Обращение (Альфабитс-3)

На этот раз, когда я вошел в «Дом рассвета», я повсюду видел штрихи Гизмо. От входа по сканированию ладони до автоматических смесителей – технологии, которыми был утыкан дом, теперь становились мне привычными. Микроволновка всё еще была для меня чем-то из области ракетостроения, но Гизмо познакомил меня с кнопкой «добавить 30 секунд». С ней и кнопкой «старт» я был во всеоружии. – Мика! – Оуэн вскочил на ноги и подбежал ко мне, таща за собой Хлою. Любознательные глаза девочки за стеклами очков казались еще больше. – Нам не нужно возвращаться в приемные семьи! Я обменялся растерянным взглядом с Дином. Из нашего разговора в первый день после прилета в Чикаго я думал, что все и так понимали: этот вариант даже не рассматривается. Дин опустил своего двухлетнего сына, Адама, на пол и поднялся. – Видимо, произошло недопонимание в общении. Дети только сейчас осознали, что мы никогда больше не подвергнем их подобным ситуациям, даже работая внутри официальной системы. Ничего не имею против твоих методов, Мика. Ты совершил невероятное с теми ресурсами, что у тебя были. И теперь, когда мы в курсе ситуации, мы будем искать другие возможные «подземные железные дороги» и постараемся вывести их на легальный уровень. Мы твердо верим, что дела должны вестись открыто… когда это возможно. В глазах Дина я видел: он знает, что в некоторых случаях просто приходится делать то, что должно. Возможно, я считал, что такие случаи происходят чаще, чем он, но мои дни работы «под радарами» закончились. Даже если я был просто парой и опорой Гизмо, теперь я был частью этой команды. – Дин говорит, они попытаются найти нам семьи, – сказала Хлоя. – Настоящие семьи, которые захотят нас усыновить. Ее глаза сияли при мысли о настоящем доме, хотя Оуэн выглядел настороженным. Я вспомнил его слова о том, что Хлоя еще в лагере не умела «играть по правилам». Этот мальчик привык, что взрослые играют с ним во множество жестоких игр. Однако его улыбка была мягкой, когда он сжал руку Хлои, и когда он повернулся, я заметил в его глазах искру надежды, прежде чем он пожал плечами. – Посмотрим, – сказал Оуэн. – Я просто рад, что мне не нужно возвращаться к Гилбертам. По крайней мере, появилась искра надежды. Зерно. При должном уходе оно вырастет. Однако я запомнил фамилию, которую он упомянул. Я не был уверен, можно ли привлечь к ответственности семьи, отправившие детей в тот лагерь – возможно, за создание угрозы жизни ребенка – но если это возможно, кто-то из «Алфавитов» точно будет знать. – Вы оба найдете хорошие семьи, – пообещал я. – А они будут близко друг к другу? – спросила Хлоя. – Я не хочу жить далеко от Оуэна. Прежде чем мне пришлось отвечать на этот невозможный вопрос, Дин спросил: – Кто-нибудь хочет обедать? Я приготовил макароны с сыром. – Да! – Оуэн, как истинный подросток, выпустил руку Хлои и рванул на кухню. За моей спиной прозвенел дверной звонок, и вместе с открывшейся дверью в комнату хлынул поток слов. – ...и тогда я сказала ему: «Милочка, если бы мне было тридцать, неужели ты думаешь, что я бы покупала батончики Nutri-Grain?» Две женщины, ворвавшиеся в комнату, зашлись смехом, и я поспешил помочь им с грудами пакетов, которые они тащили. – Я пытался их остановить, – сказал Адриан. Мы лишь мельком пообщались, когда высаживали детей здесь, в убежище, но в тот день было слишком много людей. Впрочем, эту копну иссиня-черных волос трудно было забыть. – Но я почти уверен, что они скупили весь подростковый отдел в JCPenney. Как будто Дин и семьи из «Команды Альфа» не обеспечили детей всем необходимым на ближайшие пять лет. – Каждому ребенку нужно время от времени что-то совершенно новое, что он мог бы назвать своим. И у нас были купоны, милый! Ой, золотко, не беспокойся об этих сумках, мы просто бросим их тут в коридоре. Господи, я просто без сил! – Золотые браслеты зазвенели, когда маленькая, шумная женщина внезапно бросила пакеты и затрясла плечами и руками, будто они затекли. – Не забывай, Рене, нам еще нужно заскочить в продуктовый. – Ее спутница поставила свои сумки более аккуратно и убрала волосы с лица. – Кажется, я не совершала покупки так быстро со времен той распродажи в День поминовения, когда мальчики шли в детский сад. – Не напоминай, – отозвалась Рене. Внезапно она заметила меня, и я приложил все усилия, чтобы не броситься наутек, когда она вихрем пронеслась через комнату. – Прости, золотко! Я не заметила, что ты здесь стоишь. Я Рене. – Мика, – успел выдавить я, прежде чем ее парфюм и объятия поглотили меня. – О, ты, должно быть, пара Гиззи! И ты ждешь ребенка! Это так волнительно. Ее слова были такими внезапными, а у меня было так мало опыта общения с людьми, что я застыл в ее руках как сосулька. – Жду... чего? Она отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо. – Ребенка, конечно. – Рене! – прикрикнула ее подруга. – Придержи свой супер-нюх, женщина. Может, они еще не планировали объявлять. – Упс! – Рене не выглядела пристыженной, но картинно прижала пальцы к губам, изображая замок. – Деб права. Прости, если вы, мальчики, хотели пока держать беременность в секрете. – Но я не... мы ведь только что стали парой... Рене и вправду прикрыла рот рукой. – Ой-ой. Ты не знал? Ну и язык у меня, всё взяла и испортила. Деб подошла и похлопала подругу по плечу. – Она не со зла, – сказала она мне. Адриан стоял у двери, его плечи тряслись от беззвучного смеха. – Прости, Мика. Я бы предупредил тебя, если бы был рядом, но… Я всё ещё пытался осознать мысль о том, что могу быть беременным. – Как вы это поняли? – спросил я Рене. Она постучала себя по носу. – Деб права. Мой «нюхач» меня никогда не подводил. Хочешь, я проверю ещё раз? Я онемело кивнул, и она наклонилась, чтобы принюхаться к моей шее. Было немного неловко от того, что посторонняя женщина так бесцеремонно вторглась в моё личное пространство. Я гадал, как она вообще может что-то учуять за ароматом своего парфюма, но, отстранившись, она кивнула: – Да, дорогуша. Тебя можно поздравлять. Пора начинать выбирать пинетки и колыбельку. – Тебе стоит провериться с помощью теста, – сказал Адриан, – но Рене пугающе точна в таких вещах. Я метнул взгляд на Хлою, которая наблюдала за всем этим своими большими любопытными глазами. – Я никому не скажу, – быстро пообещала она. – Ну, скоро и все остальные это учуют, милый. Но мне правда жаль, что я так разболтала секрет. – Всё в порядке, – ответил я, чувствуя, что должен утешать её, хотя мой и без того перевернутый мир только что накренился ещё сильнее. Ребенок? У нас с Гизмо? Это была мечта, о которой я не смел даже помыслить. ****** Когда Гизмо заехал за мной, он был на машине, которую я раньше не видел. Я решил, что не буду говорить ему о предсказании Рене, пока не подтвержу всё тестом, и единственное, о чем я мог думать, это то, что если Гизмо решил пересесть на семейный автомобиль, то он явно выбрал не то направление. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не купил новый грузовик за те несколько часов, что мы не виделись. Гизмо рассмеялся. – Это похоже на новый грузовик? Нет, отец одолжил мне свой, потому что какому-то кузену понадобился внедорожник, чтобы переехать или купить новую мебель… я даже не в курсе, какая там история на этот раз. Я забрался в кабину. Это было совсем не похоже на тот захудалый пикап, который я оставил в Западной Вирджинии. Это был настоящий зверь. – Почему тогда они не одолжили грузовик у твоего отца? – Потому что я единственный, кого кузены боятся разозлить, если повредят машину. – Из-за твоей команды? Улыбка Гизмо стала зловещей. – О, черт возьми, нет. Со своей семьей я разбираюсь сам. Скажем так, кузен Бенни до сих пор не спит без света, а ему тридцать пять лет. Я бросил на него строгий взгляд. – Ты же понимаешь, что если ты попробуешь напугать меня, в моей власти объявить сексуальную забастовку? Гизмо наклонился ко мне с мягкой улыбкой и поцелуем. – Мне бы и в голову такое не пришло, зеленоглазый. У меня на кончике языка вертелось признание о том, что я, возможно, беременный, но Гизмо отстранился и завел мотор. – Нам нужно куда-нибудь заехать перед домом? Я откашлялся и попытался придать голосу будничный тон. – Давай заскочим в супермаркет. Мне нужно купить кое-что на ужин. И тест на беременность. Я убедился, что все кастрюли на плите в порядке и ничего не выкипит в ближайшие пять минут. – Ужин почти готов, – сказал я. – Я быстро заскочу в ванную, а потом накроем на стол. Гизмо оторвался от своего планшета, по которому он что-то увлеченно стучал. – Мне нужно что-нибудь сделать с ужином? – Просто вынь булочки из духовки, если сработает таймер, и поставь следующий противень. Он кивнул, усвоив инструкцию, и снова погрузился в работу. Он не видел моей улыбки. Я уже начинал изучать его маленькие причуды и привычки. Мне хотелось остаться и понаблюдать за ним в тишине еще несколько минут, но тест, спрятанный в кармане, казалось, прожигал мне бедро. Я шмыгнул в ванную и, немного подумав, запер дверь. Не то чтобы я ожидал, что Гизмо ворвется ко мне, или делал что-то предосудительное, просто… если я беременный, я хотел спланировать, как ему об этом сказать. Я хотел, чтобы это был особенный момент, который мы запомним навсегда. Я трижды перечитал инструкцию, прежде чем сделать тест, отсчитывая секунды. Там говорилось, что лучше всего делать его первым делом с утра, когда концентрация гормонов самая высокая, но я был слишком нетерпелив. У меня был запасной вариант на утро, если этот окажется отрицательным. Но это было лишним. Я положил тест на край раковины и уставился на телефон, на котором шел отсчет двух минут. Я мог бы посмотреть и раньше, но это было как ждать, пока закипит чайник. Я хотел взглянуть один раз – и сразу всё понять. Я нажал кнопку отмены таймера на телефоне прежде, чем он издал хоть звук, и схватил тест. Святое дерьмо. Ошибиться было невозможно. Беременность! Я посмотрел вниз на свой плоский, почти слишком худой живот. Трудно было поверить, что там уже растет ребенок. Он такой крошечный. Наверное, просто комочек клеток, но этого достаточно, чтобы мое тело начало меняться. Я услышал незнакомый звонок откуда-то из дома, а затем голоса. Гизмо с кем-то говорит по телефону? Я спустил воду, вымыл руки и сунул тест в карман. Пока я наводил справки в сети, на некоторых сайтах писали, что тесты могут показать ложноотрицательный результат, если оставить их надолго, а я хотел убедиться, что он всё еще будет положительным, когда я покажу его Гизмо. У меня уже была готова половина речи, чтобы сообщить ему новость за ужином, и мне стоило поторопиться, чтобы придумать вторую половину в ближайшие несколько минут. Но когда я вошел в нашу гостиную, все мысли о речах вылетели у меня из головы. Там было четверо... шестеро... семеро – входная дверь закрылась за последним человеком. Семь незнакомцев стояли в нашей гостиной, осыпая Гизмо объятиями. – А вот и он! – прогремела крупная женщина, высокая и фигуристая. Её волосы были пышными (хотя казалось, что это было сделано специально), а челка высоко вздымалась над приятным лицом. – Где мой новый зять? Гизмо вынырнул из-под чьей-то руки и поспешил ко мне. – Всем привет, познакомьтесь – это Мика, моя пара. – Его улыбка была такой гордой, что она развеяла любой страх прежде, чем тот успел зародиться. – Мика, это мама, папа, Джимми, Кэти, Ив, Надин и Хобо. Я собирался сказать «привет» или «приятно познакомиться», но вместо этого из моего рта вылетело: – Хобо? (Бродяга?) – Это просто меня так зовут, – сказал молодой человек. Он выглядел как более низкая и спокойная версия Гизмо. – Мы обожаем прозвища, но только к нам с Гизмо они прилипли намертво. Я удивленно моргнул и повернулся к своей паре. – Гизмо – это не твое настоящее имя? Он выглядел смущенным. – Не могу поверить, что не сказал тебе! Но Гизмо – это считай то же самое, что написано в моем свидетельстве о рождении. Все меня так зовут. Мама с папой назвали меня Майком, но они не называли меня так лет с шести или семи. – Сначала мы пытались звать его Гаджетом, – сказала Кэти. Она выглядела как уменьшенная копия матери, только вместо длинных пышных волос у нее была короткая пышная стрижка. – Но он никогда не откликался. А вот Гизмо ему понравилось. Мать Гизмо фыркнула. – Вы все говорите об этом так, будто щенка выбирали. Майк было отличным именем. – Оно ему просто не подходило, – вставил Джимми. – Слишком уж «мачо-качок» для Гиззи. И к счастью для него. Представляете: Майк и Мика? Отец и так не всегда может отличить имена парней от девичьих. – Надо было просто дать вам всем номера, – в глазах отца Гизмо заплясали искры тихого веселья. – Просто крикни по очереди! – поддразнил Джимми. – Кто-нибудь да ответит. – Ладно, хватит о моих огрехах в выборе имен, – сказала мама Гизмо, проталкиваясь сквозь своих детей, чтобы добраться до меня. – Можешь звать меня «мама» или Елена, как тебе удобнее, но первым делом – иди сюда, дай я тебя обниму. Я быстро понял, что объятия мамы Гизмо – это само воплощение уюта. Это напомнило мне объятия моей собственной мамы, когда я был маленьким мальчиком. Я не смог сдержать слез, которые заблестели в глазах, но всё же не дали им упасть. Когда она отстранилась, она поцеловала меня в обе щеки, а затем окинула любопытным взглядом, прежде чем повернуться к Гизмо и погрозить ему пальцем. – Молодой человек, я сделала именно то, о чем ты просил, и держалась в стороне столько, сколько могла. И мне всё равно приходится напрашиваться в гости самой, потому что ты такой молчун, а теперь я узнаю, что у вас будет ребенок? И ты мне не сказал? У меня отвисла челюсть. Да что не так с этими мамами, как они чуют эту беременность? – Мам, – запротестовал Гизмо, – клянусь, я собирался пригласить вас в ближайшее время, но я понятия не имею, о каком ребенке ты говоришь. Мы с Микой еще даже не обсуждали детей. – Не лги мне, юноша. Мой нюх еще никогда меня не подводил. Гизмо беспомощно пожал плечами, и я робко вытащил тест из кармана и вложил ему в руку. – Я только что узнал, – сказал я. Гизмо уставился на тест, затем на меня, его глаза несколько раз метались туда-сюда. – Мы... ты серьезно? Я кивнул, не в силах на этот раз сдержать слезы счастья. Гизмо подхватил меня и закружил в объятиях. Когда он поставил меня на ноги, он просиял, глядя на свою семью: – У нас будет ребенок! Елена закатила глаза к небу. – Альфы, – пробормотала она. – Раз ты сам не знал, так и быть, прощаю. Но не за то, что не пригласил нас на ужин. – Ой! – Я почувствовал себя совершенно неподготовленным. Ужина, который я приготовил, хватило бы только нам с Гизмо, ну, может, осталось бы еще на одну порцию. – Если вы дадите мне минут тридцать, мы закинем в духовку несколько пицц... Любовь Гизмо к замороженной еде должна была нас спасти. Елена замахала руками, качая головой. – Нет, нет, нет. Я знаю, как питается Гизмо. Когда я прихожу в гости, я прихожу подготовленной. А ну-ка все живо за сумками в машину! – Она похлопала меня по руке. – Возможно, нам придется разогреть курицу, но я не против иногда сжульничать с микроволновкой, если мы заставим Гизмо это сделать. Пользоваться этой штукой – всё равно что компьютер программировать. Я рассмеялся, радуясь, что не я один испытываю трудности с его высокотехнологичными решениями. Братья и сестры Гизмо по велению матери высыпали на улицу, а Гизмо воспользовался случаем, чтобы утащить меня на кухню, чтобы мы побыли наедине. Я начал выключать конфорки, но Гизмо поймал меня в глубоком поцелуе, от которого перехватило дыхание. – Прости за мою семью, – прошептал он у моих губ. – Я люблю их. – И я не лгал. – Прости, что не смог первым рассказать тебе о ребенке. Гизмо просто сиял, его глаза были полны любви. – Зеленоглазый, мне всё равно, как я узнал об этом подарке, я просто так счастлив, что это происходит. Я думал, у нас будет время поговорить и всё решить, прежде чем это случится, но я ни капли не расстроен. Сколько детей ты хочешь? Его внезапный вопрос вызвал рефлекторный ответ: – Дюжину. – Я тут же прижал руку ко рту. – Это слишком много? Я согласен на меньшее, если ты не хочешь... Гизмо заставил меня замолчать поцелуем. – Двенадцать звучит потрясающе. Нас самих столько. Я в замешательстве нахмурился. – Но вас ведь всего шестеро... – Здесь всего шестеро. Я же говорил тебе – дождись Рождества. Нас будет так много с братьями, сестрами и кузенами, что ты соображать перестанешь. Эта идея пугала, но в то же время приводила в восторг. – Жду не дождусь. Семья. Столько родных людей. – Мальчики, вы накрываете на стол? – прогремела Елена на весь дом. – Уже накрываем! – крикнул Гизмо в ответ. И тихо спросил меня: – Так ты правда не против того, что ребенок появится так скоро? Я закрыл глаза, на моих губах играла улыбка. Так долго я фантазировал о том, каково это – иметь семью. Братьев, сестер. Родственников. И больше всего на свете – собственную пару и ребенка. Теперь у меня было и то, и другое. Один стоял передо мной, другой рос внутри меня. Я открыл глаза и сжал руки Гизмо, желая, чтобы я мог открыть свою душу и окутать его всей той радостью, которую он мне подарил. – Это самый счастливый день в моей жизни. В дверях внезапно появилась Елена. – Похоже, вы, мальчики, отлично справляетесь с сервировкой. Гизмо рассмеялся и потерся носом о мой нос. – Дай новым папашам передышку, мам. Мы празднуем. Глаза Елены смягчились, и она подошла, чтобы обнять нас обоих. – Тогда не обращайте на меня внимания, мальчики. – Ее глаза заблестели, когда она отстранилась. – Побудьте вдвоем столько, сколько вам нужно. Она деловито ушла, и мы начали доставать тарелки и приборы. Побыть вдвоем столько, сколько нужно? Что ж, мне понадобится целая жизнь. Каждый день я хотел праздновать радость от того, что нашел этого замечательного, умного, любящего альфу, и ту семью, которую он мне уже подарил, и ту, которую мы построим вместе. И даже целой жизни на это может не хватить.