Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Я был удивлен тем, как быстро все закончилось в борделе Станиславов. Почти так же быстро, как если бы за дело взялись STAHP. Плюс один балл моим медведям. Сыновья Фрэнки все еще организовывали безопасную перевозку большинства омег, используя поместье Новаков как перевалочный пункт. Однако прямо сейчас нас беспокоил один конкретный омега. Мы с Фрэнки наблюдали из дверного проема, как Артем стоит на коленях перед дрожащим волком, которого он только что опустил на кровать в нашей гостевой спальне. – Уайатт, сейчас нет места безопаснее, чем это. Пожалуйста, вернись ко мне, кузен. Я хочу увидеть твое человеческое лицо. Когда крошечное серое существо просто уставилось в пустоту мимо Артема, продолжая дрожать, я понял, что нужно делать. Схватив Фрэнки за предплечье, я повернулся к нему с мольбой в глазах. – Доверяешь мне? – Всегда. Говори, что у тебя на уме, koshka. Стоя рядом с этим прекрасным альфой, я почувствовал, как сердце согревается от того безграничного доверия, которое он оказывал мне с самого начала. – Этой комнате сейчас нужен режим «только для омег». Пока el lobo pequeño (с исп. маленький волк) не почувствует себя достаточно уверенно, чтобы доверять находящимся рядом альфам, тебе и твоим людям нужно выйти. Артем оглянулся на мои слова, его взгляд был полон боли и тревоги. – Но я его кузен, Данте. Наверняка Уайатту сейчас нужна семья. Я как можно мягче указал на Павло, который стоял в ногах кровати, держа охапку одежды на случай, если Уайатт обернется. – Прости за прямоту, Артем, но ты – альфа. И, насколько я понимаю, именно другой кузен-альфа довел его до такого состояния. Павло тоже его семья, sí? Уайатт будет здесь в безопасности, amigo(с исп. друг). Артем нехотя встал и отступил на шаг, не сводя глаз с серого волка. – Уайатт, ты помнишь моего брата, Павло? Мы все были такими маленькими, когда наша ветвь семьи навещала вас на Украине. Павло на несколько лет старше тебя, если я правильно помню. Но я до сих пор вижу, как вы двое играете на пляже, словно два белокурых ангела. Если я уйду, ты позволишь моему брату помочь тебе? Подойдя ближе, Павло положил одежду на кровать и молча протянул руку, чтобы Уайатт мог его обнюхать. Как только тот почуял запах своего кузена-омеги, он заскулил и ткнулся носом в его пальцы. Павло опустился на то место, которое освободил его брат, нежно поглаживая голову кузена и шепча ласковые слова на их родном языке. Наконец успокоившись, Артем кивнул сам себе и повернулся ко мне. – Спасибо, Данте. Думаю, ты прав: зона «только для омег» – это то, что сейчас необходимо. – Bueno(с исп. Что ж, хорошо), – я провел пальцами по руке Фрэнки, коротко и многообещающе сжав его ладонь, прежде чем уверенно войти в комнату. – Фрэнки, любовь моя, позови, пожалуйста, моего брата, а также Ривера и Джоуи. Скажи mis chiquis y mi conejito (с исп. моим малышам и моему зайчику), что мне тоже нужно их присутствие. Вместе мы, омеги, напомним Уайатту о его силе и поможем ему снова почувствовать себя в безопасности. – Хорошо, koshka. Я все устрою. Всего одним щелчком пальцев мой папочка мгновенно очистил коридор от альф. Я не удивился, увидев, что все омеги, которых я упомянул, уже были там, ожидая готовности присоединиться к нам. Фрэнки взглянул на волка, затем кивнул мне. – Дай знать, если я смогу чем-то помочь, Данте. Мы будем внизу, планировать наш следующий шаг. Фрэнки огляделся, напоследок похлопал своего сына Джоуи по плечу и оставил нас. Ривер вошел в комнату вместе с Начо; его пальцы бессознательно поглаживали ту самую смертоносную цепь, которую он носил вместо ремня. Джоуи застыл в дверном проеме, расправив широкие плечи; ледяное выражение его лица говорило о том, что он будет защищать Уайатта каждой клеточкой своего существа. А будучи медведем-омегой, он мог предложить немало таких «мускулистых клеточек». Мы с братом обменялись долгим взглядом: каждый из нас отчетливо помнил все те случаи, когда мы спасали и поддерживали омег в подобных ситуациях. – Начо, встаньте с Джоуи у двери. Вы знаете правила: сейчас через эту дверь проходят только омеги. Ривер, будь любезен, охраняй балконные двери, чтобы наш гость знал, что он защищен. Гэри, я хотел бы, чтобы ты приготовил горячую ванну с приятными ароматами. Таннер, могу я поручить тебе, приготовить легкий перекус? Сейчас ничего тяжелого, это будет позже. Пока каждый член моей свежесобранной команды приступал к своим задачам, я подошел к кровати. Почувствовав на себе взгляд волка, я нарочно прижал одну руку к пояснице, а другой начал поглаживать свой полный, круглый живот. Беременный омега – это самое безобидное существо, которое только можно представить. Павло отодвинулся, давая мне сесть на край матраса. Его глаза наполнились тревогой, когда он увидел, как неуклюже я опускаюсь. – Данте, ты в порядке? Я могу сам помочь кузену, если тебе нужно отдохнуть. Обеспокоенное лицо Павло было таким милым, что мне захотелось затискать его и пообещать, что больше ничто и никогда не причинит ему боли. Успокаивающе подмигнув ему, я покачал головой. – Не волнуйся за меня, chiqui. Я просто беременный, помнишь? Познакомь меня со своим кузеном, por favor (с исп. пожалуйста). Расскажи мне все, что знаешь об Уайатте. Я надеялся, что максимально обыденный тон поможет успокоить напуганного волчонка гораздо быстрее, чем, если бы еще один человек начал причитать и суетиться над ним. Павло снова принялся гладить морду Уайатта; его длинные пальцы нежно перебирали короткий, мягкий на вид мех. – Это мой кузен, Уайатт Станислав. Он из Одессы, портового города на юге Украины. Тот пляж, о котором говорил брат, находится именно там, прямо на берегу Черного моря. Это красивый город с богатой историей. Отец Уайатта был видным городским лидером, как и мой собственный. Ага. Павло хотел дать мне понять, что семья Уайатта была так же глубоко замешана в делах мафии там, как его собственная – здесь. Неудивительно. Я зацепился за важное слово в его последнем предложении. – «Был»? Прости, а кем тебе приходится его отец? Еще один кузен? Дядя? Кем бы он ни был, ты хочешь сказать, что он утратил влияние? Нервно качая головой, Павло не сводил глаз с волка, который теперь тыкался носом в его ладонь. – Троюродный брат, кажется? Значит, Уайатт мой четвероюродный племянник? Наверное? Не знаю. В этих связях легко запутаться. Но это неважно. Насколько я понимаю, всю семью Уайатта расстреляли пару лет назад. Когда брат рассказал мне об этом, он сказал, что вся та ветвь семьи погибла. Его и Уриэля посылали найти выживших, но им не повезло. Я тихонько протянул руку и погладил бок маленького волка. – Уайатт – доказательство того, что слухи не совсем правдивы. Интересно, как он попал из Одессы в Чикаго? Нахмурившись, Павло глубоко вздохнул. – Последнее, что я слышал: мой отец все еще держит людей на поисках выживших, а какой-то другой дальний родственник планирует отомстить за семью Уайатта и вернуть их владения. Что касается того, как Уайатт оказался в Чикаго... думаю, мы можем легко догадаться. – Gracias(с исп. Спасибо), Павло. Я знаю, тебе нелегко обсуждать такие вещи. Тихо напевая что-то себе под нос, я оставил разговор и наконец сосредоточился на Уайатте. В течение нескольких минут я успокаивал его прикосновениями – длинными, уверенными поглаживаниями. Я продолжал гладить волка, пока он наконец не перестал дрожать. – Bueno. Здравствуй, дружок. Меня зовут Данте, и я бы очень хотел познакомиться с твоей человеческой стороной, – осторожные голубые глаза изучали меня, нос втягивал воздух, ища любой признак опасности или обмана. Моя рука все еще ласкала мягкий мех. – Ты в безопасности, малыш. Обещаю. Никто не обидит тебя здесь – и никогда больше. Пожалуйста, вернись к нам, Уайатт. Прими свою человеческую сущность и позволь волку отступить. Мы с Павло убрали руки, когда волк начал медленную, сопровождающуюся хрустом костей трансформацию, на которую было почти больно смотреть. В его ослабленном состоянии оборот требовал гораздо больше усилий, чем обычно. В вихре меха и кожи мышцы растягивались, конечности удлинялись, а морда исчезала. Когда волк скрылся, перед нами лежал симпатичный светловолосый и голубоглазый юноша, свернувшийся калачиком и защитно прижавший колени к груди. – Будь так добр, Павло, посмотри, есть ли в шкафу халат? – прошептал я, не сводя глаз с лица Уайатта. Сзади кто-то откашлялся. Голос Гэри, хриплый и эмоциональный, раздался прежде, чем Павло успел шевельнуться. – Т-тут есть чистый, Данте. Я нашел его в шкафчике в ванной вместе с гостевыми полотенцами. – Bueno, conejito (с исп. Хорошо, зайчик). Принеси его нам, пожалуйста, – я подождал, пока Гэри подойдет, и с улыбкой взглянул на него. – Gracias. Давай его сюда, – как только мягкий белый халат оказался у меня в руках, я набросил его на Уайатта. – Вот так, это поможет тебе согреться. Это Гэри, он еще один омега в нашей семье. – Когда ты будешь готов, я с радостью познакомлю тебя с остальными. У нас много прекрасных и сильных омег, готовых предложить утешение и поддержку. Мое сердце наполнилось гордостью, когда Уайатт ответил хриплым, надтреснутым голосом, проявляя ту самую силу, которая была необходима, чтобы пережить все это. Силу, в наличии которой я не сомневался. – Спасибо. Гм… кто вы такие? Почему вы так добры ко мне? – Ты помнишь того статного мужчину постарше, который помог твоему кузену Артему вытащить тебя оттуда? Уайатт сглотнул и один раз кивнул. Я гордо улыбнулся. – Этот человек – мой истинный. Но более того, он могущественный лидер в этом городе. Слышал ли ты когда-нибудь имя Новак? Он снова кивнул. – Мой Фрэнсис – глава семьи Новаков. Тебе будет приятно узнать, что Дон Новак взял тебя под свою защиту. Но хочешь услышать кое-что еще более вдохновляющее? Я подождал, пока он отреагирует на мою игривую интонацию. Он прикусил губу, моргнул несколько раз и снова заговорил: – Что может быть лучше этого? Если только защита вашего суженого не такая же, как «защита», которую предлагала моя собственная семья… Я не могу представить ничего, что превзошло бы покровительство Дона. Смертоносная улыбка медленно расплылась на моих губах. – А слышал ли ты о STAHP? Хотя они в основном действуют в западном полушарии, я знаю, что это глобальная группа, и слухи об их правосудии разносятся далеко. Глаза Уайатта расширились, и он приподнялся на локте. – Да, я слышал о них. Один из омег в том грязном, ужасном месте говорил мне, что они спасут нас, если мы только сможем передать им весточку. – Sí, es verdad(с исп. Да, это правда). Мы бы сделали именно это, – у него отвисла челюсть, когда я сказал «мы». Негромко рассмеявшись, я гордо кивнул. – Sí, ты все правильно расслышал. Мой брат-близнец и я – два их лучших следопыта. Посмотри налево: это мой друг Ривер. Он тоже работает на организацию и занимается, скажем, так, более «грязными» поручениями. Уайатт сел окончательно, прижимая халат к груди и с почтением, глядя на Ривера. – Это значит… вы умеете убивать людей? Ривер подмигнул, перехватил свою цепь и закрутил ее конец в воздухе. – Определенно. И я намерен пустить эти навыки в ход, как только Дон Фрэнсис даст добро. Любой, кто причинил боль тебе или кому-то еще в том мерзком месте, получит по заслугам. Обещаю. Поглаживая живот, я вздохнул и почти печально покачал головой. – К сожалению, мое положение не позволило мне быть там, когда тебя вызволяли. Возможно, ты сейчас не чувствуешь запах моего кота, так как гормоны беременности притупляют его, поэтому я скажу сам: мы с братом – оборотни-ягуары. Мы яростные хищники, способные выследить любую цель, если у нас есть время. Я говорю это по одной причине – хочу, чтобы ты знал: Ривер говорит правду. Любой, чей запах я учую, когда снова стану мобильным, проклянет тот день, когда решил, что может обидеть омегу. Я с надеждой ждал, желая увидеть в нем проблеск того боевого духа, который в нем жил. Precioso lobito(с исп. прекрасный волчонок) меня не разочаровал. Уайатт выпрямился, вызывающе вздернул подбородок и твердо посмотрел мне в глаза. – Спасибо, Данте. От историй, которые я мог бы рассказать, у вас волосы встали бы дыбом. Ни один человек там не был хоть каплю добрым или нежным. Никогда не думал, что скажу такое, но я надеюсь, вы убьете их всех и оставите их тела стервятникам, чтобы те выклевывали их внутренности. Отвечая ему с тем же уважением, я снова улыбнулся. – Это можно устроить, lobito. Более того, я сделаю это с удовольствием, – протянув руку, чтобы похлопать его по ладони, я смягчил тон. – Довольно разговоров о насилии, пришло время побаловать себя. Гэри приготовил тебе ванну, которая сейчас как раз идеальной температуры. Через несколько минут ты познакомишься с Таннером – он пошел собрать тебе тарелку с едой. Если позволишь, я бы хотел провести остаток дня, ухаживая за тобой. Он был таким очаровательным, когда охнул от неожиданности и прижал руки к лицу. – Это звучит чудесно. – Bueno. Тогда так и сделаем. Павло, есть идеи для нашей вечеринки? Глаза Павло загорелись, он уже потянулся за телефоном. – Да! У меня есть отличный массажист. Он тоже омега, так что никаких проблем. И он абсолютно надежен, если тебе нужно согласовать это с Доном Фрэнсисом. В моей комнате есть все для маникюра и педикюра, и, может быть, мы устроим ночевку. Теплый смех заклокотал в моей груди при виде искренней радости в глазах Уайатта. – Sí. Так и поступим. Я попрошу брата сделать кувшин coquito. Сам я сейчас пить не могу, но думаю, тебе понравится наш кокосовый пунш с ромом. Начо его отлично готовит. На этом порешив, я встал и жестом пригласил Уайатта за собой. – Идем, lobito. Подожди, пока увидишь, какая ванна тебя ждет. Семья Новаков ни на чем не экономит, но лучшее здесь – это роскошные ванные комнаты. Пусть Гэри поможет тебе устроиться, а я пойду, организую наш день отдыха, sí? Пока Павло и Гэри вели Уайатта в ванную, я впервые почувствовал себя лучше с того момента, как увидел то фото в телефоне Артема. Спасение совершено, теперь начинается исцеление. И мы сделаем это стильно… Я уж об этом позабочусь.