Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Василий встретил меня, как только я вышел из спальни. С нижнего этажа доносился гул десятков голосов, говорящих одновременно. – Эй, отец. Нам нужно решить, что делать с этими омегами. Станислав скоро узнает о случившемся, и наш дом может оказаться недостаточно надежной крепостью, чтобы защитить всех. Он был прав, конечно. – Сколько омег мы спасли? – Сорок три. Я хмыкнул. Это было слишком много, чтобы просто отправить их в один приют. И было бы травматично просто передать их копам, не говоря уже о том, что для нас это обернулось бы кучей неудобных и неизбежных вопросов. Но у нас не было времени заниматься расселением каждого по отдельности. – Звони Сайрусу. Скажи ему… Ты достаточно умен, сын. Скажи ему то, что он должен услышать, чтобы успокоить свою совесть и помочь нам. Ему не нужно и не стоит знать все грязные подробности. Начо и Джоуи вышли из комнаты вслед за мной и заняли посты по обе стороны двери. – Данте вы в вас больше не нуждается? – спросил я. – Нет, он хочет, чтобы мы были здесь и следили, чтобы комната оставалась зоной, свободной от альф. Ривер у него на балконе. Я нахмурился. – Он что, думает, будто кто-то из моих людей станет спускаться на тросах с крыши, чтобы поглазеть на раненого волка? Который находится под защитой в моей спальне? Начо покачал головой. – Это для Уайатта. Чтобы он видел, что находится в полной безопасности. Мне это казалось перебором, но я доверял Данте и верил, что он знает, что делает. – А что насчет семьи, отец? Мы не можем оставить здесь детей. Гэри, Таннер. Мы должны отправить их в безопасное место. Хочешь, я узнаю, смогут ли они перекантоваться у Сайруса? – Лиф был бы в восторге от импровизированной семейной вечеринки, – иронично заметил я. – Но не в этот раз, я думаю. Данте всегда предлагает помощь STAHP. Я почувствовал, как Начо оживился. – Думаю, будет лучше, если мы попросим Антонио Монтойю оказать нам гостеприимство. Когда будешь говорить с Сайрусом, предложи ему отправить туда же Лифа и детей. Начо, ты готов поговорить со своим боссом от нашего имени? – Claro (с исп. Конечно). Думаю, этот здоровяк и сам распугает всех альф. Начо хлопнул Джоуи по плечу, и более крупный омега шутливо замахнулся на него. – Тогда шевелимся. У нас мало времени. В течение двадцати минут планы были составлены. Уязвимые члены семьи отправятся в настоящую крепость Монтойи. Можно было бы пошутить о вопросах компенсации, если бы не его почти одержимая потребность защищать свою семью. Спасенные омеги отправятся в большой центр под названием «Пристанище», связанный с организацией Сайруса. Даже если они не смогут разместить всех у себя, у них будут ресурсы и время, чтобы распределить их. Коридоры и комнаты внизу были забиты моими людьми и омегами. Это был организованный хаос. Данте удалось спустить чистого и принявшего человеческий облик Уайатта вниз. Он отвел его в защищенный угол моего кабинета, как можно дальше от общей суматохи. Артем как раз раздавал пакетики с соком, когда увидел кузена. Он выронил их и едва не бросился к нему, но в последний момент резко повернулся ко мне. – Я могу поговорить с кузеном сейчас? – Давай выясним. Иди за мной, но подожди у двери, пока Данте не разрешит войти. Я приближался к своему суженому медленно, ожидая сигнала – подбодрит он меня или прогонит. Он улыбнулся, заметив меня, поэтому я продолжил путь и присел на корточки рядом с ним и Уайаттом, который сидел на шкафу для бумаг, чтобы не давить на него своей массивной фигурой. Телефон в кармане завибрировал, но я проигнорировал звонок. Данте схватил меня за руку и сжал ее, заземляя этим простым жестом. – Я как раз спрашивал Уайатта, не предпочтет ли он поехать с остальными омегами в центр или уйти с Артемом, раз уж они семья. «Но он альфа» – казалось, эта фраза негласно повисла в воздухе. – Конечно. Мы поддержим любой твой выбор. Глаза Уайатта внезапно метнулись от пола к двери, расширившись от страха. Я оглянулся, ожидая увидеть Артема, что ответило бы на вопрос о том, куда стоит идти парню. И я действительно увидел Артема, но он был не один. Высокий, тощий незнакомец – один из омег, как я предположил – прижал его к дверному косяку и смотрел на него пристальным, безумным взглядом. – Забери. Меня. Отсюда, – прошипел омега. Рот Артема открывался и закрывался несколько раз, как у рыбы, выброшенной на берег. Он посмотрел на меня с беспомощным выражением лица. – Он мой истинный. Мой телефон снова завибрировал, но я не мог оторвать взгляда от драмы, разворачивающейся передо мной. – Это вопрос или утверждение? – раздался голос Миши откуда-то из коридора. Глаза Артема вспыхнули. Нет ничего лучше вызова, даже самого незначительного, чтобы заставить мужчину пробудить в себе альфу. Он не стал отталкивать омегу, но его присутствие словно расширилось, когда он выпрямил спину и выпятил грудь. Омега отступил на полшага, и его яростный взгляд сменился чем-то более отчаянным. – Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу пойти с остальными. Я не могу здесь оставаться. Пожалуйста, ты должен меня вывезти. Без лишних слов Артем взял мужчину за руку, вызвав искру благодарности и надежды в его глазах, и увлек его прочь из виду. – Это было… неожиданно, – сухо заметил Данте. – Уайатт, ты в порядке? Я повернулся обратно к нашему подопечному, который кивал. – Это был Янис. Он… он вел себя нехорошо. Он был пугающим. Им приходилось держать его в отдельной комнате. Мы видели его нечасто. Я не знал, что на это сказать. Что могло быть «более пугающим», чем обычные будни в нелегальном борделе, особенно когда речь шла об одной из жертв? К счастью, мой суженый держал ситуацию под контролем, возвращая Уайатта к решению, которое нужно было принять. – Ты бы хотел поехать с нами, а не в центр? Павло едет туда, так что ты не останешься совсем без семьи. Улыбка Уайатта была мимолетной, но я успел разглядеть проблеск того красивого молодого человека, который прятался за его страхом и вздрагиваниями. – Я бы этого хотел. – Perfecto (с исп. Идеально). Мы сейчас найдем Начо. Наверняка машины почти готовы. Он посмотрел на меня, ожидая подтверждения, но мой телефон в кармане снова неистово завибрировал. Я достал его, чтобы включить режим «не беспокоить», но замер, увидев определитель номера. Денис Станислав. Я поднялся на ноги и вышел из комнаты, подав сигнал Василию следовать за мной. Иван уловил жест и тоже направился к лестнице. Мои мальчики без слов побежали за мной наверх. Я закрылся с ними в своей спальне, подальше от шума. Телефон перестал вибрировать. Я проверил пропущенные. Три от Дениса. – Он знает, – просто сказал я и нажал «вызов», включив громкую связь. – Новак, ты, бесхребетное подобие гнилой падали. Ты покойник. – Я полагаю, это из-за борделя, Денис. – К черту этот гребаный бордель. Это из-за моего сына. Губы Василия сжались в тонкую линию. Часы пошли. – Тебе лучше попрощаться со своей сучкой. Со своими щенками. Я не проявлю милосердия. Никакого снисхождения. Ты забрал моего Уриэля, моего наследника. Я собираюсь... Я повесил трубку прежде, чем он успел разжечь мой гнев сильнее, чем он был весь день. Его ярость была нашим преимуществом, пока я мог мыслить хладнокровно. Я бросил телефон на кровать. В ближайшее время он мне не понадобится. – У нас есть сорок пять минут, максимум. Все должны покинуть дом через десять. Я направился прямиком к Данте, чтобы подарить ему последний поцелуй, последнее нежное прикосновение к его округлившемуся животу. Мы почти не разговаривали. В эти последние минуты мы не могли добавить ничего к тому, что уже было сказано. Мы оба знали, что сегодня я снова иду навстречу опасности, и это будет куда более рискованно, чем наша утренняя миссия. Я был полон решимости выжить, но судьбе было плевать на мои намерения. Джоуи и Миша уже начали выводить людей внизу, но даже при этом потребовалось пятнадцать минут, прежде чем в доме воцарилась тишина, оставив только меня, моих сыновей и моих бойцов. Я оглядел людей, с которыми работал и сражался годами. Мы были грубыми. Мы не всегда были на стороне закона. Но когда дело доходило до важного, мы всегда делали то, что считали правильным. – Мужчины. Мы никогда не думали, что до этого дойдет, но если мы добьемся успеха, мы устраним одну из наших крупнейших угроз в этом городе. В прошлые годы я говорил, что доверю жизнь каждому из вас. Сегодня я подвергаю эту веру испытанию. И это не только моя жизнь. Это наша семья. Наша судьба в наших руках, и мы не позволим гнилому Станиславу отнять ее у нас. Пришло время для нашего последнего средства. – Но отец... – я поднял руку прежде, чем Борис успел продолжить. – Это лучший путь, сын. И, возможно, единственный. – Если нам повезет, у нас есть тридцать минут, но я не хочу полагаться на удачу. Чтобы все было подготовлено, и все были на позициях через пятнадцать. ***** Запах скунса был невыносимым, но мои люди отлично справлялись, сохраняя тишину. Я услышал лишь один смешок с тех пор, как мы ушли в подполье пять минут назад. Это было отвратительно, но необходимо. Когда Данте по одному только запаху вычислил мой секретный проход, я понял, что это серьезная уязвимость при потенциальной атаке. Тогда я думал, что такая вероятность близка к нулю, но я предпочитал быть сверхподготовленным, и эта черта сослужила нам добрую службу сегодня. Я понятия не имел, как мы будем выветривать эту вонь из дома потом. Я надеялся, что это «потом» наступит. Надеялся, что мой план сработает. Никто еще не подбирался так близко к моему святилищу с намерением напасть. А теперь я практически приветствовал их с распростертыми объятиями. Главные ворота и двери были распахнуты. Я хотел, чтобы Станислав ворвался внутрь, и хотел как можно меньше рисковать своим домом. Он почует ловушку, но, надеюсь, ярость ослепит его, пока не станет слишком поздно. Рев моторов и визг шин стали первым сигналом прибытия Станиславов. Иван притаился рядом со мной, в проходе между моим кабинетом и спальней, держа планшет с трансляцией камер безопасности. Первые бойцы приближались осторожно, медля у открытой двери, морщась от вони, а затем быстро зачистили прихожую и двинулись в кабинеты и другие комнаты. Первая шеренга волков взвизгнула, столкнувшись с основным очагом запаха скунса, и Иван едва подавил смешок. Я предостерегающе положил руку ему на плечо. Нам нужна была тишина, пока мы не захлопнем ловушку. Дом быстро заполнился растерянными людьми Станислава и его волками. Мы видели и слышали, как они прочесывают каждую комнату. Наконец вошел Денис Станислав. Один из людей подошел к нему. Видеопоток был без звука, но благодаря слуху оборотня я улавливал обрывки их разговора. – Здесь никого нет, сэр. Дом пуст. Станислав покачал головой. – Нет. Если бы он был пуст, зачем бы им понадобилось маскировать свои запахи? – он вошел в мой кабинет, перелистал несколько бумаг на моем столе и поднял голову. – Новак! Где ты, гнилой сукин сын? Я знаю, ты не настолько труслив, чтобы бежать от драки. Признай хотя бы это. Возможно, это единственный клочок чести и порядочности, завалявшийся в твоих сморщенных яйцах. Иронично – он пытается читать мне лекции о чести и порядочности. У нас очень разное понимание этих слов. – Выходи, медвежонок. Лицом к лицу! Ты убил моего сына. За это придется ответить. Я коснулся плеча Ивана, подавая сигнал. Он отправил звуковой код на наушники каждого бойца, и застывшая сцена ожидания взорвалась насилием. Мои люди посыпались из потайных дверей, люков и спрыгивали из скрытых ниш в потолке. Они набрасывали сети на волков, атаковали людей врукопашную. Несколько минут царил полный хаос. Я затаил дыхание, гадая, чьих суженых и детей мне придется благодарить за их жертву, когда все это закончится. Василий и Ривер бросились на Дениса Станислава. Борис следовал за ними, быстро расстреливая людей, стоящих по обе стороны от их цели. Ривер захлестнул свою цепь вокруг Дениса, а Василий обернулся и просто уселся на него, как только Ривер повалил моего старого противника на пол. Это был мой выход. Денис стонал и хрипел. Я бы не удивился, если бы Василий сломал старику пару ребер. Иван поспешил закрыть и запереть двери, оставляя нас наедине со Станиславом. – Ривер, разоружи его. Василий, смести вес, чтобы Ривер мог добраться до его оружия, а потом дай ему встать. Денис пытался заговорить, но тяжесть Василия не давала ему сделать вдох, пока этот большой увалень полностью не скатился с него. Вас остался в форме медведя, пока Ривер рывком поднимал Станислава на ноги. – Можешь снять цепи. Ривер размотал цепь с явной неохотой, а затем прислонился к Василию так непринужденно, будто это была семейная встреча в парке. Я окинул взглядом человека, который был занозой в моей заднице с тех самых пор, как я возглавил семью. Что тут скажешь? Мы обменялись множеством оскорблений. Заключали временные союзы. А теперь я убил его сына. Я знал, что чувствовал бы на его месте. Я бы хотел сжечь этот мир дотла. Но я чувствую то же самое по отношению ко всем моим сыновьям и их суженым. Не только к альфам. Не только к старшему сыну. – Денис. Ты должен был понимать, что это не закончится для тебя добром. – Это еще не конец, – он оперся на мой стол, пытаясь перевести дыхание. Жалкое зрелище, не доставлявшее мне ни капли удовольствия. Он был печальным, черным внутри человеком. – Уриэль мертв. Половина твоих людей выведена из строя, а ты заперт в комнате наедине со мной и моими сыновьями. Как это может быть «не концом»? – Артем никогда не сможет возглавить семью. Где вообще эта бесхребетная сучка? Станиславы следуют за силой. Я уже ясно дал понять своим людям, какой он слабак, раз побежал к вам, Новакам, чтобы вы сделали за него грязную работу. – Ты думаешь, дело в этом? В борьбе за власть? Твой сын, Артем... – Он мне не сын. – ...обнаружил твой нелегальный бордель. Он узнал об издевательствах, через которые ты заставлял проходить тех омег. И это сломило его так, как должно сломить любого порядочного мужчину. Есть неписаные законы. Законы, которые управляли нашими семьями поколениями. Принципы. Забота об уязвимых членах наших семей – один из этих принципов. Забота об уязвимых членах общества – не такой уж большой шаг от этого. Но ты охотился на них. Даже на собственную семью, Денис? – Уриэль был моей единственной семьей, – прохрипел он. – Ты забыл про остальную родню? Артем тебе не угодил, ладно. А как же Павло? Энджел? Твои другие сыновья-альфы? – я покачал головой. – Это бесполезно. Ты выбросил их много лет назад. Как я мог ожидать, что сейчас ты почувствуешь что-то другое? – Ты слаб, Фрэнсис. Забота об уязвимых? Мы – хищники. Мы пожираем слабых. Они – наше топливо. Они ценны как ресурс. Ни больше, ни меньше. Чем больше он говорил, тем сильнее меня тошнило. Даже после всех стычек с этим человеком за долгие годы я и представить не мог, что его тьма простирается так глубоко. Я был готов покончить с этим, пока его яд не отравил меня окончательно. Я вытащил пистолет из кобуры. На этот раз без глушителя. – Неудивительно, что ты не можешь постичь, как мораль Артема перевесила его жажду власти. Твое правление окончено, Денис. Я не потерплю такой мусор, как ты, в этом городе. – Мои люди будут сражаться до последнего вздоха. Они знают, что такое верность. Они... – Скажу только одно. Уриэль яблоко от яблони. Я поднял пистолет и посмотрел прямо в глаза Станиславу. – Мы были противниками долгое время, Денис. Я не знаю, как выглядит Чикаго без тебя. Он открыл рот для последнего оскорбления. Я выстрелил. – Должен признать, мне не терпится это выяснить, – я опустил оружие, когда его тело рухнуло на пол. Потребуется еще немного времени, чтобы завершить саму битву, но война была окончена.