Правила Габриэля (Эскорт-1)

– Седьмому столику нужен десерт, – бросила Кэроланн Райли, когда они разминулись в дверях, ведущих на кухню. – Поняла, – отозвалась та, придерживая бедром дверь и вынося в зал тарелки с дымящейся едой. – Дайте знать, если понадобится что-нибудь еще. Приятного аппетита, – добавила девушка, расставляя заказы перед клиентами, и поспешила к седьмому столику. Нелл не лгала – здесь всегда было полно народу, и свободная минутка выдавалась редко. Но сегодня Райли была особенно благодарна этому бесконечному потоку людей: работа не давала ей зацикливаться на том, что произошло вчера вечером. Уйдя из квартиры Гейба, она затащила свое удовлетворенное тело в душ и позволила воде омывать кожу, которая всё еще покалывала от его ласк. Она была ошарашена реакцией Гейба на её предложение дружбы, а когда его мощная фигура нависла над ней, сначала растерялась, а затем занервничала. Но стоило ему прикоснуться к ней, как весь страх испарился, уступив место чистым ощущениям. Он полностью контролировал её тело, и его грубые, откровенные слова не должны были вызывать в ней такие восторженные шоковые волны, но вызывали. Райли не соврала, сказав, что у нее никогда не было оргазма. В прошлом она пробовала прикасаться к себе, но это казалось ей настолько запретным, что она не могла заставить свое тело откликнуться так, как полагалось. А заверения бывшего в её «сексуальной бездарности» лишь закрепили в ней мысль, что она – из тех людей, кому не дано познать тайну по-настоящему потрясающего секса. Райли передала заказ на десерт и принялась убирать посуду с другого стола. Мысли снова вернулись к Гейбу. Она гадала: значит ли прошлая ночь, что они не смогут быть друзьями? Она знала, что хочет большего, но он ясно дал понять – даже простое общение под вопросом. Райли не была настолько наивной, чтобы решить, будто вчерашний эпизод внезапно превратил её в любовь всей его жизни. Он ведь даже не довел себя до конца, а когда прямо заявил, что не будет целовать её и ей нельзя его трогать, она почувствовала, как в её сердце что-то надломилось. То, что он заставил её пережить, было прекрасно, но она не могла разделить это с ним. И в этом не было никакого смысла – он был рядом всё это время… и в то же время его будто не было. Райли хотела, чтобы он чувствовал то же самое, но он сделал всё только ради неё. И неужели она на это жалуется? Фактически она прожила мечту любой девушки: сногсшибательный парень заботится только о её удовольствии. Почему же ей этого мало? – Райли, милая, подменишь меня у стойки на пару минут? – спросила Нелл, проходя мимо. – Мне нужно быстро проверить запасы на складе. Райли обожала, когда Нелл называла её «милой». Каждый раз это ощущалось как теплое объятие. – Конечно, – девушка оставила грязные тарелки на мойке, поспешила к прилавку и принялась опрашивать посетителей. У дверей постоянно кто-то входил и выходил, поэтому она не замечала Гейба, пока не подошла к нему в самом конце стойки. – Что я могу вам при... – её голос сорвался, и она мгновенно вспыхнула. – Гейб. – Привет. – Он одарил её кривоватой улыбкой, словно специально ждал момента, чтобы застать врасплох. При виде этой улыбки Райли показалось, что, возможно, между ними всё будет хорошо. – Привет, – ответила она и на мгновение просто залюбовалась им. Было такое чувство, будто её согревают изнутри. – Ты пришел*, – наконец выдохнула она. Когда он вскинул бровь на её выбор слов, она почувствовала, как жар еще сильнее заливает щеки, и пробормотала: – Я имею в виду на ланч, ты пришел на ланч. *(прим. пер.: «Ты пришел» в английском также означает «ты кончил») – Пришел. – Его голос был бархатным, как дорогой шоколад. – Тебе нужно меню? – Нет, я буду бекон-чизбургер и картошку фри. – Райли быстро записала. – Как у тебя тут дела? – Очень хорошо. Народу много, но мне нравится. – Она заерзала, потому что одна её часть хотела убежать, а другая – перемахнуть через стойку прямо к нему на колени. Гейб внезапно стал выглядеть смущенным, и она поняла: он, скорее всего, догадался о ходе её мыслей. – Расслабься, Гейб. То, что я сказала вчера, всё еще в силе. У нас всё ровно. – Говорить это было больно, но она отчаянно хотела вернуть их отношения в прежнюю колею, и если для этого нужно притворяться, будто прошлой ночи не было – что ж, она научится это делать. – Пойду передам твой заказ, – сказала она, собираясь отвернуться. Помешкав секунду, Райли добавила: – Я рада, что ты пришел, Гейб. ****** – Я облажался. – Гейб допил пиво и подтолкнул стакан по стойке. Шейн сидел рядом, а их друг и коллега-эскортник, Логан, стоял за баром. В свои двадцать семь Логан Брэдшоу казался слишком молодым для владельца заведения, но он вложил каждый цент в покупку этого захолустного паба три года назад и только в начале этого года привел его в порядок достаточно, чтобы открыть двери. Гейб мог только представить, сколько труда ушло на реконструкцию. Место было приличного размера, с темной, почти романтичной атмосферой, но мебель устарела, а сама барная стойка требовала серьезной реставрации. Логан был умен: он выбрал проходное туристическое место у воды, так что выручки хватало, чтобы держаться на плаву. Но Гейб знал – именно работа в эскорте позволяла Логану продолжать вкладывать деньги в бар. Она же оплачивала обучение его младшей сестры Саванны в небольшом частном университете в другом штате. Логану было всего девятнадцать, когда умерли родители, а Саванне – четырнадцать. К счастью, небольшая страховка позволила Логану доучиться, пока он жил в родительском доме и заботился о сестре. Парень окончил университет и получил степень в бизнесе, но всегда мечтал только о своем баре. С помощью делового партнера, Сэма, Логан выкупил это место и теперь пытался раскрутиться. – Райли? – спросил Шейн. Сегодня он был тише обычного, и если бы Гейб не был в таком паршивом настроении, он бы наверняка допросил своего вечно беззаботного друга об этой перемене. – Кто такая Райли? – тут же спросил Логан, подавая Гейбу еще пива и толкая стопку Шейну. – Та девушка, о которой я тебе рассказывал, – ответил Шейн, опрокидывая шот. – А, точно! Та самая, что послала Гейба куда подальше? Я был уверен, что ты это выдумал. – Логан рассмеялся, поймав хмурый взгляд Гейба, а Шейн показал Логану средний палец. – Так ты её уже трахнул? – спросил Шейн, жестом прося Логана повторить. Тот едва заметно качнул головой, и Гейб задался вопросом, что происходит. – Нет, – рассеянно ответил он. – Но мы… немного развлеклись. – И в чем проблема? – поинтересовался Логан. – Она не из таких девушек. – Это вставил Шейн, и оба мужчины повернулись к нему: Гейб – разозленный, Логан – заинтригованный. – Я просто говорю, она милая девушка. Не похожа на тех, кто соглашается на «просто развлечься». Гейб расслабился и сделал долгий глоток. – Она хочет дружить. – И снова: в чем проблема? – повторил Логан, протирая стаканы. – Она тебе нравится, так, Гейб? Она ведь чудесная девушка, верно? – сказал Шейн. Гейб просто кивнул. – Тогда не усложняй. Девчонка только переехала, только вышла на работу. У неё, скорее всего, еще нет друзей, так стань им. Рядом с ней тебе не нужно быть кем-то другим – будь собой. Гейб долго изучал Шейна после этой проницательной и страстной речи. С другом явно что-то творилось – он был тихим, замкнутым. Шейн, видимо, понял, что сболтнул лишнего, заерзал и соскочил с табурета. – Мне завтра рано на занятия. Увидимся. – Есть идеи, что с ним? – спросил Гейб у Логана. – Ты на дату сегодня смотрел? Гейб проверил телефон, и внутри у него всё екнуло. Как он мог забыть? – Черт, – пробормотал он. – Загляну к нему по дороге домой. – Сомневаюсь, что он там. Он почти переехал к этой стерве. «Стервой» была Пейдж Морган, девушка Шейна (с которой тот то сходился, то расходился), принцесса светской хроники. Её отец был гендиректором крупнейшего банка города. Гейб понятия не имел, что Шейн нашел в этой женщине. – Позвоню ему позже. Я пойду. Дай знать, когда будешь готов начать, – сказал он, постучав по барной стойке. – Обдирать её придется долго. – Логан кивнул и пожал Гейбу руку. – Удачи со своей девчонкой. Гейб встал и нахмурился, отходя от бара. – Она не моя девчонка, – буркнул он себе под нос, выходя на улицу. ****** – Хочешь пойти со мной в боулинг? – В боулинг? – недоверчиво переспросил Гейб. – В боулинг? – повторил он еще раз, просто чтобы убедиться, что не ослышался. Райли стояла у его двери, как маленькая девочка, сложив руки в молящем жесте, будто вот-вот начнет умолять. – Пожалуйста. Я никогда не пробовала, но всегда хотела. Сегодня в закусочной какие-то ребята говорили об этом, и я поняла, что до сих пор не сделала ничего из того, что обещала себе, когда уехала из дома. – Ты никогда не была в боулинге? – Он открыл дверь, пропуская её внутрь. – Нет. Родители не разрешали мне заниматься спортом, когда я была маленькой... – Боулинг – это не спорт, – заметил Гейб. – Неважно. Я просто хочу попробовать, но не хочу идти одна. Пожалуйста, Гейб? – Райли буквально подпрыгивала на месте. Неужели он всерьез собирается идти в боулинг в девять вечера в понедельник с девушкой, которая всего две ночи назад содрогалась в его руках на диване в гостиной? Боулинг – это то, чем занимаются друзья, и он вспомнил слова Шейна: у неё еще не было времени завести друзей. Это была плохая идея, но он просто не мог ей отказать. Райли, видимо, почувствовала, что он сдался, потому что, прежде чем он успел сказать «да», она обвила его шею руками и звонко поцеловала в щеку. Короткое «я только за сумочкой», и вот она уже за дверью. Через двадцать минут Гейб наблюдал, как она неловко катит по дорожке самый легкий шар, который нашелся в заведении. В четвертый раз подряд шар улетел в желоб, но она просто обернулась и улыбнулась ему. Вокруг было куча народу: от пьяных компаний до групп подростков и профи, отрабатывающих броски, но он видел только её и ту широкую улыбку, которой она одаряла его каждый раз, когда ей удавалось докатить шар до конца дорожки. В животе разлилось приятное тепло – быть её другом оказалось проще, чем он думал. В Райли всё было так естественно. Она не поправляла прическу и не прихорашивалась после броска, словно переживая, что восьмифунтовый шар может испортить её макияж. Она не ныла из-за возможного скола на идеальном маникюре (которого у неё и не было) и не беспокоилась о том, что выглядит нелепо в этих ярко-зеленых с фиолетовым прокатных туфлях. А её смех – это был настоящий, искренний смех, идущий из самой глубины души. После своего хода он подождал, пока девушка присоединится к нему, и помог ей правильно встать. Гейб объяснил, как держать кисть прямо и смотреть на кегли. В следующий раз ей удалось сбить целых три штуки. С таким же восторгом она могла бы выиграть в лотерею. Остаток вечера прошел так же: они сыграли еще две партии и съели на двоих порцию картошки фри. – Это было так весело. Спасибо, что пошел со мной, Гейб, – сказала Райли два часа спустя, когда он помогал ей забраться в грузовик. Выезжая на дорогу, он не мог перестать поглядывать на неё. Девушка не переставала улыбаться. – А почему родители не разрешали тебе заниматься спортом? При упоминании родителей её улыбка немного померкла, но он был рад, что она ответила. – Думаю, я была для них чем-то вроде «украшения витрины». У них был определенный образ, который они хотели демонстрировать своим последователям, и я была частью этого образа. – Она оперлась локтем о дверь и подперла голову рукой. – Я столько всего хотела попробовать: танцы, верховую езду, футбол. Но я должна была быть послушной девочкой, ходить в библейскую школу и сидеть в первом ряду церкви в своем белом платьице во время каждой проповеди. Они даже нанимали человека, чтобы тот научил меня правильно сидеть и улыбаться, когда на меня направлены телекамеры. – А ты никогда не пробовала просто послать их куда подальше? – спросил он, внезапно разозлившись за неё. Райли рассмеялась. – Нет, точно нет. Я не хотела злить Бога, ведь тогда я бы вечно горела в аду. Представляешь, какая это дичь – говорить такое маленькому ребенку? – Они говорили, что ты попадешь в ад, если ослушаешься их? Сколько тебе было лет? – Не знаю... так было всегда. Большинству детей грозят списком непослушных деток Санты, а мне – вечным проклятием и адским пламенем. Гейб недоверчиво покачал головой. – Твои родители звучат как фанатики. – Они лицемеры. – В каком смысле? – Я же говорила, что они очень консервативны, верно? – дождавшись его кивка, Райли продолжила. – Никаких геев, секс только в браке, никаких измен, никаких контрацептивов, женщины сидят дома, мужчины заправляют всем – таков их посыл каждое воскресное утро. Но уже к ужину моя мать валяется в отключке пьяная на диване, а отец вовсю трахает своего «помощника» Эндрю. – Девушка горько усмехнулась. – Но не дай бог их маленькой девочке позволят пойти на день рождения одноклассника в боулинг – какой же это подаст пример окружающим? Гейбу стало жаль, что он завел этот разговор. Всё то веселье, что они только что разделяли, испарилось. – Как тебе удалось не стать такой же, как они? – он вслух задался вопросом. – Чем старше я становилась, тем больше они меня игнорировали или унижали. Я никогда не была достаточно умной, или красивой, или худой для них. Я очень долго пыталась быть такой, какой, по их словам, меня хотел видеть Бог. Получала хорошие оценки, пошла в частный баптистский колледж, как они хотели, начала учиться на факультете библеистики, держалась подальше от парней... Я даже сбросила вес, как они требовали – морила себя голодом и вызывала рвоту в унитаз. Но этого всё равно было мало. Гейб видел, что она борется со слезами. – Райли… – Я в порядке, Гейб. Дай мне закончить, ладно? – Окей. Она кивнула и вымученно улыбнулась, прежде чем снова отвернуться к окну, наблюдая за пролетающим мимо миром. – Я была на первом курсе и так быстро теряла вес, что в итоге упала в обморок и ударилась головой об пол в туалете между лекциями. Когда я пришла в себя в реанимации, то слышала, как врач говорил родителям, что у меня расстройство пищевого поведения (РПП) и мне нужно к психотерапевту. Я была так рада, что всё это наконец закончилось… Я была уверена, что они наконец скажут, как им жаль. Но они не сказали ничего, даже не упомянули слова врача. Они просто жаловались, как неудобно им было ехать ко мне, ведь это был вечер перед пасхальной проповедью моего отца, которую транслировали на миллионы зрителей. Гейб крепче сжал руль, стиснув челюсти. Ему нужно было, чтобы она договорила. – После этого я решила, что с меня хватит. Сняла жилье и перевелась в другой колледж учиться на ассистента ветеринара. Когда родители отказались платить, я взяла студенческие кредиты, пошла на терапию, чтобы привести в порядок голову в вопросах еды и своего тела. В конце концов, я просто не оставила родителям выбора. Думаю, у нас возникло негласное соглашение просто игнорировать друг друга. А два года назад я встретила Пола – он был очень мил со мной, говорил всё то, что я хотела слышать. Он даже убедил меня помириться с родителями. Гейб взглянул на неё, когда Райли замолчала. Она рисовала что-то на конденсате, осевшем на стекле, вряд ли осознавая, что делает. – До того момента у меня никогда не было мужчины, поэтому мне нравилось его внимание. Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять: он планомерно уничтожал меня так же, как это делали родители всю мою жизнь. Просто он умел делать это тонко. Я была не совсем готова в тот первый раз, когда мы... – её голос затих. – В первый раз, когда у вас был секс? Она кивнула, не отрывая взгляда от пальца, которым рисовала «восьмерки» на запотевшем стекле. – Я сказала ему, что мне больно, но он ответил, что это нормально. Потом было больно каждый раз, но он говорил, что это моя вина, потому что я не могу расслабиться – слишком зажатая. Он также отказывался надевать презерватив, поэтому я втайне от него начала пить таблетки. Когда он узнал, был в ярости. Если бы я была умнее, я бы сразу поняла, что нужна ему только для того, чтобы подлизаться к моим родителям ради политической поддержки. – Я догадывалась, что он мне изменяет, поэтому пошла и сдала все анализы, чтобы убедиться, что он меня ничем не наградил, а потом собрала вещи. Мне было жаль бросать работу, но нужно было уносить ноги. Я пришла к нему забрать остатки вещей, когда он должен был быть на службе, но оказалось, что он и его секретарша решили устроить «быстрый перепих» во время обеденного перерыва. Короче говоря, я сказала, что между нами всё кончено, он ударил меня, пригрозил, что я пожалею, если уйду… и всё. На следующий день я уехала. Райли замолчала, и Гейб впервые с начала её рассказа смог по-настоящему глубоко вздохнуть. Ему хотелось притянуть её к себе и пообещать, что больше никто и никогда не причинит ей боли. Но друзья ведь так не делают, верно? И всё же он не мог не коснуться её: он протянул правую руку через сиденье, сжал её ладонь и крепко притиснул к своей. Она не посмотрела на него, но сжала его руку в ответ. – Райли, – тихо и серьезно произнес он. Она медленно повернулась, словно боясь того, что он сейчас скажет. – Ты реально хреново играешь в боулинг. ****** Райли ждала, пока Гейб обойдет машину и поможет ей выйти из грузовика. Наверное, она могла бы справиться и сама, но он своим безапелляционным тоном велел ей сидеть на месте. Она решила, что с Гейбом нужно мудро выбирать, в каких битвах сражаться, и если это означало чувствовать его руки на себе еще несколько мгновений, она была готова выбросить белый флаг. К тому же ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Стоило ему разговорить её о прошлом, как она уже не могла остановиться. Это было похоже на проверку: Райли вываливала на него всё сразу, чтобы посмотреть, захочет ли он после этого оставаться рядом. Она так привыкла к разочарованиям, что ловила себя на постоянном ожидании подвоха со стороны Гейба. Но он не подвел – он просто подколол её по поводу навыков в боулинге. С каждой секундой она теряла частичку своего сердца, отдавая его ему, хотя знала, что они никогда не будут больше, чем друзьями. Ей следовало быть благодарной хотя бы за это, но она была эгоисткой и хотела большего. Гейб открыл дверь и помог ей выйти. Как только девушка оказалась на земле, он отпустил её руку, и ей мгновенно стало не хватать его тепла и силы. Они бок о бок пошли к входу в жилое здание. – Завтра работаешь? – спросил он. – Нет, выходной. Одна из официанток попросила поменяться сменами. Думала сходить в магазин, купить краску. Стены в моей квартире просто отвратительные. Они как раз поднялись на последнюю ступеньку, когда Гейб сказал: – Ну, дай знать, если понадобится какая-нибудь по… – Он оборвался так резко, что Райли инстинктивно выставила руку, чтобы подхватить его, решив, что он падает назад с лестницы. Девушка проследила за его взглядом. Неопрятная женщина лет пятидесяти пяти, с сальными каштановыми волосами до плеч, обхватив костлявыми руками свое изможденное тело, стояла, прислонившись к стене рядом с дверью Гейба. Её кожа была бледной и туго натянутой на впалые черты лица; Райли видела, как ключицы выпирают сквозь поношенную ткань грязной зеленой толстовки. Гейб всё еще не шевелился, и Райли интуитивно поняла, кто эта незнакомка. Мужчина первым пришел в себя. Он сделал шаг вперед, его спина напряглась, словно он готовился к удару. – Иди к себе, Райли, – сказал он, и в его голосе не осталось ни капли той теплоты, что была в машине. Теперь это был лед. – Гейб... – Уходи в свою квартиру. Сейчас же. – Он даже не обернулся. Райли помедлила лишь секунду. Она видела, как женщина у двери отлепилась от стены, её мутные глаза сфокусировались на Гейбе, и на лице появилось некое подобие жалкой, заискивающей улыбки. Райли поняла, что её присутствие сейчас только усложнит ситуацию. Гейбу не нужны были свидетели его унижения. Она молча прошла мимо них к своей двери, чувствуя на себе тяжелый, липкий взгляд женщины. Когда за ней захлопнулась дверь, она не выдержала и прильнула к дверному глазку. ****** Гейб смотрел на женщину, которая когда-то была его матерью. – Гейби... – прохрипела она. Её голос был похож на шелест сухой листвы. – У тебя гостья? Красивая девочка. – Зачем ты здесь, мама? Я же говорил тебе не приходить сюда. – Мне... мне нужно совсем немного, сынок. Только перехватить до пятницы. У меня спина... ты же знаешь, как она болит. Врачи ничего не понимают, они не дают мне лекарства. Гейб закрыл глаза и глубоко вздохнул. Эта ложь не менялась годами. Спина, врачи, «до пятницы». – Я положил тебя в одну из лучших клиник три месяца назад. Ты сбежала через десять дней. – Там было ужасно, Гейби! Они запирали меня, они относились ко мне как к преступнице! – В её голосе прорезались истеричные нотки. Она сделала шаг к нему, и Гейб невольно отшатнулся от запаха – смеси немытого тела, дешевого перегара и чего-то сладковато-гнилостного, что всегда сопровождало её. – Я не дам тебе денег. Заходи внутрь, я закажу тебе еду, ты примешь душ, и завтра я отвезу тебя обратно в центр. – Еду? – Она горько рассмеялась, и этот смех перешел в надрывный кашель. – Мне не нужна еда, Гейб! Мне нужно... ты же знаешь, что мне нужно! Не будь таким эгоистом, я же тебя вырастила! Гейб почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Гнев, который он копил годами, начал выходить наружу. – Вырастила? – прошептал он. – Ты перестала быть матерью, когда мне было девять. С тех пор я – тот, кто растит тебя. Я бросил университет, я работаю... – он осекся, едва не выплюнув название своей настоящей профессии, – я делаю вещи, от которых меня тошнит, чтобы оплачивать твои долги и твои дозы! Женщина внезапно затихла. Она посмотрела на него с неожиданной для её состояния хитростью. – Ты же всегда был хорошим мальчиком, Гейби. И ты ведь не хочешь, чтобы та милая соседка узнала, как именно ты зарабатываешь на все эти «лекарства» для мамочки?