Правила Габриэля (Эскорт-1)

Райли изучала грязный белый текстурированный потолок над головой и гадала, как вообще люди красят потолки. Она ворочалась почти всю ночь и заснула только около четырех утра, но всего три часа спустя снова была на ногах. В голове то и дело прокручивалась сцена с Гейбом, и она всё еще пыталась осознать, как всё так быстро полетело к чертям. Ей каким-то образом удавалось удерживать позиции в споре с ним до того самого момента, как он прижал её к стене в переулке. Это не было больно, но застало её врасплох. Он намеренно воскресил в её памяти тот ужасный образ: Коротышка и его дружки, по очереди нападающие на неё… И Райли неохотно признала – сама бы она не справилась. Но стоило этому мужчине перехватить её руки и навалиться всем весом, как мир вокруг перестал существовать. Жаром обдало вены, сладостная тяжесть скопилась внизу живота. Каждый раз, когда её грудь касалась его твердых, как скала, мышц, Райли чувствовала, как соски напрягаются до предела. Она стала дышать глубже, неосознанно ища этого трения, желая еще больше этого дразнящего контакта. А когда она ощутила, как его плоть, твердая и горячая, толкнулась в её бедро, все мысли вытеснило единственное желание: каково это – принять его в себя, чувствуя, как он пульсирует, содрогается и заполняет её целиком. Простонав, Райли закрыла глаза рукой. Она никогда не сможет снова взглянуть ему в лицо после того, как бесстыдно терлась о него. Гейб ведь просто пытался преподать ей урок, а когда понял, как сильно она возбуждена, бросил её как горячую картофелину*. Секс был тем, в чем она никогда не была сильна – о чем ей так часто напоминал бывший, – и кто-то вроде Гейба наверняка хотел бы женщину, которая подходила бы ему не только по внешней красоте, но и по сексуальному опыту. До вчерашнего вечера Райли надеялась, что они смогут хотя бы дружить, но этот холодный прием был жестоким. А когда Гейб начал командовать, она автоматически закрылась. Её жизнь и так слишком долго контролировали. Райли не собиралась позволять этому случиться снова, и уж точно не с мужчиной, которого едва знает. *(прим. пер. Dropped her like a hot potato: Идиома, означающая «мгновенно избавиться от кого-то/чего-то», «бросить как ненужную вещь», часто из-за страха или неловкости.) Девушка заставила себя встать с постели и пошла на кухню включить кофеварку, чтобы кофе был готов к тому времени, как она выйдет из душа. В её списке дел на сегодня значился всего один пункт – умолять Мака позволить ей сохранить эту долбанную работу. ****** По спине Гейба градом катился пот, пока он яростно наносил удары руками и ногами по тяжелой боксерской груше. Он не мог выкинуть из головы образ мужчин, лапающих Райли, и видения того, как они издеваются над ней, мучили его большую часть ночи. Это, в сочетании с растущим замешательством из-за реакции собственного тела на девушку, заставляло его вымещать агрессию на груше уже больше часа. Гейб не считал себя жестоким человеком, но вчера вечером, когда тот парень, которому он раздробил коленную чашечку, коснулся Райли, он потерял всякий контроль, и только мягкое прикосновение и успокаивающий голос девушки смогли вытащить его из этого состояния. Если бы Райли не сделала того, что сделала, он, скорее всего, сейчас сидел бы в тюремной камере. Когда он выместил на ней свое раздражение, она, вместо того чтобы испугаться или спасовать, выстояла в противостоянии с ним. Мало кто из мужчин и уж точно ни одна женщина не делали этого раньше, и это, помимо того что разожгло его гнев, еще и возбудило его. То, что Гейб прижал её к стене в переулке, было импульсом, но когда она обмякла в его руках, и все её изгибы вписались в его тело, его возбуждение взлетело до небес. Ни одна из женщин, с которыми он был по работе, никогда не доводила его до такого состояния, как эта девушка. Гейб нанес еще несколько точных ударов по груше и стянул перчатки. Он схватил стакан воды и, попивая её, принялся мерить комнату шагами. Он знал, что задолжал ей извинения за грубое обращение в переулке, но не раскаивался за то, что натворил в баре. Будь он умнее, он бы просто выбросил её из головы и позволил ей заниматься своими делами – они были друг другу никто, и даже если бы он хотел большего, Гейб знал, что не сможет дать такой женщине, как она, того, чего она заслуживает. У него было всего две настоящие девушки: одна в колледже, как раз перед тем, как он начал заниматься эскортом, и вторая – спустя два года после начала карьеры. Первой было восемнадцать – типичная «сорорити-гёрл»*, которая любила вечеринки и пила чуть больше меры. Он не горел желанием встречаться с ней, но она была настойчива, а её жизнерадостный характер отвлекал его от трудностей в жизни. Секс был нормальным, но ничего особенного, и через два месяца он разорвал эти отношения, потому что они были слишком разными, и попытки соответствовать её ритму стали казаться непосильным трудом. *(прим. пер.: В русском языке нет прямого эквивалента слову «sorority girl» – но с целом это девушка которая состоит в университетском братстве, точнее его эквиваленте – сестринстве. Я решила оставить этот вариант) Со второй девушкой он познакомился случайно – они переспали после встречи в баре. Оба были пьяны, и он, честно говоря, даже не помнил их первую ночь. Отношения были в основном физическими, и правда заключалась в том, что он использовал её, пытаясь разобраться в своих сексуальных барьерах. К тому времени он уже два года работал в эскорте, но всё еще с трудом находил хоть какую-то связь с клиентками и ни разу не смог достичь сексуальной разрядки ни с одной из них. Зная, что его друзья, такие как Шейн, не сталкивались с подобной дилемой, он задавался вопросом, нет ли у него каких-то сексуальных расстройств. Поэтому использовал свою вторую девушку, пытаясь выстроить эмоциональную связь в надежде, что сам акт секса станет для него более комфортным. К его шоку, с ней он столкнулся с теми же проблемами, что и с клиентками. Она этого либо не замечала, либо ей было плевать. В отчаянии он признался ей, чем занимается на самом деле, надеясь, что если он перестанет лгать об этой части своей жизни, то и всё остальное встанет на свои места. Она удивилась, затем проявила любопытство. А потом захотела «демонстрации». Она не настаивала на том, чтобы он бросил работу, не закатывала сцен из-за предательства; она просто ждала от него того же, что он давал своим клиенткам. Гейб бросил девушку через два дня после того, как рассказал правду о своей работе. После этого он оставил попытки построить какие-либо личные отношения с женщинами и просто заставил себя не чувствовать ничего во время встреч с клиентками. Пустота внутри росла с каждой женщиной, которую он трахал за деньги, пока Гейб и вовсе перестал что-либо ощущать. Довести женщину до оргазма стало для него тем же самым, что повесить лист гипсокартона, но, по крайней мере, после тяжелого дня на стройке он всё еще мог смотреть на себя в зеркало. В его жизни и так всё было наперекосяк, а теперь в этот коктейль подмешалась Райли. Он не понимал, почему его так тянет к ней. Они почти не разговаривали, она никак за ним не бегала и совсем не походила на тех женщин, с которыми он пытался строить отношения раньше. Те всегда были высокими, тощими моделями, которые не выходили из дома без полного макияжа и наряда «с иголочки». Они ходили в солярии, делали дорогой маникюр и стрижки, стоившие больше, чем его ежемесячный платеж за грузовик, и жевали салат, даже если он вел их в пиццерию. Он еще ни разу не видел Райли накрашенной, а кроме барной униформы видел её только в простых джинсах и обычных кофтах с длинным рукавом. Её волосы всегда были стянуты в хвост или заплетены. Мужчина вдруг поймал себя на мысли: каково это – если они будут распущены и окутают их обоих, пока она будет сидеть на нем верхом. – Черт! – пробормотал Гейб, одергивая себя. Почему такие мысли лезут ему в голову? Он допил остатки воды и направился в душ. Сегодня ему нужно кое-что исправить, а после этого он будет держаться от Райли Синклер так далеко, как только сможет. ***** Райли сверилась с часами, выходя из ванной, и направилась на кухню за ключами и сумочкой. Паб скоро открывался, и она надеялась застать Мака до прихода первых клиентов. Подхватив ключи и закинув сумку на плечо, Райли поспешила к выходу. В коридоре она заперла дверь и принялась искать в сумке баллончик. После вчерашней тирады Гейба о том, что может случиться с одинокой девушкой на ночных улицах, она решила, что впредь безопаснее будет ездить на работу на машине. Придется выезжать пораньше, чтобы найти парковку, но Гейб был прав: она зря рисковала собой. Впрочем, сейчас был разгар дня, и прогулка была бы кстати. Она просто проследит, чтобы баллончик лежал в кармане под рукой. Пока она перерывала содержимое сумки, её пальцы наткнулись на что-то незнакомое. Визитка. Но она не была похожа ни на одну визитку, что Райли видела раньше. На лицевой стороне красовалось имя «Шейн», напечатанное простым черным жирным шрифтом. Шейн забирал её сумку вчера вечером – должно быть, он подложил карточку, прежде чем вернуть её. Она перевернула визитку и увидела на обороте лишь номер телефона и адрес электронной почты. Но её внимание сразу привлекла рукописная заметка. Нацарапанная наспех фраза гласила: «Не ставь на нем крест». Что это значило? Он говорил о Гейбе? Поставить на нем крест? Как она могла разочароваться в ком-то, кто даже не был частью её жизни? В замешательстве девушка повертела карточку еще несколько секунд и засунула её обратно в сумку. Что же это за работа у Шейна такая, что на визитке только имя, телефон и почта? Райли тряхнула головой, выбрасывая это из мыслей, когда её пальцы наконец сомкнулись на баллончике. В тот же миг она услышала, как позади открылась дверь, и резко обернулась. Гейб наблюдал за ней. Его взгляд упал на баллончик в её руке, и девушка не пропустила, как у него дернулась челюсть, когда он понял, что это значит. Гейб притворил за собой дверь, но не сдвинулся с места. Райли повернулась к своей двери, еще раз дернула ручку, проверяя замок, и направилась к лестнице. – Райли. – Только не начинай, Гейб. – Она поспешила вниз по ступеням и не замедлила шаг, услышав его за спиной. – Я хотел извиниться, – начал он, но Райли проигнорировала его и пошла дальше. Она услышала, как его шаги стихли, и вздохнула с облегчением. – Пожалуйста. Райли замерла, услышав тоску в его голосе. Она догадывалась, что он не из тех мужчин, кто привык просить о чем-либо, и слово «пожалуйста», вероятно, не часто звучало из его уст. Она вспомнила записку Шейна. Остановившись в конце дорожки, она поборолась с собой мгновение и наконец повернулась к нему лицом. Он выглядел приободренным, и ему хватило пары широких шагов, чтобы сократить расстояние между ними. – Вчерашний вечер… – начал он и, казалось, задумался на секунду, подбирая слова. – Не могу сказать, что я жалею о том, что произошло в баре. Когда она собралась отвернуться, он шагнул вперед, преграждая ей путь. – Но мне жаль, что я заставил тебя уйти… Я должен был спросить, хочешь ли ты этого. – Она немного расслабилась, и он продолжил. – И потом, в переулке, я не должен был так поступать. Я пытался доказать свою правоту и зашел слишком далеко. Прости меня. Райли внимательно посмотрела на него и в конце концов кивнула. Он казался искренним. – Давай просто забудем об этом, ладно? – Она снова двинулась вперед. – Я тут подумал… не хочешь съездить со мной кое-куда? Она помолчала, прежде чем спросить: – Куда? – Моя знакомая держит закусочную недалеко отсюда, и ей нужна официантка. Я рассказал ей о твоей ситуации – о том, что тебе нужно какое-то время поработать неофициально, и она сказала, что её это устроит. Это приличное место, безопасный район, хорошая еда и люди. Тебе вообще не придется работать по ночам. Если тебе не понравится само место или Нелл, я сам отвезу тебя к Маку. – Он почти умолял её. Внутри у Райли всё ликовало от мысли о работе, где можно трудиться днем и не уворачиваться от похотливых рук и потных, вонючих тел. Но она колебалась, потому что не могла позволить ему думать, будто это нормально – распоряжаться её жизнью. Гейб, казалось, почувствовал её сомнения, потому что добавил: – Клянусь, после сегодняшнего дня мы снова станем просто соседями, которые вежливо кивают друг другу в коридоре. Я больше не буду тебе докучать. – Какая-то часть её души заныла от мысли, что это всё, на что они могут рассчитывать. Даже после вчерашнего фиаско она всё равно ловила себя на желании чего-то большего, особенно теперь, когда знала, скольких трудов ему стоило попытаться ей помочь. Но Гейб этого не хотел, и ей нужно было перестать убеждать себя, что всё может быть иначе. – Хорошо, я поеду. – Отлично, мой грузовик припаркован вон там. – Он подвел её к старой модели темно-синего пикапа Ford. Мужчина распахнул перед ней пассажирскую дверь и протянул руку, чтобы помочь забраться внутрь. Райли оценила этот жест, так как машина была огромной. У пикапа были подножки, но даже с ними взобраться в кабину без помощи Гейба было бы неловко. Как только она оказалась внутри, Гейб закрыл дверь, и она пристегнулась. Сиденье было сплошным, и когда Гейб скользнул на место водителя, она невольно представила, как легко было бы пододвинуться совсем чуть-чуть, чтобы сидеть вплотную к нему, касаясь телами. Райли отогнала эту шальную мысль и наблюдала, как мужчина завел мотор и отъехал от обочины. Он вел машину уверенно, что её не удивило – Гейб во всем вел себя как хозяин положения и никогда в себе не сомневался. Она завидовала ему в этом: большая часть её жизни была борьбой с подступающей неуверенностью. Она слишком толстая, она недостаточно умна, она плохо одевается, у неё мало друзей, не те друзья… список был бесконечен. Добавьте к этому бывшего, который подпитывал каждое сомнение горой критики, и вы получите человека, который впитывает похвалу, как утопающий – последний глоток воздуха. Тишина в кабине казалась неловкой и неестественной, но Райли молчала, раз уж Гейб ясно дал понять, какими будут их отношения в будущем – вежливые кивки и редкое «привет». Эта унылая картина поумерила её восторг от возможной новой работы. Но по мере того как они углублялись в центр города, предвкушение снова начало расти. У Райли еще не было возможности изучить центр Сиэтла; она видела лишь потрясающий вид на горизонт, когда только приехала в город. В тот день она видела и воды залива Пьюджет-Саунд, но не горы, на которые так надеялась – из-за дождя и тумана обзор был ограничен. Но теперь, когда Гейб подъехал ближе к береговой линии, она начала замечать проблески заснеженных вершин, величественно возвышающихся над сверкающей голубой водой. Это был редкий солнечный весенний день, ни облачка в небе. Движение замедлилось, когда они свернули на дорогу, идущую вдоль набережной. Туристы заполонили улицы и тротуары; на воде она увидела множество лодок и два огромных парома, забитых машинами. А там, вдали, простирались величественные горы, насколько хватало глаз. Гейб услышал, как Райли затаила дыхание от невероятного вида. Он не планировал ехать длинным путем, но когда заметил, как она жадно ловит взглядом просветы между зданиями, пытаясь рассмотреть набережную и горизонт, он решил, что она не поднимет шум из-за лишних пары минут в его компании, если наградой будет такой потрясающий вид. Остановившись у пешеходного перехода, он опустил оба стекла. Прохладный воздух ворвался в кабину, и когда Гейб снова взглянул на девушку, его сердце екнуло: на её лице сияла широкая улыбка. Её ярко-серые глаза старались запечатлеть каждую деталь. Заставив себя смотреть на дорогу, Гейб проехал выше по улице и свернул. На следующем перекрестке он произнес: – Рынок вон в той стороне. Она проследила за его жестом, а затем резко повернулась к нему. – Какой рынок? – Пайк-Плейс-Маркет. – Видя её недоумение, он добавил: – То самое место, где перебрасываются рыбой?* – Райли явно не понимала, о чем речь. – Можем заехать туда после встречи с Нелл, если хочешь. – Она замялась, и он понял: она думает о том, что ей, возможно, еще придется заскочить к Маку, если с Нелл ничего не выйдет. – Решим по обстоятельствам, ладно? *(прим. пер.: Отсылка к знаменитому рынку Пайк-Плейс в Сиэтле, где продавцы рыбы устраивают целые шоу, перекидывая друг другу огромных лососей.) – Ладно. Он развернул грузовик в сторону от рынка и проехал еще несколько кварталов. Припарковавшись на стоянке, он остановился перед небольшим, неприметным с виду ресторанчиком с простой черно-белой вывеской «Pete’s Eats» («У Пита»). Райли последовала за ним из машины через парадную дверь. Скучный фасад был полной противоположностью тому, что скрывалось внутри. Это была закусочная прямиком из 50-х. Черно-белый пол в шахматную клетку, стойка с табуретами, обтянутыми красным винилом, огромные кабинки в том же цвете, большой серебристый музыкальный автомат у задней стены, который, казалось, крутил настоящие пластинки. Меню над прилавком предлагало всё: от бургеров и картошки фри до коктейлей и домашних пирогов. В конце стойки стояла вращающаяся витрина с десертами, и у Райли потекли слюнки при виде сладостей. Закусочная была забита до отказа. Сквозь проем было видно кухню, где крупный парень в белой футболке с логотипом заведения ловко переворачивал котлеты и снимал заказы со стойки. Из автомата гремела музыка – Элвис Пресли, как она догадалась, – а люди весело переговаривались. На мгновение Райли охватила паника: она представила, что официанткам приходится развозить заказы на роликовых коньках, но тут же облегченно вздохнула, увидев девушку с двумя тарелками в руках. Та была в джинсах и такой же футболке, как у повара. Следом за ней вышла другая женщина, постарше, и начала расставлять тарелки перед ожидающими клиентами. Её седые волосы с серебристыми прядями были собраны в небрежный пучок, а улыбающийся рот густо накрашен ярко-красной помадой. Она была очень высокой для женщины, почти одного роста с Гейбом, и довольно крупной – не то чтобы полной, скорее ширококостной. Но двигалась она стремительно, проверяя, всё ли в порядке у посетителей, и время от времени приветственно хлопая кого-то по плечу. Её длинные серьги, похожие на вишенки, раскачивались из стороны в сторону, когда она кивала, явно забавляясь разговором. Когда взгляд женщины остановился на Гейбе, она расплылась в широкой улыбке и, находясь еще в нескольких футах, уже раскинула руки для объятий. – Гейб, дорогуша, как ты? – Гейб обхватил её руками и даже приподнял над полом, отвечая на объятия. – Всё хорошо, Нелл. Нелл отстранилась и внимательно изучила его лицо, словно проверяя, не лжет ли он. Видимо, увиденное её удовлетворило, потому что она повернулась к девушке. – А ты, должно быть, Райли. – Да, мэм, – ответила Райли, протягивая руку. Нелл проигнорировала ладонь и просто сгребла её в охапку. И это было не вежливое объятие из серии «приятно познакомиться», а настоящее, «медвежье» материнское объятие. Райли почувствовала, как в груди на миг что-то сжалось, когда она обняла Нелл в ответ. – Зови меня Нелл, дорогуша. Просто Нелл. – Она отпустила её, еще раз нежно взглянула на Гейба и взяла Райли за руку. – Гейб, милый, иди-ка найди место у стойки для себя и своей девушки, и закажите моего лимонного пирога с меренгой. А я пока всё здесь покажу Райли. – Гейб не стал поправлять Нелл, когда та назвала Райли «его девушкой», и прежде чем Райли успела вставить хоть слово, её уже потащили в сторону кухни. – Кэроланн, принеси Гейбу и Райли нашего лимонного пирога, ладно? В холодильнике есть свежий. – Вторая официантка кивнула и скрылась за стойкой, где Райли увидела Гейба, которому удалось занять два места. Он с явным нанизывающим удовольствием наблюдал за тем, как её «уводят в плен», и она почувствовала, как внутри разливается тепло от его улыбки. Нелл провела её через двойные двери на кухню и вкратце объяснила обязанности. – Это мой муж Пит, – представила она мужчину, которого Райли видела за плитой. Он был огромным, даже больше Гейба; с бородой и усами, но совершенно лысый под белым поварским колпаком. Он был похож на игрока в американский футбол, из тех, что защищают квотербека, и при его массе Райли засомневалась, нужны ли ему вообще защитные щитки. Ему было на вид за шестьдесят, но он порхал по кухне так, будто занимался этим всю жизнь. Его руки до самых плеч были покрыты татуировками; одну он протянул для рукопожатия, а другой продолжал переворачивать котлеты. – Добро пожаловать, рады видеть тебя в команде. – Э-м, я вообще-то еще не получила эту работу, – неловко пробормотала Райли, глядя на Нелл, но Пит просто отмахнулся, а затем помахал кому-то через раздаточное окно. Райли увидела, как Гейб коротко поднял руку в ответ, но его взгляд был прикован к ней, а на красивых губах играла понимающая усмешка. – Итак, Райли, – начала Нелл, ведя её под руку через другие двери в заднюю часть здания, где находились шкафчики, склад, огромная морозильная камера и стол, заваленный бумагами. – Тебе подойдет смена «ланч и ужин»? Будни и каждая вторая суббота, с 11 утра до 8 вечера. Сзади есть парковка, и Пит проследит, чтобы ты каждый вечер безопасно доходила до машины. Не буду врать – здесь почти весь день полно народу, но у тебя будет полчаса на обед и еще полчаса перерывов в течение смены. Нелл быстро назвала сумму оплаты и добавила, сколько примерно выходит чаевых в день. Райли была на седьмом небе от счастья. Она заподозрила, что пункт о том, что Пит будет провожать её до машины, – инициатива Гейба, но не была настолько глупа, чтобы расспрашивать хозяйку. Да, у неё была гордость, но ей нужно было платить по счетам, а получить такую работу в её положении любым другим способом было бы почти невозможно. – Гейб рассказал вам о моей… ситуации? – О да, деточка, это не проблема – мы что-нибудь придумаем. Райли была немного удивлена такой покладистости; в конце концов, то, о чем она просила, было не совсем законно. Она подозревала, что и здесь не обошлось без влияния ее горячего соседа. – Когда я могу приступить? – спросила Райли, внезапно загоревшись желанием доказать Нелл и Питу, что станет их лучшим сотрудником. – Как насчет завтра, в 11 утра? – Я буду. – Они обсудили еще пару деталей: ей выдадут несколько футболок в качестве «униформы» и покажут шкафчик. Она последовала за Нелл обратно в зал, где пожилая женщина с радостью «вернула» её Гейбу, снова крепко обняла обоих и умчалась по своим делам. – Ну как? – спросил Гейб. Райли улыбнулась и кивнула, затем забралась на табурет рядом с ним и принялась за пирог. Гейб свой уже почти доел. Пирог буквально таял во рту, и она невольно подумала, сколько лишних фунтов добавят её 14-му размеру (около 48-50 российского) десерты Нелл. Девушка отогнала эту мрачную мысль и доела всё до крошки. Если бы Гейб не сидел рядом, она бы, пожалуй, даже облизала тарелку. Когда Райли повернулась к нему, то увидела, что он наблюдает за ней с интересом. Наверное, думает, какая она обжора, – промелькнуло у неё в голове, но когда он протянул руку и большим пальцем коснулся её нижней губы, Райли замерла. Его глаза потемнели, пока грубая подушечка пальца ласкала её кожу, и она едва сдержала стон. Гейб убрал руку, и только тогда девушка заметила, что он стер капельку взбитых сливок с её губы. Она чуть не проглотила язык, когда он слизнул эти сливки со своего пальца, не сводя с неё пленяющего взгляда. – М-м-м, сладко, – прошептал он, прежде чем, казалось, вспомнил, где они находятся и что вокруг полно людей. Он разорвал зрительный контакт и спросил: – Хочешь заглянуть на рынок перед тем, как поедем обратно? Ей следовало сказать «нет», потому что этот мужчина всерьез выбивал почву у неё из-под ног. Райли была в шаге от того, чтобы буквально запрыгнуть на него, и это уже становилось смешным. Лишь понимание того, что за минутную слабость придется расплачиваться полным и тотальным унижением, удерживало её на месте. Но электрические разряды, всё еще гудевшие в теле после его прикосновений, похоже, добили последние клетки здравого смысла – и она покорно кивнула, снова следуя за ним к грузовику.