Обращение (Альфабитс-3)

Я направился в «Дом рассвета». Каждый день с момента приезда Мика считал своей обязанностью быть там, с детьми. Мне безумно нравилось, как он вовлечен в заботу о них, но я сгорал от нетерпения, предвкушая, каким он будет с нашим собственным ребенком. Мика станет просто потрясающим отцом, я это знал наверняка. В доме стало тише, теперь, когда половину детей уже расселили. Адриан и Тони были там со своими щенками, Хизер и Дексом. Я ни капли не удивился, обнаружив там и их двоих сумасшедших мамочек. Мика поднял на меня взгляд с яркой улыбкой, как только я закрыл за собой дверь, и похлопал по подушке дивана рядом с собой. – Я знаю, что мы должны были отправиться на наше свидание, но ты обязан выслушать хорошие новости. Я осторожно переступил через малышей, которые играли с до боли знакомой сиамской кошкой. Хизер гладила её со всей той деликатной грацией, на которую способны руки тоддлера, а Декс пытался подразнить её игрушкой с перьями. Из кармана, я вытащил лазерную указку, которую прихватил с собой специально, чтобы подразнить Хлою. Я поманил Декстера поближе. Когда он оказался прямо передо мной, я наклонился и прошептал ему на ухо: – Пообещай, что не будешь светить никому в глаза, ладно? – Когда он кивнул, я продолжил: – Хорошо, тогда я дам тебе поиграть с моим особым гаджетом. Если посветишь на стену, Хлоя за ним прыгнет. Она просто не сможет устоять – вот увидишь. Глаза мальчика засияли от восторга, пока я показывал ему, как включать лазер. Мика с обеспокоенным видом покачал головой: – Красавчик, я не уверен, что Декстер достаточно взрослый для такой штуки. Он может повредить кому-нибудь глаза, даже Хлое. Я наблюдал, как Декстер убегает с указкой. – Но это же игрушка. Лазер совсем не мощный. На упаковке написано «от трех лет», а ему уже три, верно? Ну, или почти три? – Я почувствовал себя немного глупо после того, как Мика указал на мою ошибку. Тони покачал головой: – Нет, ему еще нет трех. Он просто крупный для двухлетки. Не волнуйся, я заберу её. Даже если это игрушка, давать её ему – не лучшая идея. Прости, что обломал, я уверен, ты хотел как лучше. Пока Тони шел за указкой, Декстер уже вовсю светил на стену, а Хлоя сходила с ума, пытаясь поймать красную точку. Тони замер, не дойдя до сына, будто давая им обоим насладиться моментом веселья перед тем, как отобрать игрушку. Декс медленно поднял руку, и красная точка поползла вверх по стене. Хлоя следила за ней, пока та не остановилась на самом верху книжного шкафа. Прежде чем кто-то успел среагировать, Хлоя прыгнула на шкаф, смахивая на пол книги и безделушки, пока карабкалась к красной точке. Адриан быстро подхватил Хизер, а Тони бросился к Декстеру, когда шкаф начал угрожающе раскачиваться. Мика вскочил и оттащил Оуэна в сторону, так как полка ходила ходуном от того, что Хлоя крутилась на самом верху. Рене уперла руки в бока и крикнула Хлое: – Нет, золотко. Это плохая идея. А ну-ка спускайся, слышишь меня? – Когда Хлоя не ответила, Рене позвала её по имени: – Хлоя, слезай оттуда! Хлоя издала громкое мяуканье и попятилась назад – прямо через край полки. Она несколько раз перевернулась в воздухе и с возмущенным воплем приземлилась на спину. Перекатившись на живот, она встала, слегка покачиваясь, пока восстанавливала равновесие. Я не знал, что сказать, ведь это была целиком моя вина, и бедная девочка могла пострадать. Хлоя подбежала к Оуэну и начала тереться о его ногу, жалобно «выговаривая» ему всё, что думает, как это обычно делают сиамские кошки. Он наклонился, чтобы погладить её, и заговорил успокаивающим тоном, будто понимал всё, что она пыталась сказать: – Всё хорошо, Хлоя. Никто не будет осуждать тебя за то, что ты упала как мешок. Не все кошки всегда приземляются на четыре лапы, помнишь? Мы же об этом говорили. – Вы об этом говорили? В смысле, бедная девочка падает так часто, что это стало темой для разговоров? О Господи, во что же мы ввязались? Не переживай, малышка. Я просто настелю побольше мягких ковров и обложу все углы подушками в нашем доме. – Рене замахала руками, причитая в сторону Хлои. – Хмм. Может, еще не поздно записать тебя на какие-нибудь занятия... балет или гимнастику? Что-то, что поможет тебе обрести внутреннюю грацию. Не волнуйся, я это разузнаю. Должно быть, я выглядел донельзя растерянным, потому что Мика рассмеялся, возвращаясь на место рядом со мной. – Это и есть та самая важная новость, о которой я хотел тебе рассказать. Мамам Тони и Адриана разрешили взять под опеку и Оуэна, и Хлою. Они не только останутся вместе, но и, так сказать, станут частью семьи. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить это, прежде чем я повернулся к Адриану: – Как это возможно? Я не очень силен в тонкостях опеки у перевертышей, но разве тот факт, что они живут во Флориде, не проблема, если дети находятся в системе здесь, в Иллинойсе? Дебора захлопала в ладоши, буквально подпрыгивая на месте: – В том-то и дело, милый! Мы переезжаем в Чикаго. Мы уже сняли дом и всё такое. Теперь мы сможем снова испытать радость материнства – за вычетом мучений беременности и альф с ме... – она осеклась, когда Рене кашлянула и многозначительно посмотрела на детей, – ...с мелкой душонкой. И при этом будем рядом с нашими мальчиками и внуками. А если всё пойдет хорошо, надеемся, что вскоре сможем их усыновить. Разве это не чудесно? Послушайте, мы, конечно, не пара, но штату об этом знать необязательно, верно? То, что мы делаем или не делаем в наших спальнях – наше личное дело. Рене повернулась к Адриану, который выглядел так, будто вот-вот поперхнется: – Почему бы тебе не отвести свою сестренку в другую комнату, чтобы она могла обернуться? Я хочу, чтобы все привели себя в порядок перед ужином. Адриан несколько раз моргнул, словно пытаясь осознать концепцию того, что Хлоя теперь его младшая сестра. Или же всё это дело с тем, что его мама и мама Тони притворяются парой. Тони взревел от хохота, подхватывая кошку на руки: – Не парься, Адриан. Я просто закрою нашу кошачью сестренку в спальне с вещами – уверен, дальше она сама справится. А ты оставайся здесь и присмотри, чтобы наши мамы не начали целоваться или типа того. А то кто знает, что там творится, пока я не вижу? Оуэн нервно наблюдал за Адрианом, будто не был уверен, хочет ли тот видеть его в своей семье. Я ничуть не удивился, когда Адриан заметил это и тут же поднялся. Он подошел и притянул Оуэна в объятия: – Если игнорировать всё то странное, что сейчас наговорила моя мать, то одна вещь мне очень понравилась. Оуэн, я рад знать, что ты не только обретешь хороший дом, но и что я наконец-то узнаю, каково это – иметь младшего брата. И сестру. Это будет круто! Мы с Тони обязательно научим вас обоим всем способам, как доводить мам до белого каления. ***** Мика склонил голову набок, осторожно откусывая тако. Я планировал отвести его в хороший ресторан на наше свидание, но когда он заметил фудтрак – наши планы мгновенно изменились. Это было одновременно и мило, и напоминало о том, в какой изоляции он жил: Мика никогда не ел из фудтрака и даже не знал об их существовании. Его ресницы дрогнули и сомкнулись, когда он простонал с полным ртом еды. Я забыл про свой собственный тако с креветками: мой член моментально проснулся от звуков, которые он издавал. Я осторожно заерзал на скамейке, пытаясь устроиться поудобнее так, чтобы никто не заметил. Когда Мика снова открыл глаза, он с любопытством уставился на мой явный дискомфорт: – Что? С твоей едой что-то не так? Ты какой-то странный. Я завернул свой тако обратно в обертку, отложил его и простонал: – Нет, зеленоглазый. Креветки свежие, а нотки лайма и кайенского перца делают их божественными. Вот только я больше не голоден по части еды. – Я подмигнул ему, поигрывая бровями. – Скажем так, те звуки из порно, которые ты издавал, пробудили во мне совсем другой аппетит. Мика как раз сделал большой глоток оранжевой газировки – которую после моих слов и выфыркнул прямо через нос. Я не мог сдержать смех, пока он отплевывался и кашлял, хватая салфетки, чтобы вытереть всё вокруг. Как только он пришел в себя, Мика махнул рукой на мою еду: – В таком случае тебе лучше доесть – тебе наверняка понадобится энергия. Я не сводил глаз с его глаз, вытаскивая тако из обертки и отправляя в рот добрую половину одним укусом. Мика краснел и смеялся, пока я уничтожал еду со скоростью голодающего человека. Или, если быть точнее, очень возбужденного альфы, который хочет поскорее добраться до дома. Не имело никакого значения, насколько быстро я ел; Мика смаковал все четыре своих тако, не обращая внимания на время. А после этого он захотел чуррос. Я попытался намекнуть, что десерт нас ждет и дома, но Мика очаровательно надул губы и игриво захлопал ресницами: – Ну пожалуйста? Я не ел их с самого детства. Ты ведь не хочешь меня обделять, правда? Этого было достаточно. Я тут же вскочил и пошел к фудтраку за свежим чуррос. Только вернувшись, я понял, что меня подставили: Мика принялся с любовью поглаживать длинный, толстый чуррос через бумагу, а затем широко открыл рот и практически заглотил его целиком, делая первый укус. – Туше, зеленоглазый. Дразни меня сколько влезет – но учти, я отплачу тебе вдвойне за каждую секунду этих игр. Не знаю, чего я ожидал, но точно не того, что Мика начнет тереться посыпанной сахаром выпечкой о свою щеку, словно коричным членом, а затем слизнет полоску сахара по всей длине, бросив мне почти непристойный взгляд: – Это угроза или обещание? Не дразни меня, если не собираешься радовать, красавчик. Удивительно, как сильно моя пара умел заставить меня смеяться. Я покачал головой и усмехнулся, глядя, как он снова имитирует глубокий минет с этим чуррос. – Какие же порножурналы ты читал там в лесу, зеленоглазый? У меня такое чувство, что всё, что у тебя там было, куда познавательнее того, что читал я. Мой план состоял в том, чтобы отвезти его домой и заняться любовью, но опасный случай дорожного минета заставил меня притормозить: на обратном пути Мика расстегнул ремень безопасности и втиснулся головой между моими коленями и рулем. Когда он принялся вылизывать мой член так же, как тот чуррос, у меня не осталось другого выбора, кроме как съехать на обочину. Мне повезло найти парковочное место в дальнем углу тускло освещенной стоянки. Все мои чувства были обострены: я одновременно высматривал опасность и упивался вниманием моей пары. На стыке адреналина и страсти я понял – долго я не продержусь. Мика стоял на четвереньках на сплошном сиденье папиного пикапа, на котором я всё еще ездил. Я чертовски скучал по своему внедорожнику, когда попытался отодвинуть сиденье назад, чтобы освободить место, и не смог. Мне определенно нужно внимательнее следить за тем, кто из кузенов берет мою машину… я даже не знал, кому звонить, чтобы устроить нагоняй и вернуть её. – Мика, дай я переберусь на пассажирское сиденье. Боюсь, ты ударишься головой о руль. Его единственным ответом стало то, что он начал сосать еще сильнее, ускоряя темп. Я чуть не лишился рассудка, когда его язык ввинтился в мою щель, пока он обхватывал губами головку. Я скользнул рукой по его спине и провел средним пальцем по его дырочке. Когда Мика качнулся назад навстречу моей руке, я прижал палец плотнее, дразня его. Пока он продолжал качаться вперед-назад в такт движениям головы, я прижимал большой палец к его входу, а остальными пальцами прошелся ниже, по промежности, и сжал его яйца. Мика застонал, не выпуская мой член, и выгнул спину, давая мне лучший доступ. Я поднял руку, чтобы стянуть его штаны ровно настолько, чтобы можно было потереть его член или… что-то в этом роде. Не знаю как, но я хотел, чтобы моя пара чувствовал себя так же хорошо, как он заставлял чувствовать меня. Прежде чем я успел решить, что делать дальше, Мика отстранился от моего члена с отчетливым чмокающим звуком. Он сел, ускользая от моей руки и потянув меня за рубашку. – Я решил, что мне нравится твой план насчет того, чтобы убраться подальше от руля. Перебирайся на пассажирское сиденье. Естественно, я не медлил ни секунды. Я не знал точно, что он задумал, но был согласен на всё. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда он спустил штаны до колен и забрался ко мне на колени. Он плюнул на ладонь и, заведя руку за спину, провел ею по моему члену, добавляя влаги к той, что уже осталась после того, как он меня сосал. Повернувшись ко мне спиной, Мика наклонился к приборной панели и начал медленно опускаться, пока полностью не сел мне на колени. Он замер на мгновение, будто привыкая к моему объему, откинулся назад к моей груди и перекатил голову на мое плечо, целуя в шею. Как только я почувствовал, что он расслабился, Мика начал двигаться. Он вцепился в приборную панель и стал раскачиваться вперед-назад, подпрыгивая на моих коленях и скача на мне. Всё, что я мог делать – это сжимать его бедра и наслаждаться процессом. Мой узел уже грозился раздуться, и я знал, что долго не протяну. Это было чересчур – слишком горячо, слишком возбуждающе, слишком… всё сразу, и я обожал каждую секунду. Рука Мики быстро двигалась по его собственному стволу, пока он выкрикивал мое имя. Он попытался приподняться, но мой узел полностью увеличился, и он оказался накрепко «заперт». Всё, что ему оставалось – это тереться о мой узел, преследуя разрядку. Я провел рукой по его груди, задевая большим пальцем сосок, а затем оттолкнул его руку, заменив её своей. Я поцеловал его в шею – прямо в то место, где так идеально затянулся шрам от моей метки. – Я люблю тебя, зеленоглазый. Слова были скорее хриплым стоном, но мне нужно было их произнести. – Ты такой чертовски сексуальный. Кончи для меня, зеленоглазый. Говоря это, я сжал кулак и ускорился. Анус Мики сжался вокруг моего узла, он повернулся и поцеловал меня в шею. Я повторил хриплым голосом: – Кончи для меня. Этого было достаточно. Мика выстрелил прямо на крышку бардачка, в то время как я заполнил его своей порцией. Мы сидели так несколько минут, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Как только он смог говорить, Мика указал на бардачок и рассмеялся: – Мы, конечно, это вытрем, но всё же… это грузовик твоего отца, красавчик. Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза, надеюсь, ты это понимаешь. Я хмыкнул и крепко прижал его к себе, целуя в шею и плечо. – Ты говоришь так, будто это моя вина. Может, я и сказал тебе «кончить», но не я заставлял тебя забираться ко мне на колени и скакать на моем узле, а? Нет, идея была фантастическая, не пойми меня неправильно. Я просто говорю, что не я виноват в том, что ты осквернил грузовик моего отца. – Осквернил? О, нет, ты этого не говорил! – Мика повернулся и тяпнул меня зубами за подбородок. – Только за это, я думаю, мне стоит заставить тебя слизать это всё. Я задумался на секунду, а затем прикусил его мочку уха. – Ты говоришь это так, будто это угроза. Если спросишь меня, то я еще не ел десерт, и это звучит как идеальное завершение трапезы. Мика фыркнул: – Ага, потому что холодная конча, стертая с грязного бардачка, – это так аппетитно. Клянусь, вам, альфам, везет, что вы вообще доживаете до взрослого возраста. Я знаю, ты думаешь, что это прозвучало круто, но я сейчас представляю только микробы. Я ухмыльнулся, дотянулся пальцем до брызг и слизнул его. Мика с ужасом наблюдал за этим. Я подмигнул ему: – Поцелуй меня, зеленоглазый. Покажи своему красавчику, как сильно ты его любишь. Мика взвизгнул: – Нет, гадость! Убери от меня свои микробные губы! Я не буду целовать тебя, пока ты не придешь домой и не прополощешь рот хлоркой и… и… и хотя бы тремя тюбиками зубной пасты! Он хихикал, пока я щекотал его ребра, выжидая, когда его голова снова откинется мне на плечо. Как только это случилось, я напал – накрыв его губы своими для поцелуя. Когда я отстранился, Мика сморщил нос и причмокнул губами, будто пробуя что-то неприятное. – Не знаю, почему это на самом деле даже немного заводит, но я прощаю тебя за поцелуй и за то, что ты накормил меня кишащей микробами кончей. Только не спрашивай почему, потому что это всё равно было противно. Он игриво зарычал и прикусил мою шею. Я рассмеялся, обнимая его и целуя в щеку. – Я могу точно сказать тебе почему. Это заводит, потому что ты любишь меня, зеленоглазый. Мика устроился у меня на груди, закрыв глаза и прижавшись ко мне. – Я и вправду тебя люблю… это правда. Я так сильно люблю тебя, красавчик. Он снова распахнул глаза и вскинул бровь. – Но, может, не будешь больше так проверять мои чувства, ладно? Возбуждает это или нет, но это всё равно была та еще гадость.