Обращение (Альфабитс-3)

После шести недель расследований мы, наконец, прижали этих ублюдков там, где им было не вырваться. Леон и Джимми затаились в загородном домике в лесистых холмах недалеко от Галены, штат Иллинойс. Они собрались там со всеми вожатыми, которые работали с ними в лагере, устроив себе весёлые выходные – как будто это в порядке вещей: бросить зону затопления с запертыми там детьми. Твари... Тот парень, который стрелял в нас в ту ночь в лагере, ошивался снаружи дома, охраняя дверь. Учитывая нашу группу и команду "АЛЬФА", которая пришла на подмогу, я не волновался. Этих придурков было меньше. – Ты уверен, что снаружи он один? – Сэм наклонился через моё плечо, чтобы взглянуть на экран планшета, где в реальном времени транслировалась картинка с дрона. – Уверен. Так же, как уверен в том, что охранник – не перевертыш. Будь он им, мой дрон никогда не смог бы подлететь так близко, даже в такой темноте. Звук бы его выдал, понимаешь? – Я глубоко вздохнул и подправил угол камеры, чтобы в последний раз осмотреть периметр и заглянуть в окна хижины. Хоть я и был почти уверен, что всё чисто, лучше перебдеть, чем недобдеть. Сэм заговорил в рацию, оповещая остальные группы, рассредоточенные по округе, что мы готовы к броску. Мы окружили хижину и не собирались уходить, пока каждый находящийся внутри не окажется в наручниках. – Всем ждать моей команды. Гиз заканчивает осмотр периметра, пока что всё чисто. Я уже собирался показать ему большой палец – сигнал к началу движения, – когда камера дрона поймала вспышку движения в деревьях прямо напротив нас. Это было единственное место, где у нас не стояло ни одного бойца. – Сэм, там что-то в деревьях. Сэм снова склонился над моим плечом, и мы оба ахнули, когда увидели стаю огромных кошек джунглей, несущихся сквозь листву прямо к хижине. Прежде чем мы успели даже подумать о том, чтобы предупредить группу, здоровенный тигр прыгнул на парня у двери. В рации воцарился хаос: звуки рвотных позывов, вздохи и приглушенные ругательства. Крики мужчины быстро стихли, и воздух наполнился резким, медным запахом крови. Дверь хижины распахнулась, и Леон выглянул наружу, чтобы узнать, что происходит. Зря он это сделал. Плохая идея, Леон. В мире плохих идей эта была худшей. Прежде чем он успел среагировать, тигр сбил его с ног. Пока зверь прижал Леона и буквально пожирал его – как домашняя кошка мышь – остальная часть стаи пронеслась над ним и вокруг него, врываясь прямо в дом. Звуки кошачьего рычания и вопли ужаса сменились... звуками, которые я никогда не смогу забыть и никогда не захочу описывать. Голос Ноа был первым, что я услышал в этой какофонии обезумевших от ужаса людей в моей гарнитуре: – Тем, у кого слабый желудок, лучше отвернуться. Я не знаю, почему они здесь или как они узнали – я их точно не приглашал, – но вы видите STAHP в действии. Вот так они вершат правосудие. Я слышал, как не одного человека вывернуло наизнанку. Оззи и Пэттон звучали даже слишком радостно в наступившей внезапно тишине. – Посмотрите-ка на того чувака на крыльце, – сказал Пэттон. – Его левой руки вообще нет. Ни следа не осталось. Оззи практически хихикнул в знак согласия: – Знаю, я смотрю в бинокль. Левой ноги тоже нет. От самого бедра и ниже – просто пустота. Эта чертова кошка съела даже его джинсы. Насколько же это сурово! Сэм откашлялся, его голос звучал хрипло. Я взглянул на его бледное лицо и незаметно отодвинулся из «зоны поражения» на случай, если его тоже стошнит. – Это не «сурово», Оз. Это самосуд. Мы здесь не для этого, помните? Ноа, есть предложения? В эфире на мгновение воцарилась тишина, прежде чем Ноа ответил: – Ну, мы можем попытаться идентифицировать то, что осталось... или... если это невозможно, хотя бы собрать образцы ДНК. Властям понадобятся ответы, так как некоторые из них – люди. Были людьми. Сэм застонал: – Какого черта, Ноа? Я думал, мне больше никогда не придется этого слышать. Ноа безрадостно усмехнулся. – Не говорите, что я не предупреждал вас быть осторожнее, когда на поле выходит STAHP. Мне жаль, что они сорвали ваш захват. Вы не подписывались на то, чтобы лицезреть такое дерьмо. Когда все снова замолчали, звуки внутри дома стали отчетливо слышны нашим ушам перевертышей. Мы слышали рокочущее мурлыканье сквозь хруст ломающихся костей и чавканье… бесконечное чавканье. И над всем этим плыл ужасающий запах свежей крови. Кто-то поперхнулся как раз перед тем, как по рации раздались звуки рвоты. Сэм крякнул и пошатнулся в сторону. Он выключил свою гарнитуру, прежде чем бросить на меня извиняющуюся гримасу: – Отвернись, парень. Прости, но… Прежде чем он успел сказать хоть слово, Сэма согнуло пополам и вывернуло наизнанку. – Сай? – Голос Пирса в рации звучал слабо. – У тебя еще осталась та мятная хрень? Кажется, мне нужно выжечь себе волоски в носу. Я молча встал и отошел на несколько шагов в противоположную сторону – нос перевертыша мог выдержать лишь определенную дозу такого. Я нажал кнопки на планшете и отправил дрон «на экскурсию» вокруг хижины, чтобы снять на видео то, что происходило через окна. Я смотрел в сторону, совершенно не желая быть свидетелем этой резни, но всё же рассудил, что кому-то могут понадобиться видеодоказательства того, что здесь произошло этой ночью. Я досчитал до пятисот, прежде чем нажать кнопку на экране, отзывающую дрон. Я не смотрел на видео, пока закрывал файл. Слава богу за автосохранение, потому что я ни за что не стал бы смотреть на этот экран прямо сейчас. Как только файл был закрыт, а дрон вернулся, я выключил свой мозг от мыслей о бойне в хижине и сосредоточился на работе. – Чем-нибудь помочь? Я вздрогнул и поднял глаза на голос Сайруса. Он выглядел мрачным, протягивая руки, чтобы поймать дрон, медленно зависший над ним. – Можешь отнести его в фургон, если не против. Мне нужно начать упаковывать всё оборудование для наблюдения. Спасибо, что подошел, Сай. – Я кивнул в сторону Сэма, который всё еще стоял, согнувшись. Сама рвота прекратилась, но он всё еще давился и судорожно хватал ртом воздух. Сайрус безрадостно улыбнулся и покачал головой: – Да, даже самые крепкие желудки пасуют перед такими сценами. Хорошо, что никто не пытался вмешаться. Эти кошки не были бы нежны с нами, попытайся мы встать между ними и их добычей. Я видел глаза одного ягуара, когда он пробегал мимо. Скажем так: свет горит, но дома никого нет. Они были на задании, и всё человеческое в этот момент было отключено. Я задумался об этом на секунду. – Думаешь, они так и делают? Отключают «тумблер человечности» и отдаются зверю, пока вершат правосудие? Интересно, как они потом приходят в себя? Сайрус пожал плечами: – Звучит ужасно, я знаю, но это правда. Я знал одного льва-перевертыша, он мне это описывал. Говорил, что если он отключает тумблер и дает льву полный контроль, он толком ничего не осознает, пока не проснется. Ну, ты знаешь, как это бывает: засыпаешь в облике зверя, и тело само перекидывается назад, когда ты в отключке. Вот так, понимаешь? По сути, они становятся Халком, только ни у одного из них в мозгу не запрограммировано кодовое слово «баю-бай». Наши голоса транслировались по рации, и тут же влез Оззи: – Эй, это логично. Но скажи мне вот что, Сай. Как они понимают, что убивают нужные цели, если отдаются зверю и теряют контроль? Ноа ответил раньше Сайруса: – Я присутствовал при нескольких операциях STAHP. Они полностью контролируют себя до того момента, пока не повалят жертву. Вот тогда они щелкают выключателем, и ты видишь, как разум в их глазах гаснет, а зверь берет верх. Некоторые из сильнейших могут вернуть контроль, когда будут готовы, так что они хотя бы отчасти осознают происходящее. Пэттон, звуча всё еще слишком заинтригованно, вставил свои пять копеек: – Жёстко. Интересно, а может нам проследить за ними и подождать, пока они снова станут людьми, чтобы расспросить обо всём этом? Мне теперь даже любопытно. Сэм наконец пришел в себя, выпрямился и рявкнул приказ так громко, что я отпрянул от звукового удара в наушниках: – Отставить, Пэттон. Ты тоже, Оззи. Всем собраться в точке сбора. Очевидно, что наша часть миссии провалена. Мы с Ноа решим, что делать с уликами. А пока – все сюда. Я уже собирался высказать Сэму всё, что думаю о его попытке уничтожить мои барабанные перепонки, когда телефон в моем кармане завибрировал. Я нахмурился, увидев на экране имя Мики. Он знал, что я на задании, так что если он звонил – случилось что-то важное. Не спрашивая разрешения на личный звонок во время операции, я ответил: – Мика, всё хорошо? Что случилось, зеленоглазый? Его голос, пронизанный болью, буквально оглушил меня: – У меня схватки, ты, вафлежуйный говнолиз! У меня отошли воды, и я не собирался тебе звонить, но я не хочу, чтобы ты это пропустил! Как скоро ты будешь дома? – Его голос смягчился и зазвучал чуть сильнее, когда схватка, видимо, отпустила. – Ты мне нужен, красавчик. Пожалуйста, возвращайся домой. Пирс напугал меня до чертиков, заговорив прямо из-за моего правого плеча: – Хорошо, что я прилетел на вертушке. Буду на месте через час с небольшим. Остальные доедут на машинах. Я беспомощно посмотрел на Сэма, но тот лишь усмехнулся и указал на мой телефон, из которого Мика продолжал выкрикивать моё имя. – Езжай к своей паре. Мы тут сами разберемся. Снова прижав трубку к уху, я набрал в легкие воздуха и затараторил: – Я люблю тебя, зеленоглазый. Я уже в пути. Дай мне закончить разговор, чтобы я мог поскорее выбраться отсюда. Пирс говорит, что доставит меня через час. Пусть кто-нибудь пишет мне новости по СМС, хорошо? Я люблю тебя, и я буду так быстро, как только смогу! Я не особо ожидал услышать в ответ признание в любви, пока он в муках родов, но уж точно не думал, что он вырычит моё имя так, будто это самое грязное ругательство в мире. – Просто тащи сюда свою задницу, Гизмо! Клянусь, если этот ребенок родится без тебя, я отрежу твой член и подам тебе же на ужин! Мои глаза округлились, но прежде чем я успел хоть что-то вставить, в трубке раздались короткие гудки. Пирс хохотнул, хлопнув меня по плечу: – Добро пожаловать в отцовство, Гиз. Не переживай, Мика снова станет твоим милым омегой, как только ребенок выберется наружу. Мой совет? Игнорируй всё, что он говорит, с этой секунды и до того момента, пока он не прижмет щенка к груди. Я посмотрел на планшет в руках, отстраненно соображая, что мне делать и нужно ли остаться, чтобы собрать оборудование. Сайрус разрешил мою дилемму: он пристроил дрон на место и потянулся за планшетом. Терпеливо покачав головой, он прыснул, глядя на мою нерешительность. – Иди с Пирсом, Гиззи. Пусть он доставит тебя к паре. Даю слово – ни одна из твоих игрушек здесь не останется. Зная, что слово Сайруса на вес золота, я с облегчением передал ему планшет. – Спасибо, Сай. Присмотри за ним. Тут всё связано с дроном, и здесь все записи за сегодня. Я загрузил их на сервер, но... впрочем, неважно. Ты справишься, а мне пора. Так? Так. Ладно... эм... увидимся позже, парни. Пирс дернул меня за руку и подтолкнул вперед: – Ты увидишь их снова, если успеешь к кровати до того, как твоя пара родит. Если не перестанешь копаться, ты всё пропустишь, и тогда мы увидим у тебя дома такую же резню, свидетелями которой только что стали здесь. Сэм издал приглушенный рвотный звук: – Да ладно тебе, Пирс. Не неси такой херни. Я всё еще смеялся, когда мы добежали до вертолета.