэтому я позволил ему забрать оружие. Он направил его на брата. – Фрэнсис, ты не выведешь Уайатта на улицу? Уриэль захрипел, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять: он смеется. – Что, ты собираешься меня убить? Артем не ответил, сверля брата тяжелым взглядом. Хриплый смех Уриэля затих, когда он осознал, что намерения Артема серьезны. – Я твой брат! Ты не можешь меня убить. Мы семья. – Такая же семья, как Уайатт? А как же Павло? Ангел? Семья считается только если это альфа? Ты всегда называл меня слабым, Уриэль. Но наличие совести не делает меня хуже или слабее тебя, брат. Это делает меня лучшим человеком. Лучшим альфой. Так же как роль бесхребетного задиры, который охотится на тех, кто не может себя защитить, не делает тебя более сильным и «жестким» альфой. Это делает тебя всего лишь говнюком, который не заслуживает дышать тем же воздухом, что и порядочные люди. Губа Уриэля презрительно дернулась, будто брат вызывал у него отвращение. Артем дрожащей рукой провел по волосам, продолжая другой рукой целиться в брата. – Я не хочу этого делать, Уриэль, но я сделаю то, что должен, чтобы защитить себя. Этих омег. Нашего кузена. Если я не прикончу тебя сейчас, мне придется оглядываться через плечо до конца жизни, потому что мы оба знаем: ты будешь первым, кто выстрелит мне в спину. Я положил руку на плечо Артема. – Тебе не обязательно это делать, Артем. Его голос и рука дрожали. – Обязательно. Это моя ответственность – совершить правосудие за моего кузена и за каждого омегу, которому этот кусок дерьма причинил боль. Станислав ранил их – и другой Станислав это исправит. Так будет правильно. И как его брат, я должен убедиться, что его больше не будет рядом, и он не причинит новой боли. Я проигнорировал Уриэля и сосредоточился на благородном молодом человеке рядом со мной. – Da. Он твой брат. Вершить правосудие – это одно, но ты уже внес свой вклад, просто приведя нас сюда. Поверь мне, Артем. Тебе не нужна эта память на совести. Убийство члена семьи… С этим никому не стоит жить, а уж тем более такому хорошему волку, как ты. Несмотря на дрожь в руках, его взгляд был полон решимости. Он смотрел на брата с отвращением, а его тон был пропитан тем самым льдом, который я считаю необходимым для защиты собственной психики на работе. – Кто-то должен это сделать. Накрыв пистолет своими ладонями, я мягко, но твердо забрал его. Артем не сопротивлялся. Я резко развернул оружие и прицелился в Уриэля как раз в тот момент, когда этот подонок дернулся. Я не сводил с него глаз, чувствуя облегчение от того, что Артем так легко уступил. – Выведи кузена на улицу. Артем не колебался: он подхватил маленького волка на руки и закрыл за собой дверь. Уриэль насмешливо фыркнул, глядя на меня; его глаза оставались жесткими даже перед лицом неминуемой гибели. – Тебе это с рук не сойдет. Мой отец придет за тобой. Я кивнул. – Знаю. Это создает мне гораздо больше проблем, чем решает. И все же я считаю это необходимым. Даже правильным. Мир станет лучше без тебя, Уриэль Станислав. – Трусы. Все вы. Был бы ты настоящим мужчиной, ты бы дрался со мной как подобает. Оборотень против оборотня. Медведь против... Я выстрелил ему в голову прямо на полуслове. Пуля вылетела из ствола со странным «вжиком» низкоскоростного бесшумного патрона. Кровь брызнула на стену за головой Уриэля за мгновение до того, как дыра над его глазами расцвела красным. Он медленно осел, почти как в замедленной съемке, падая так, будто кто-то просто перерезал ниточки марионетке. – Ты не заслужил смерти оборотня, – сказал я трупу. «Здание зачищено». Сигнал Василия был доброй вестью. Для меня все закончилось в тот момент, когда я убил Уриэля. Было облегчением осознавать, что мне больше не нужно настраивать свой разум на насилие. Хотя насилие на этом не закончилось. Я говорил серьезно: оставить Уриэля в живых принесло бы мне меньше проблем, чем его смерть. У нас было немного времени до того, как Денис Станислав обнаружит гибель своего старшего сына и поймет, кто за этим стоит. Времени будет не так много, как хотелось бы, но оно у нас есть, чтобы подготовиться. И я не собирался тратить ни секунды.