Африканские сны Зимнего Солдата

Бонгопа-Камагадхлела, Бонгопа-Камагадхлела, Входи, нужно входить; Входи, нужно входить.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

Когда Баки снилось, что в селение возвращались мужчины, он старался туда не ходить. Не хотел осложнять ситуацию. Кожей чуял, что невзирая на приказ далекого короля и решение собственного вождя, мужчины не одобряли его присутствие и непонятный статус. Но если они не видели его, то они о нем и не вспоминали. Когда Баки снилось, что в селение возвращались мужчины, он даже на расстоянии чувствовал, чуял и слышал, что почти во всех домах занимались сексом. Потому что дом и женщина были здесь почти одним целым. Если муж входил к жене в дом, он получал права и на то, и на другое. Неженатым мужчинам в деревне было печально. Но за невесту полагалось платить большой выкуп. Впрочем были еще юноши-воины. Уже не дети, еще не мужчины. Как Баки понял, с какого-то момента они уходили жить отдельно от племени своими пацанскими бандами. Жили охотой и имитациями битв с щитами и палками. Судя по тому, как смотрели вслед таким парням мальчишки помладше — это был самый завидный период жизни любого местного. Однажды во время своих ночных прогулок в высоких ковылях Баки набрел на юношу-воина, совокуплявшегося вдали от селения с двумя женщинами заметно старше его. Увидев Баки, он так запаниковал, что бросился бежать, забыв часть своей одежды. Женщины проводили его насмешливым улюлюканьем и смехом и жестами позвали к себе Баки. У них были стройные темные тела, большие груди с крупными сосками и округлые бедра. Их лона даже на расстоянии пахли пряно и сладко, но Баки замотал головой и отступил назад. Его они так же проводили презрительными возгласами и смехом, а потом, судя по звукам, с удовольствием занялись друг другом. Баки представил их вместе, и жаркая волна возбуждения окатила его с головы до ног. Но он не хотел их. Он хотел не их. Чтобы прогнать нахлынувшую похоть, он бросился бежать вниз по склону, потом через низину, вдоль реки и дальше на просторы саванны вдоль территории приграничного племени, где паслись недружелюбные боевые носороги, и куда ему нельзя было заходить. Поэтому он свернул и бежал, и бежал много часов, не думая ни о чем и стараясь вымотать себя до предела, пока не запнулся босой ногой о камень и не полетел кубарем в высокую траву, где и замер, тяжело дыша и глядя в бескрайнее небо над собой. Венчики ковыля тихо качались над ним, в груди гулко бухало сердце, в ушах шумела кровь. Его тело хотело любви. Его тело хотело любви одного единственного человека, которого не было в его снах. Человека, который всегда любил его очень сильно, Баки это знал. Он не сомневался в этой любви никогда. Только это была любовь брата и друга. И поэтому ее было недостаточно! Баки хотел коснуться себя под одеждой, но не мог не думать о Стиве. Поэтому он просто свернулся, сжался в комок стыда и отвращения к себе. Потому что его Стив был так светел и чист, что у Баки не было права думать о нем, как о своем Стиве. Баки уже и так сломал ему карьеру и замечательную жизнь в Штатах. А взамен не смог дать даже того друга детства, которого так хотел вернуть обратно самый лучший на свете Стив. Веселого общительного снайпера с капризным ртом, без колебания касавшегося плеча Стива, без труда вызывавшего своими шутками улыбку у него на лице. Баки помнил все это из другого сна про музей в Вашингтоне. Он видел там стеллу посвященную погибшему снайперу Барнсу и черно-белые видео про них со Стивом. Баки знал, кого хотел видеть в нем Стив. Того, кого уже много лет не было на этом свете. Баки было ужасно стыдно, но он… он все равно так страстно желал, чтобы Стив был сейчас рядом. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — как сумасшедший прошептал он, перевернувшись на колени и уткнувшись лицом в траву. — Пожалуйста, Стив, приди ко мне. Пожалуйста, я так хочу тебя увидеть. Пожалуйста, Стив, приснись мне. Я больше ничего не прошу. Только увидеть тебя. Вокруг не было совсем никого, поэтому он еще долго молил в голос, бессмысленно и отчаянно. Твердо зная, что никто не ответит. Никто не придет. В конце концов, изможденный своим порывом, он раскинулся на спине и, видимо, проснулся ненадолго, потому что точно выпал из сна, хотя и не успел увидеть или запомнить что-то из этого пробуждения (так иногда бывало). Просто моргнул и пропал на какое-то время. Но когда он открыл глаза, утреннее небо над ним заслоняла огромная голова. Огромная, окруженная золотисто-рыжей гривой морда самого настоящего льва. Казалось, она закрывала собой половину неба. Длинные усы льва мелко подрагивали, а ноздри шевелились. Лев стоял с ним на одной линии и со сдержанным любопытством разглядывал Баки, глядя на него сверху вниз спокойным взглядом медово-рыжих глаз. Он был так близко, что Баки ощущал на своей коже движения воздуха, когда лев обнюхивал его. Почему-то ему было совсем не страшно. Баки моргнул, и лев исчез, будто его и не было. Было даже немного обидно, что в его сне Стив явился к нему в таком странном облике, а не человеком. Хотя выглядел он, сложно поспорить, царственно. Баки отдал бы ему себя всего без остатка, если б только Стив его пожелал. Но он даже не успел да и не решился бы предложить. Баки было стыдно за себя в своих снах.