Обращение (Альфабитс-3)

Как только доктор Харрис вышла из кабинета, я спрыгнул с диагностического стола. – Мне до безумия хочется в туалет, прямо сейчас. – Ну, если бы ты не пытался выпить целый пакет апельсинового сока перед тем, как мы приехали сюда… – В интернете писали, что сахар заставит малыша двигаться, а жидкость всё приподнимет, так что врачу будет легче всё рассмотреть. Гизмо протянул руку и погладил мой живот, который уже покрылся «тигровыми полосками» из-за того, как быстро кожа натянулась над растущим ребенком. – Не думаю, что тебе стоит переживать о том, что они чего-то не увидят. Но иди уже. – Когда я проходил мимо, он выхватил маленький белый конверт у меня из рук. – А это я придержу. Никаких подглядываний, пока мы не решим посмотреть вместе. Я надулся, но он был прав. Искушение действительно могло оказаться слишком сильным… Хорошая – нет, отличная – новость заключалась в том, что наш ребенок был абсолютно здоров. Но мы с Гизмо всё еще не решили, хотим ли знать пол, поэтому доктор Харрис написала его на листке бумаги и запечатала в конверт. Гизмо склонялся к тому, чтобы не знать, потому что как только он выяснит, он не сможет удержаться и не разболтать всё своей семье, и тогда нас просто завалят детскими подарками. Если честно, мне это не казалось такой уж плохой перспективой. Мне нравилось разделять этот опыт беременности с его родными. Да, они шумные, но очень любящие. И да, мальчик или девочка – в конечном счете это не имело значения, но мне казалось, что чем больше информации у меня есть о нашем малыше, тем более реальным он для меня становится. Вымыв руки, я достал из кармана свою копию снимков УЗИ и нежно провел пальцем по черно-белому изображению. Там были пальчики на ногах! И носик… и крошечные ручки! И, возможно, я пытался угадать по снимкам, мальчик это или девочка, но я мог убедить себя в чем угодно. Я подумывал поискать картинки в интернете – Гизмо окончательно приучил меня к тому, что смартфон должен быть при мне практически постоянно, – но я знал, что моя пара ждет. Гизмо стоял в коридоре, когда я вышел из туалета, пристально глядя на конверт. Я коснулся его руки, и он виновато вздрогнул. – Ты подглядывал? – спросил я. Он бросил на меня ироничный взгляд. – Подумывал об этом. Я рассмеялся и взял его под локоть. Мои пальцы так и чесались вскрыть этот конверт. – Мы могли бы устроить одну из тех вечеринок, где объявляют пол ребенка (gender reveal party). Гизмо скривился и открыл передо мной дверь. – Обычные посиделки с моей семьей – это и так безумие. Ты хочешь подлить масла в огонь, добавив туда нечто настолько сводящее с ума, как объявление пола? Я пожал плечами. – Думаю, это было бы милым воспоминанием. Вся поза Гизмо изменилась, как только за нами щелкнула дверь. – Ты действительно этого хочешь? Если да, то мы сделаем. Я не имел в виду, что я против идеи, просто… Я прижал палец к его губам и счастливо вздохнул. – Ты так много говоришь. Гизмо поцеловал мой палец. – Но я серьезно, зеленоглазый. – Я знаю. И это делает меня счастливым – то, что ты готов сделать для меня что угодно, даже если тебе не очень хочется. Честно говоря, мне всё равно на вечеринку. Я просто умираю от желания узнать, что в этом конверте. Гизмо держал конверт перед нами, и тот подрагивал на легком сквозняке. – Я тоже. Предвкушение буквально повисло в воздухе. – Откроем? – спросил он. Я с готовностью кивнул. Он взял меня под руку. – Давай сначала сядем в машину. Когда мы устроились, Гизмо протянул мне конверт. Я держал его с благоговением, из меня вырвался нервный смешок. – Почему это кажется таким важным событием? Ведь это ничего не изменит в ребенке. Мы и так знаем, что он здоров. – Ты держи, а я открою, ладно? Сделаем это вместе. Клапан конверта был просто заправлен внутрь. Гизмо вытащил его, и я ухватился за край листка, лежащего внутри. Сторона, обращенная к нам, была пустой. Я глубоко вздохнул и перевернул его. Девочка Я прикусил губу, всё мое тело затрепетало от восторга. – У нас будет девочка, красавчик. Гизмо прильнул ко мне, и в его поцелуе я почувствовал отголосок собственного восторга и волнения. Его ладони обрамили моё лицо, и я растворился в нем, теряясь в той нежданной радости, которую обрел. Я всё еще не мог привыкнуть к тому, что я больше не одинок. Что я создаю семью. Что меня любят. – Я так сильно люблю тебя, зеленоглазый. Даже не знаю, что я делал со своей жизнью до того, как нашел тебя. С каждым днем я влюблялся в Гизмо всё сильнее, если это вообще было возможно. Иногда он слишком много болтал, бывал гиперактивным, рассеянным и в то же время чересчур сосредоточенным на чем-то одном. Но иногда он говорил те самые идеальные слова – то, что моему сердцу было необходимо услышать. – Как ты относишься к монограммам? – внезапно спросил он, прерывая момент. – Что? – Теперь, когда мы знаем пол, мама начнет донимать нас насчет имен. И если ты категорически против вещей с монограммами, скажи мне сейчас. Потому что как только она узнает имя, мы по уши зарастем детскими одеяльцами, сумками и одеждой с вышитыми инициалами. А мы уже выяснили, что я не умею хранить секреты от своей семьи, так что нам придется подождать с окончательным решением. – У меня нет никаких предубеждений против монограмм, – со смехом ответил я. – Тогда что ты думаешь насчет Хелен? Офелии? Селены? Я скорчил гримасу на каждое из его предложений. – Это всё семейные имена, – запротестовал Гизмо. – У тебя есть свои варианты? Семейные имена… Робко, почти шепотом, я произнес: – Как насчет Урсулы? Так звали мою маму… – Урсула… – Гизмо словно попробовал имя на вкус, и оно прозвучало прекрасно. – Это звучит идеально, зеленоглазый. Идеальный способ почтить женщину, которая привела тебя в этот мир, пусть даже ей не довелось увидеть, каким замечательным человеком ты стал. Слезы брызнули из моих глаз, и я плотно сжал губы, чувствуя, как эмоции захлестывают меня. – Она бы так тобой гордилась, – сказал Гизмо. Я кивнул и схватил его за руки. – Она бы тебя обожала. – Когда приедем домой, давай устроимся поуютнее, и ты расскажешь мне всё, что о ней помнишь? Я хочу знать всё о той, в честь кого назовут нашу маленькую Урсулу. Как я и говорил. Иногда он произносил те самые идеальные слова, в которых я так нуждался, сам того не осознавая.