Правила Габриэля (Эскорт-1)

Райли наполнила последние бокалы шампанским на своем подносе, осторожно подняла его и направилась к двери, ведущей в бальный зал. Элиз, дочь Нелл, работала в кейтеринге, и когда Нелл спросила, не хочет ли Райли подзаработать, помогая Элиз на шикарном благотворительном вечере в эти выходные, та ухватилась за эту возможность. Девушка совершенно не могла провести еще одну ночь дома, прислушиваясь, не раздадутся ли на лестнице тяжелые шаги Гейба. Она не видела его почти две недели, хотя его грузовик, припаркованный в разных местах на улице, доказывал, что он всё еще живет в своей квартире. Визит Шейна оставил у неё больше вопросов, чем ответов, и Райли всё надеялась, что решение просто вспыхнет в её голове, как лампочка. Но она постоянно возвращалась к той ночи и снова слышала, как он говорит ей, что она должна была оставить его в покое. Она замерла перед дверью и глубоко вздохнула. Ей нужно продержаться всего час, а потом она сможет пойти домой, залезть в кровать и надеяться, что Гейб не ворвется в её сны сегодня ночью. ****** Гейб пожалел о своем решении в ту же секунду, как переступил порог бального зала. Он, вероятно, развернулся бы и ушел, если бы женщина, вцепившаяся в него, не вонзала свои длинные накладные красные ногти в его руку. Серена Ричардс была богатой недавно разведенной и одной из его постоянных клиенток на протяжении последних трех лет. После разговора с Шейном пару недель назад Гейб понял, что его лучший друг был прав – эта жизнь убивала его, и ему нужно было выбираться. Сообщив агентству, что он завязывает, он начал обдумывать планы на будущее, и неизбежно его мысли всегда возвращались к одному и тому же: сможет ли он найти способ оставить Райли в своей жизни? Он даже не был уверен, захочет ли она строить с ним что-то реальное, но впервые в нем затеплилась надежда. Затем реальность обрушилась на него, когда ему наконец позвонила мать. Он ничего не слышал о ней с той ночи, когда был с Райли, но она использовала свой единственный звонок, чтобы позвонить ему из тюрьмы и умолять внести залог. Слово «нет» уже готово было сорваться с его языка, но тут он услышал её мольбы; она говорила, что он ей нужен, и мужчина услышал её голос – не голос наркоманки, а голос своей матери. И в тот же миг крошечная искра надежды внутри него вспыхнула: а вдруг на этот раз она действительно к нему вернется? В течение 24 часов он вытащил её из тюрьмы и отправил обратно в реабилитационный центр, но все его деньги исчезли, до последнего цента, и даже этого хватило всего на тридцать дней реабилитации, которых, как он знал, будет недостаточно. Поэтому, когда его агентство позвонило с предложением от Серены Ричардс на еще одну ночь, он согласился. Он побудет Габриэлем в этот последний раз, а затем оставит его навсегда. ***** Гейб позволил Серене выставлять его напоказ перед своими друзьями больше часа, прежде чем тихо предложил ей уйти. Он согласился на выход в свет с ней только потому, что была готова платить гораздо больше за возможность похвастаться своей «игрушкой». Но когда он сказал ей, что пора уходить, тот ясно дал понять, что главный здесь – он, и почувствовал, как она затрепетала от властности в его голосе. Он подавил отвращение, которое машинально вспыхнуло у него в животе. Он не хотел ни этого вечера, ни её саму, и на мгновение он возненавидел свою мать. Если бы она только могла любить его больше, чем эти чертовы наркотики... Гейб мысленно встряхнулся. Почувствовав, как рука Серены гладит его по плечу, он подавил желание сбросить её. Ему нужно было увести её отсюда, ему нужны были его правила. Он уже почти потащил её к гардеробу, чтобы забрать её накидку… Гейб услышал Райли прежде, чем увидел. Она вышла из кухонных дверей с подносом, изящных бокалов с шампанским в руке. Она вежливо смеялась над чем-то, что говорил ей гость. Её длинные волосы были аккуратно заплетены, на ней были черные брюки и свежая белая блузка. Они стояли прямо у неё на пути. Дальнейшее разыгралось как в замедленной съемке: мгновение, когда она узнала его; секундное замешательство при виде Серены, буквально виснувшей на его руке; и, наконец, ошеломляющее осознание того, кто он такой на самом деле. Гейб не знал, как она догадалась, но по застывшему лицу понял: она больше не считала его просто гостем на свидании. Поднос опасно накренился, но Райли чудом удержала равновесие. Она едва ли не всучила его мужчине, который только что взял бокал. Тот опешил и лишь безмолвно перехватил ношу, пока девушка разворачивалась, чтобы сбежать на кухню. Гейб бросился за ней, игнорируя Серену, которая продолжала возмущенно выкрикивать его имя. ****** Габриэль. Она слышала, как та женщина произнесла его имя по меньшей мере трижды, прежде чем ей удалось выйти за пределы слышимости. Она ничего не видела перед собой, слыша лишь гул крови в ушах. Запах мусора в переулке ударил ей в нос, когда она выскочила на улицу, но она была благодарна за возможность вдохнуть хоть какой-то воздух – грудь сдавило так, будто на неё опустили наковальню. Она истерически рассмеялась, когда в голове всплыл образ того койота из мультика. Дорожный Бегун всегда умудрялся его перехитрить, но этот глупый койот продолжал свои попытки, сколько бы раз на него что-то ни падало и сколько бы раз его ни переезжали. Именно такой Гейб и нашел её: прислонившейся к стене переулка, в окружении мусора, истерически смеющейся. Смех перешел в хрип, а затем она начала давиться рыданиями. Увидев, что он молча наблюдает за ней, она выставила руку вперед, словно преграждая ему путь, хотя он не двигался и не говорил. Райли развернулась на каблуках и зашагала прочь, к улице. Он последовал за ней; его длинный шаг легко покрывал вдвое большее расстояние, чем её яростные маленькие шажки. – Не подходи ко мне, – тихо сказала она, когда он пристроился сзади. Её голос звучал подавленно, надломленно. Гейб предпочел бы, чтобы она кричала на него – так было бы хоть немного легче. – Я провожу тебя до машины, – просто сказал он. – Её здесь нет. Она не завелась утром. Элиз меня подвезла. – И каков твой план? – Не твоя забота, – буркнула девушка. – Я подвезу тебя. – Иди к черту, Гейб. Ой, прости, Габриэль. Он внезапно схватил её за руку и развернул к себе. – Не называй меня так! Я никогда больше не хочу слышать, чтобы ты меня так называла! Она вырвала руку. – Не смей! Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне! Никогда! – Она ударила его в грудь своим маленьким кулаком, но он просто перехватил его и завел руку за спину. Когда Гейб проделал то же самое с другой, Райли замерла, потому что любое движение заставляло её прижиматься к его твердеющему члену. Она не должна была возбуждаться, но это произошло. Её унижение было абсолютным. – Долг зовет? – насмешливо бросила она. – Ты думаешь, это для неё? – грубо спросил он, вжимаясь пахом в её бедра. Ткань её брюк была грубой, когда он снова скользнул по её клитору, и она не смогла подавить стон. Его хватка на её запястьях усилилась. – Так было с первого дня нашей встречи. Каждая женщина после этого… во всех я видел только тебя. Он понял свою ошибку, как только слова слетели с его губ. Её возбуждение мгновенно испарилось, и она начала неистово вырываться. Боясь нечаянно причинить ей боль, он отпустил её. – Это должно заставить меня чувствовать себя лучше, Гейб? – почти закричала она. – Я должна радоваться тому, что ты думал обо мне, пока трахал других баб за деньги? Она бросилась прочь, но он снова схватил её за руку. – Я понял: ты меня ненавидишь и никогда больше не хочешь видеть. Ладно! Но ты не пойдешь домой пешком. Он протащил её за угол здания и практически силой затолкал в свой грузовик. Если бы кто-то это увидел, наверняка вызвал бы полицию. К счастью, она больше не сопротивлялась. Когда они тронулись, он не стал пытаться продолжать разговор. Что он мог сказать? Он был подонком и получил именно то, что заслужил. Гейб почувствовал, как в кармане пиджака вибрирует телефон, но проигнорировал звонок. Наверняка агентство – пытаются выяснить, почему им звонит взбешенная Серена Ричардс и требует вернуть деньги за то, что он её бросил. Неважно. С него хватит. Ему больше нечего было отдавать – ни своей работе, ни эскорту, ни даже молодой женщине, застывшей рядом с ним и неподвижно смотрящей в лобовое стекло. Гейб припарковал грузовик перед многоквартирным домом. Райли выскочила из машины еще до того, как он успел поставить её на ручник. Они взлетела по лестнице, а он бросился вдогонку, чтобы догнать девушку. Но достигнув верхней ступеньки, Гейб увидел, что Райли застыла перед своей дверью. Заметив причину её оцепенения, он почувствовал, как внутри вспыхнул страх. Дверь была приоткрыта, а дверная коробка явно взломана. – Стой за мной, – твердо приказал он. К его облегчению, Райли не стала спорить. Внутри их ждал хаос. Гейб услышал, как она ахнула, шагнув за порог. Всё было разгромлено. Не выпуская её руки, он быстро осмотрел комнаты, чтобы убедиться, что там никого нет. Достал мобильный телефон, набрал полицию и, пока диктовал адрес, заметил, что Райли вернулась в гостиную. Гейб последовал за ней и затаил дыхание, когда увидел, на что она смотрит. Прямо на стене красной краской из баллончика было выведено: «ШЛЮХА». Диван вспорот, а нарядное покрывало, которым она пыталась скрыть старую обивку, превращено в лохмотья. Телевизор швырнули на пол, и экран разлетелся вдребезги. Немногочисленные книги оказались разодраны, а по полу были разбросаны обломки керамических фигурок —, вероятно, тех самых безделушек, которые имели для неё особую сентиментальную ценность и ради которых она выделила место в своих скромных коробках при переезде. Погром был тотальным. На кухне не осталось ни одной целой тарелки или стакана. Даже холодильник выпотрошили, а продукты испортили. Короткий взгляд в спальню подтвердил: там вещи пострадали не меньше. Пока Гейб заканчивал разговор с диспетчером, Райли скрылась в своей комнате. Когда она не вышла обратно, он отправился на поиски. ****** Это было уже слишком. Райли больше не могла держаться. Те немногие ценные вещи, что у неё были, лежали в руинах или были разорваны в клочья. Она потеряла и Гейба. Это было просто невыносимо. – Райли, – тихо позвал мужчина за её спиной. Девушка вздрогнула от того, как громко прозвучал его голос в тишине. А может, дело было в том, что она начала «уплывать» в своих мыслях, пытаясь сбежать от реальности. Может быть, она могла бы просто улететь, а когда вернется – всё снова станет нормальным. Кровать прогнулась, когда Гейб сел рядом с ней. – Это твой «тревожный чемоданчик»? – мягко спросил он, указывая на черный рюкзак в её руках. – Э-э, да... он был задвинут довольно глубоко в шкафу на верхней полке. Видимо, он его не заметил. – Полиция скоро будет здесь. Почему бы нам не подождать их у меня? – Его нежный голос убивал её. Было трудно злиться на Гейба, когда он пытался заботиться о ней так, как делал это всегда. – Нет, всё в порядке, я останусь здесь. Ты можешь идти... спасибо, – сказала она, всё еще находясь в оцепенении. – Дорогая, я не оставлю тебя здесь одну, – произнес Гейб, убирая выбившуюся прядь ей за ухо. Она долго молчала, а затем наконец кивнула. – Хорошо. Гейб взял её ледяную руку в свою и вывел из квартиры. Она мертвой хваткой вцепилась в свой рюкзак, и когда он попытался забрать его, защитным жестом прижала его к себе. Мужчина усадил её на диван и принес газировку. Она оцепенело сделала, как он велел, и выпила всё до капли. Гейбу хотелось прижать её к себе и заверить, что всё исправит, но он понимал, что сейчас девушка может не принять этот жест. Полиция прибыла через десять минут после его вызова. Гейб оставался рядом, пока Райли тихо объясняла, какую картину они застали, вернувшись домой. Когда полицейские спросили, знает ли она, кто мог это сделать, она покачала головой, но произнесла: – Возможно, это мой бывший. Девушка кивнула через плечо на оскорбление, выведенное на стене. – Он назвал меня так, когда я ушла от него. Ярость обожгла Гейба при мысли о новой угрозе для неё. – На прошлой неделе я связывалась со своим прежним местом работы, чтобы оставить адрес для пересылки последнего чека – возможно, он сумел выведать у них, где я нахожусь. – Вам стоит проверить её машину, – сказал Гейб офицеру, стоявшему ближе к нему. – Она сказала, что сегодня машина не завелась. Возможно, он что-то с ней сделал. Райли резко выдохнула – очевидно, она сама еще не провела эту параллель. Гейб догадывался, что она начинает думать в том же ключе, что и он: Пол мог планировать что-то заранее. Возможно, ему нужно было убедиться, что она не сможет уехать или будет вынуждена идти куда-то пешком. Он испытал облегчение, когда копы закончили и ушли. Ему нужно было, чтобы Райли была в безопасности в его квартире, где он мог бы встать между ней и любой опасностью. Всё то время, пока её опрашивали, Райли держала рюкзак как спасательный круг. Когда он потянул за него, она посмотрела на него так, будто он пытался оторвать ей руку. – Милая, твой рюкзак в безопасности, хорошо? Сходи в душ, и я клянусь, он будет ждать тебя здесь, на диване. Наконец девушка отпустила сумку. Он отвел её в ванную и включил воду. – Тебе помочь раздеться? Этот вопрос, казалось, вывел её из оцепенения, и она быстро покачала головой. Гейб улыбнулся: – Хорошо, иди в душ. Я оставлю тебе одежду здесь, на полке. Она понимающе кивнула. Гейб нашел для неё боксеры и толстовку. Они были ей велики, но это было лучше, чем униформа официантки. Прошло пятнадцать минут. Гейб приготовил для неё постель, а себе достал запасную подушку и одеяло, чтобы лечь в гостиной. Ему безумно хотелось лежать в своей кровати, обнимая её, но он сомневался, что она на это согласится. Снова сверившись с часами, он взял вещи и вошел в наполненную паром ванную. – Райли? Когда девушка не отозвалась, Гейб резко откинул занавеску душа. Она сидела, прислонившись спиной к кафельной стене, подтянув колени к груди и обхватив себя руками. Райли даже не сняла одежду. Сердце Гейба болезненно сжалось, когда он услышал её тихий, надрывный плач. Выключив воду, он подхватил её вместе с полотенцем и вытащил из ванны. Гейб отнес её на диван и усадил к себе на колени. Девушка прижалась к нему, и он укрыл её полотенцем пытаясь согреть. – Всё пропало, – едва слышно прошептала она. Он чувствовал, как слезы текут по его шее. Гейб сам был насквозь мокрым и чувствовал холод её тела. – Я всё исправлю, – пообещал он, хотя знал, что всё исправить невозможно. Он баюкал её еще несколько минут, неловко пытаясь вытереть полотенцем. Когда Райли наконец расслабилась в его руках, он вздохнул с облегчением. Она не спала, но события дня окончательно её подкосили. Гейб поднял её на руки и понес в спальню. По пути он прихватил еще одно сухое полотенце из ванной, бросив мокрое на пол. Оказавшись в комнате, он поставил её на ноги рядом с кроватью и начал расстегивать пуговицы на её белой блузке. Её взгляд был остекленевшим, так что он знал – она не станет сопротивляться. Гейб быстро и умело раздел её, надев затем толстовку и шорты. Он помедлил, глядя на её влажную косу, но не решился расплетать её, чтобы не тревожить лишний раз, и уложил девушку в постель. Её глаза закрылись, едва голова коснулась подушки. Но когда он потянулся к прикроватной лампе, тишину разрезал её голос: – Это всё было ложью, Гейб? Боль пронзила мужчину, когда он понял, о чем она спрашивает. – То, что ты говорил мне... тогда, в ту первую ночь? – Нет, это не было ложью. Ни капли. Та часть меня, которую ты видела сегодня на приеме – вот это ложь. Он не был уверен, услышала ли она его или уже провалилась в тяжелый сон, потому что мгновение спустя её веки сомкнулись окончательно. Гейб замер, глядя на её лицо — он отдал бы всё, чтобы видеть её такой умиротворенной каждую ночь. Он прикоснулся губами к её лбу, выключил свет и тихо вышел из комнаты.