Связанные: Галстук и Кружева (Семья Новак - 6)

Стоя на краю балкона, я наблюдал за тем, как моя семья играет на лужайке внизу. Мой босс Антонио был достаточно добр, чтобы предложить свою защиту – впрочем, меньшего я от него и не ожидал. Антонио Монтойя был из «хороших парней». Финн, его истинный, был в облике оцелота и вел себя так же игриво, как и крошечные козлята, за которыми он притворно охотился. Мои tontitos (с исп. дурашливые) не подозревали об опасности, грозившей нашей семье, и так оно и должно было быть. Я хотел видеть их такими – свободными от забот и весело проводящими время, а не напряженными и переживающими из-за взрослых проблем. Несмотря на собственное беспокойство, я рассмеялся, предчувствуя сцену, которая вот-вот должна была разыграться. Я наблюдал, как Финн крадется по дереву и исчезает в ветвях. Мои tontitos бегали кругами внизу, разыскивая его. Мне определенно придется подучить их основам слежки, потому что, если бы они не шумели так сильно, они бы услышали шорох листвы прямо над головами. Как раз в тот момент, когда Финн приготовился к прыжку, Гэри невинно подбежал к братьям, чтобы поиграть. Он наклонил свою шерстистую голову и бросился вперед, намереваясь боднуть одного из них. Я ахнул, раскрыв рот, и даже не успел крикнуть, чтобы остановить его. Они были на встречных курсах, и времени на маневр не осталось. Все произошло так быстро, что оставалось только смотреть. Гэри рванул вперед именно в тот миг, когда Финн с пронзительным воплем прыгнул вниз. Tontitos игриво заблеяли, с завидной грацией отпрыгнув в сторону и оставив Гэри лицом к лицу с шутливо рычащим диким котом. Гэри поднял взгляд в последний момент и мгновенно замер, но его тело по инерции продолжало нестись вперед. Финн был шустрым, но не настолько, чтобы избежать столкновения с одеревеневшим телом Гэри. Они кубарем покатились по траве. Когда они, наконец, остановились, tontitos набросились сверху, прыгая по телам взрослых, словно желая поучаствовать в новой игре. Финн вывернулся и встал, слегка покачиваясь, как пьяный. Упавший листок прилип к его уху, дополняя комичный образ. Моргнув пару раз, я зашелся таким хохотом, что мне пришлось вцепиться в перила и согнуться пополам, чтобы не потерять равновесие. Благодаря братьям Гэри быстро пришел в себя, и трое козлят начали гоняться за все еще слегка дезориентированным оцелотом. Это была именно та разрядка, которая требовалась мне после всего недавнего стресса. Я почувствовал мощное присутствие за секунду до того, как ощутил запах льва – это на балкон вышел Антонио. Он усмехался, подходя ко мне. – Я видел это из окна кабинета. Вышел бы раньше, но был на созвоне. Приятно видеть, что mi gatito (с исп. мой котик) в таком игривом настроении. Ему нечасто выпадают такие моменты, хотя я не уверен, что его позабавит фото, которое я сделал. Антонио протянул телефон, показывая снимок Финна с ошалелым видом и листом на голове. Я зашелся новым приступом смеха и покачал головой. – Нет. Я бы на твоем месте ожидал, что сегодня придется спать на диване, когда он это увидит. – Я буду спать на диване только в том случае, если мой огненный рыжик сам себя туда изгонит вместе со мной, – Антонио поиграл бровями. – Ссоры могут быть забавными, нет? Ведь только так мы можем насладиться страстью примирения, которая следует за ними. Хмыкнув, я кивнул в знак согласия, но мудро сменил тему, прежде чем мы углубились в подробности сексуальной жизни моего босса. Жестом указав на огромный, залитый светом двор, я воспользовался случаем поблагодарить его. – У тебя прекрасный дом, jefe (с исп. босс). И чудесная семья в придачу. Спасибо, что позволил нам «вломиться» к тебе в наш трудный час, – из-за обилия гостевых комнат я почти не видел свою семью с самого ужина. Я смог понаблюдать за игрой мальчиков только потому, что Финн вывел Ларри и Барри на улицу, пока Гэри укладывал своих близнецов. Антонио махнул рукой. – Мне было только в радость. И Финну тоже. Для нас обоих честь предложить надежную гавань вашей семье в час нужды, – он вздохнул, потирая челюсть. – Это печальный побочный эффект той жизни, которую мы выбрали, но иногда нам всем нужно место для отступления. Что-то в его тоне пробудило мое любопытство. – Ты выглядишь усталым, amigo(с исп. друг). Даже изможденным. Говорят, я умею слушать. Если тебе нужно выговориться в надежном месте, твои секреты умрут со мной. Наклонив голову, он какое-то время изучал меня с едва заметной улыбкой. – Sí, я знаю, что это так. Но... я не могу рассказать тебе то, в чем пока не уверен сам, – он на мгновение задумался, глядя вдаль. – Ты поверишь мне, если я скажу, что подумываю о досрочном выходе на пенсию? Придав его вопросу ту серьезность, которой он заслуживал, я обдумал все, что знал об этом человеке и семье, которую он строил со своим суженым. – Sí, я поверю. Более того, я бы даже поддержал эту идею. – Неужели? – развернувшись спиной к перилам, он оперся на локти и посмотрел на меня. – Ты что, метишь на мое место, Данте? С ребенком на подходе, возможно, пришло время и тебе переосмыслить свою работу. Я заставил его ухмыльнуться своим картинным содроганием. – Если я и соберусь менять сферу деятельности, то последнее, чего я захочу – это работу такую же стрессовую, как твоя. Тихо вздохнув, я задумчиво погладил живот и покачал головой. – Нет. И я знаю, что сейчас не готов принимать решения о том, станет ли мой декретный отпуск бессрочным. Тем более прежде, чем я досконально обсужу это со своим papi. Но этот бордель с омегами пробудил во мне новую страсть. – Новую страсть или, возможно, старую? – он поймал мой взгляд с мягкой, знающей улыбкой. – Данте, неужели ты думаешь, что я все эти годы не знал о твоих добрых делах или о том, чем вы с Начо занимаетесь в свободное время? Страдания угнетенных омег для тебя далеко не новая тема. Поговори со своим суженым, а потом приходи ко мне. Возможно, нам обоим пора подумать о следующей главе в нашей жизни, sí? – Я не уверен, что буду знать, чем занять свои дни, если у меня не будет карьеры, – это было то, о чем я много думал в последнее время. Антонио взял меня за руку и нежно сжал ее. – Друг мой, ты просто забивал время делами, потому что еще не нашел своего суженого. Ты отличный следопыт, но это не то призвание, которое наполняет твою душу. А теперь у тебя есть он и ребенок, который не даст тебе заскучать, поверь мне. Он снова улыбнулся, изящно приподняв бровь, словно вызывая меня на спор. – С тем, чтобы заполнить дни, проблем не будет, и, думаю, мы оба понимаем, что разъезды вдали от семьи станут проблемой. Подумай об этом, и я уверен: ты поймешь, что твое сердце больше не принадлежит STAHP. И это правильно. Что бы ты ни решил, наша дружба останется крепкой. Но если ты уйдешь от нас, мы всегда будем рядом, чтобы помочь любым омегам, которых ты найдешь, и которым нужен будет путь к спасению. – На что ты намекаешь, Антонио? Предлагаешь мне использовать мои навыки следопыта, чтобы искать израненных омег, нуждающихся в помощи? Или стать папочкой-домоседом, который протягивает руку помощи любому сломленному омеге, встретившемуся на пути? Это куда более глубокий разговор, чем я ожидал. Не знаю, почему я почувствовал раздражение, но это было именно оно. Антонио увидел это насквозь и снова сжал мою руку, качая головой. – Не нужно ежиться. И не волнуйся, я не в обиде. Никому не нравится, когда их подсознательные желания выставляют на свет. Но тебе стоит подумать о том, что мы обсудили, mi amigo(с исп. мой друг). Загляни в свое сердце и поговори с суженым. А так же послушай своего кота. Если сделаешь все три вещи, я знаю, ты найдешь верный путь. После минутного молчания я кивнул. – Claro (с исп. Конечно), только ты умеешь давать такие мудрые советы. Я так и сделаю. И если позволишь мне такую дерзость? Я бы посоветовал тебе сделать то же самое. Кажется, мы оба стоим на распутье, не так ли? Он был прав. Я смотрел на новую тропу. Но нужно было учесть столько факторов. Не только семью, которую я создавал, но и моего брата Начо. Мы работали вместе двадцать лет, и он не выказывал никаких признаков скуки или недовольства нашими ролями. Как я мог сказать ему, что думаю об уходе из STAHP? О том, чтобы оставить «нас»? Конечно, я никогда по-настоящему не оставлю брата. Это невозможно. Но увидит ли он это так же? Я едва осмеливался допустить мысль, что он тоже втайне мечтает о чем-то новом. У нас никогда не было секретов друг от друга, даже в мелочах. Кое-что мы оставляли личным, но мы знали о существовании этих вещей, если не о деталях. А это состояние «незнания» казалось чем-то иным, и я чувствовал себя предателем из-за того, что еще не поговорил с ним, но просто не знал, как подступиться. – Я давно смотрю на это распутье, старый друг. Просто изо всех сил старался игнорировать его из-за ответственности перед организацией. Я шутил насчет того, что ты метишь на мое место, но я не уверен, что не отдал бы его с радостью, найди я достойного преемника, которому это действительно интересно. – Как я и сказал – следуй собственному совету. И Антонио? Напомню тебе, что у тебя есть брат. Просто еще одна мысль к размышлению: наследие твоих родителей не только твоя ноша. Наш разговор внезапно прервался: пара знакомых седанов заехала на дорожку. Мое сердце подпрыгнуло от радости, несмотря на знание того, что новости, несомненно, будут тяжелыми. Антонио похлопал меня по плечу. – Тот звонок, о котором я упоминал? Это был Дон Новак, сообщил, что они уже на подходе. Хотел сказать тебе, но мы отвлеклись. Позволишь еще один совет? Иди в свою комнату, а я пришлю его к тебе. Твой мужчина звучал как человек, которому жизненно необходим его суженый. А не отец, жаждущий визитов и светских бесед – а именно это он получит, если встретишь его внизу вместе с сыновьями. Когда семья собирается вместе, альфе невозможно устоять. Даже если больше всего на свете им нужны кровать и объятия того, кто им дорог. Я властно вскинул подбородок, принимая величественный тон, и направился к двери. – А вот это предложение я приму с удовольствием, jefe. Будь так добр, передай моему papi, что я его жду? Смех Антонио сопровождал меня внутрь. Балкон, с которого я наблюдал за двором, примыкал к открытой зоне отдыха над главным вестибюлем. Я повернул налево, в гостевое крыло, а Антонио пошел направо, спускаясь вниз. Я обдумал варианты, вернувшись в выделенную нам комнату, и вспомнил о большой джакузи, которую видел в нашей ванной комнате. Что это вообще за мания у этих альф – строить такие роскошные санузлы? Не знаю точно, но готов поставить свое правое яйцо на то, что Финн не приложил руку к изыскам этого поместья. Особенно к ванным. Нет, это определенно вкус Антонио. В этом я был уверен. Хотя здесь не было свечей, как у нас дома, нашелся удобный диммер, позволивший мне приглушить свет. Пока ванна наполнялась, быстрый осмотр шкафчиков вознаградил меня успокаивающими шариками для ванны с лавандой и ванилью. Я как раз закончил раздеваться, когда в комнату вошел Фрэнки. – О, papi. Ты выглядишь так, будто несешь на плечах тяжесть всего мира. Иди сюда, и ни слова, пока я не затащу тебя в воду. Он мягко улыбнулся и кивнул в знак согласия, начиная расстегивать манжеты. Я оставил его на минуту, чтобы выключить воду и проверить наличие полотенец, а затем взял процесс в свои руки. Медленно расстегивая его рубашку, я запечатлел поцелуи на густых волосах на его груди. – Вот почему я умолял тебя перестать носить эти майки под низ, papi. Разве так раздеваться не приятнее? И гораздо жарче, sí? – Как обычно, ты прав, моя koshka, – он улыбнулся, пока я медленно снимал с него рубашку, а затем расстегивал ремень. С каждым снятым предметом одежды мои руки или губы воздавали должное плоти, которую они скрывали. К тому времени, как мой Фрэнки остался полностью обнаженным, большая часть его напряжения ушла, а дух, казалось, воспрял. Я подождал, пока он залезет первым, а затем позволил ему помочь мне опуститься в воду. Устроившись спиной к его груди, я откинул голову назад и повернулся, чтобы поцеловать его в шею. – Поговори со мной, papi. Расскажи мне все, что произошло, не упуская деталей. Как только ты выговоришься, мы похороним твою боль и позволим ей утечь вместе с этой водой. Глубокий вздох отозвался вибрацией в моем ухе, когда большие, сильные ладони властно легли на мой живот. – Ты действительно лучшее лекарство, koshka. Это приятно. Спасибо, что знаешь, в чем я нуждаюсь, раньше, чем я сам это осознаю. Прежде чем я скажу что-то еще, мне, пожалуй, стоит предупредить тебя: нас пригласили остаться здесь на несколько дней, пока в нашем доме проводят дезинфекцию. – Что ты сделал с нашим домом? Или мне лучше не знать? – Скажем так, эссенция скунса – отличный способ скрыть запах и удивить незваных гостей. А вот как выводить это потом… Об этом мне стоило подумать до того, как соглашаться на план. Фыркнув от смеха, я задал единственный важный вопрос. – Это сработало? – Как по маслу. Счастлив сообщить тебе, что с нашей стороны нет ни одной потери. И никаких серьезных травм, которые не вылечились бы простым оборотом. – Bueno. Жизни наших людей и нашей семьи стоят того, чтобы заставить себя потерпеть несколько дней в объятиях роскоши с хорошими друзьями. Кстати говоря, это будет отличная возможность для вас с Антонио узнать друг друга получше. Он хмыкнул, и его рука скользнула вверх, чтобы ущипнуть меня за сосок. – Я знаю этого человека годы, что я могу о нем узнать нового? Вздрогнув от волны мурашек, пробежавшей вслед за его руками, я заставил себя сосредоточиться, прежде чем окончательно сдаться его ласкам. – А-а-а. Ты знаешь только Антонио Монтойю – бизнесмена и легендарную фигуру. Тебе еще только предстоит по-настоящему встретить человека, личность, которой он становится, когда снимает маску. Думаю, ты обнаружишь, что у вас двоих больше общего, чем ты думаешь. Особенно когда дело касается чести и семьи. Голос Фрэнки стал таким низким и рычащим, что даже мой кот захотел перевернуться на спину и подставить живот в знак подчинения. – Тогда я с нетерпением жду встречи с той версией Антонио, которую ты считаешь другом. Я заерзал, когда он прикусил мочку моего уха. – Нечестно, papi. Ты меня заводишь, но так и не рассказал, что случилось. Денис Станислав мертв? Нам нужно опасаться дальнейшей мести? – Так много вопросов, koshka, – он вздохнул и утихомирил руки. – Da. Денис ушел, я прикончил его сам, одним выстрелом между глаз. Что касается его людей, я приказал нашим охранникам доставить их к дому нового лидера Станиславов вместе с запиской от Артема. Что, кстати, напоминает мне: позже я расскажу тебе историю про Артема, которая заставит тебя улыбнуться. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох, который почувствовал до самых кончиков пальцев. – Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, Фрэнки. Забирать жизнь никогда не бывает легко. Даже с таким подлым человеком… ты знал его годами, и я могу представить, что это только усложнило задачу. – Возможно, тебя это удивит, но все прошло легче, чем я ожидал. Глядя в эту жабью физиономию, в эти нераскаявшиеся глаза, я без колебаний спустил курок. Его не волновал ни один из других его детей. Даже в самом конце все его мысли были только об этом ублюдке Уриэле. Его сына Энджела пристрелила вражеская семья пару лет назад, и он просто проглотил это. Энджел был хорошим мальчиком, омегой, отцом сына Василия и Ривера – Пити. Ради этого сына Денис просто закрыл на все глаза. Но ради Уриэля? Он был готов сжечь всю мою семью дотла, а вместе с ней и весь город, если потребуется. Net, единственное, о чем я жалею – что не убил его раньше. Я молча наблюдал, как моя грудь вздымается и опадает, делая еще один глубокий, очищающий вдох. – Ривер рассказывал мне об Энджеле и о дяде, с которым жил Пити, когда STAHP нашли его. Ты прав, смерть Дениса Станислава давно назрела. Артем сказал, кто, по его мнению, станет новым главой семьи? – Da, но если подобное повторится, я сам совсем разберусь и вышвырну остатки этой семейки из города навсегда, – тьма снова промелькнула в его глазах. – Уж я об этом позабочусь. Он тряхнул головой, и мрак исчез. – Уриэль был старшим, за ним – Артем. После него идет еще один альфа, мужчина по имени Роман. Братьев там больше, но Артем говорит, что Роман – очевидный выбор. Теперь, когда Артем отошел в сторону, никто не оспорит право Романа возглавить семью. Он обещал, что Роман не такой злодей, какими были Уриэль и их отец, хотя и не такой прогрессивный, как Артем. Говорит, что у Романа острый ум, и он ко всему подходит логически. Он умеет работать в «серых зонах», что необходимо в нашей жизни. Те, кто делит мир только на черное и белое, как мой сын Сайрус, не созданы для этого. Жаль, что я не осознал этого много лет назад. Вспомнив болезненную историю о годах молчания между Сайрусом и семьей Новаков, я понял, что Фрэнки имеет в виду. – Sí, понимание серых зон действительно необходимо, если хочешь выжить в нашем мире. Но что насчет мести? Стоит ли нам опасаться, что Роман придет за нами теперь? – Net. Артем заранее отвел его в сторону и рассказал о наших планах, и о том, почему он втянул нашу семью. Я беспокоился, что он доверился этому брату, которого мы не знаем, но у Артема было хорошее предчувствие, и его было не переубедить. Роман питает слабость к Павло и, по идее, благодарен нам за то, что мы вырвали его из рук отца. Он также был близок с Энджелом и знает, что Пити – член нашей семьи. Вот почему Артем решил довериться ему и посвятить в свои планы до того, как все началось. Интересно. Я бы разыграл эту карту иначе, но мотивы Артема мне понятны. – А что насчет тебя, папочка? Почему ты позволил это? Мы оба знаем, что ты мог запереть Артема под замок, пока все не закончится. Я слишком хорошо тебя знаю: он открылся этому Роману только потому, что ты разрешил. – Da. Ты знаешь меня слишком хорошо, – Фрэнки усмехнулся и снова погладил мой живот. – Честно? Это была моя первая проверка для Романа. Не предупредив отца и не сорвав мой план, он доказал, что действительно логичен, как и обещали, и мыслит более рационально, чем когда-либо его отец. Я буду начеку и присмотрю за ним, но мне спокойнее от того, что я доверился чутью Артема. Если ничего не выйдет – что ж, значит, семье Станиславов пора полностью покинуть Чикаго. Время покажет. Но это проблема другого дня. Мы наговорились, koshka? Думаю, я готов позволить этому дню утечь вместе с водой. Может, переместимся в кровать и посмотрим, куда заведет нас ночь? Пока он говорил, его рука описывала круги на моем животе, а сам он запечатлел поцелуй на моем плече. Мы оба рассмеялись, когда мой живот дернулся и на месте, где только что была его рука, появился бугорок в форме крошечной ножки. Фрэнки обвел пальцем контур ступни. – Наша дочь согласна, говорит, что пора ложиться. Но раз уж я знаю, что она проснулась, может, нам просто пообниматься, da? – Claro que sí(с исп. Конечно, да). Наш сын еще не родился, а уже обламывает родителей. Ривер предупреждал меня об этом: говорит, эти маленькие засранцы будто все чувствуют и проявляют активность в самый неподходящий момент, – мы рассмеялись еще громче, когда серия пинков заставила мой живот дернуться вправо. Я поморщился и прижал ладонь к другому выступу от ножки. – Ой. Это больно, малыш. Полегче с пинками. Фрэнки снова хмыкнул, коснувшись, поцелуем моего затылка. – Хорошо, что ты готовишься уже сейчас, koshka. Наша девочка будет встревать в самые неудобные моменты, я уверен. Но именно поэтому мы научимся планировать заранее. Спонтанная близость может исчезнуть на время, но грамотное планирование и отличная няня нас выручат. – Ловлю тебя на слове, папочка. А теперь помоги мне встать и отведи в постель. Мне все равно, будем ли мы заниматься любовью или просто обниматься, но я хочу делать это в уютной мягкой кровати, чувствуя тебя за своей спиной. – Твое желание для меня закон, koshka.