Африканские сны Зимнего Солдата

Они взяли горшки для крови и собрали ее в горшки; они разделали его тушу; они подвесили его в загоне для скота; мальчики отрезали куски и отложили себе.-Вождь созвал людей и приказал: пойдите омойтесь и по приходе, съешьте его. Пошли все люди.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

В деревне разорванная туша зебры произвела полный фурор. Женщины побросали всю работу и собрались вокруг, восхищаясь, ахая и усердно отгоняя детей, норовящих потрогать торчащие наружу кости. Вождь отнесся и к самой добыче, и к тому впечатлению, которое она произвела на его соплеменниц, философски. Медленно обошел обе половины туши, с видом оценщика на базаре придирчиво их рассматривая, потом отдал женщинам какие-то указания и с достоинством удалился. — Большая зебра. Нужно долго готовить, — подытожила Наа Энкиток сказанное им. И расщедрилась на комплимент: — Потом все будут сытно есть. Хорошо поохотились, Симба ва Джуа, Мбвеха Мвеупе. — Это было нетрудно, — пожал плечами Стив. А Баки осторожно улыбнулся. — Хорошо. Теперь немедля убирайтесь отсюда и отмойтесь от крови, — тут же приказала им женщина. — И не вздумайте делать это в озере! Даже близко не подходите к нему такие грязные! На вас слишком много крови, чтоб смывать ее там. — А где тогда можно? — растерялся Баки. Наа Энкиток подозвала ребятишек и дала им какое-то поручение, от которого дети, похоже, явно пришли в восторг. — Они покажут, где можно. Дети действительно радостно проводили их в свое секретное место, где Баки еще не случалось бывать раньше, потому что он просто не забредал в эти места. Дело было в том, что если питалось озеро ручьями с гор (и, возможно, какими-то подводными источниками), то вытекала из него уже небольшая речка, которая, петляя в густых зарослях тростника и папируса, спускалась в долину, где впадала в главную реку Ваканды с таким длинным и пафосным названием, что Баки даже не пытался его запомнить. Впрочем, секретное место ребятишек располагалось не так уж далеко от деревни, удобно скрытое перепадом высоты, нагромождением окаменевшей старой лавы и высоченной слоновьей травой. Со стороны казалось, что пробраться туда невозможно, да и незачем, но дети с гордостью показали Стиву и Баки, как преодолеть лабиринт валунов и где можно просто раздвинуть заросли, чтобы пройти на другую сторону. Внутри всех этих природных баррикад прятался почти треугольный по форме песчаный пляж, образованный резким изгибом реки. Чуть выше по течению пенились десятки опасных порогов, преодолев которые вода как будто передыхала, прежде чем, сделав крюк, бежать дальше к большой реке. На этот раз Баки без сожаления содрал с себя заскорузлое от крови платье и голяком буквально окунулся в объятия прохлады. Кровь зебры засохла корками у него в волосах и на теле, и надо было хотя бы размочить ее, прежде чем начинать соскребать. Двое мальчишек из тех, что обычно присматривали за Баки, тут же последовали за ним, в то время как их старший умело организовал младших детей стирать ему платье: они по очереди размачивали ткань у самого берега и, скрутив жгутом, били ее о камни, чтобы потом оттирать песком. Тоже самое ребята постарше пытались делать и с костюмом Стива. — Мбвеха Мвеупе, — уважительно позвал один из его маленьких конвоиров и показал Баки полные ладони кашицы из мельчайшего мокрого песка. А потом намазал его на голову второму мальчику, пальцами расчесывая совсем короткие волосы. Это было явной подсказкой и предложением помощи с гигиеническими процедурами. И в конце концов это были дети. Старшему из них было от силы одиннадцать лет. Баки было тепло, он был в безопасности, он знал этих детей. Он не боялся их. И Стив был поблизости, чтобы тут же скрутить его, если у Баки вдруг поедет крыша, и он нападет на них. Хотя он никогда не нападал на персонал во время санитарной обработки. Это вбили в него слишком крепко. Дети не просто думали, что они были в безопасности, он действительно не угрожал им. Баки неловко улыбнулся, кивнул им и уселся на бархатное песчаное дно на мелководье так, чтобы вода закрывала его до солнечного сплетения. Выдохнул и доверился детям. Маленькие светлые ладошки тут же принялись обильно мазать его размоченные волосы кашей из песка. По всей длине и саму кожу головы под волосами. Прохладные мазки вакандского скраба и почтительные прикосновения маленьких пальцев оказались неожиданно такими приятными, что Баки чуть не застонал от простой физической радости. И более решительный мальчик, явно воодушевленный его реакцией тут же принялся также отмывать от налипшей крови ему шею и плечи. — Асанте. Асанте сана*, — благодарно выдохнул Баки, наклоняясь вперед и подставляя голову под маленькие ладони. Дети довольно затараторили между собой и принялись тереть его песочной кашей с двойным усердием. А Баки доверчиво протянул старшему мальчику руку, чтобы тот мог также с песочным скрабом отмыть ему предплечье и кисть. После мальчики вместе принялись тереть ему спину, с явным восхищением трогая шрамы. Сам Баки в это время постарался как следует умыться чистой ладонью и благодаря прикосновениям детей даже смог спокойно смотреть на то, как речная вода вокруг него все больше становится сначала алой и розовой, а после снова прозрачной. Наконец мальчики перестали массировать его песком и поливать из ладоней, и один из них потянул его за волосы, чтобы он окунулся с головой и наконец промыл их получше. Баки послушно подчинился. Он слышал голоса детей на берегу, слышал рокот реки на порогах. Жаркое африканское солнце сменило гнев на милость и больше не жглось, плавно склоняясь к закату. Баки был слишком глубоко внутри сна. Он не боялся, что проснется сейчас, все было в порядке. Он опустил голову под воду, поднял ее, опустил снова, сам загреб волосы пальцами. — Асанте, — снова серьезно повторил он мальчишкам и улыбнулся им, а потом крикнул Стиву. — Эй, хочешь познакомлю тебя с местным мылом? Стив отмокал, лежа на воде ближе к середине небольшого водоема, но, услышав Баки, тут же поплыл к нему и встал на дно там, где глубина была им чуть выше пояса. — О, я видел вашу идиллию. Картина маслом: «Иисус и дети, греха неведающие». Глаза Стива лучились совсем как на тех фото, на которых он стоял рядом с юным Баки. И улыбался он уголками рта так, будто в его жизни не было другой такой радости, как богохульные шутки. Баки решил ему подыграть. — Опустись на колени, возлюбленный сын мой, чтобы я мог благословить тебя, — как можно благочестивее произнес он. Стив без вопросов встал на колени, и Баки тут же плюхнул ему на голову целую пригоршню мокрого песка и принялся втирать ее в кожу, расчесывая отросшие пряди Стива пальцами. — Спасибо, господи, — в отличие от него почти простонал Стив и, сам подняв обе руки, принялся с обеих сторон размашисто втирать песок в волосы и кожу. Баки зачерпывал со дна еще и еще и добавлял кашицу ему на голову, а потом посмотрел в запрокинутое к нему лицо Стива с закрытыми глазами и принялся остатками песка аккуратно отмывать кровь с его лба и скул, бережно вычесывать из правой брови и наконец из густой бороды. Время будто схлопнулось вокруг них. Стив стоял на коленях с закрытыми глазами и тер себе голову, а Баки безнаказанно касался его лица, шеи, плеч, ключиц… Ниже засохшей крови на нем не было, потому что в отличие от платья Баки костюм Стива достаточно надежно защищал его от подобных вещей, но все равно Баки сам не заметил, как тоже опустился на колени напротив Стива. Он черпал мелкий песочек со дна и размазывал его от локтя по внутренней стороне поднятых рук Стива, по его груди и бокам. Ниже он опускаться не смел, хватало и того, что под водой они оба были совсем голые, их разделяла только бегущая между ними вода. И все равно Стив, казалось, вцепился руками себе в волосы, глаза его были крепко закрыты и он часто и глубоко дышал открытым ртом. Его грудные мышцы вздымались так близок от собственной груди Баки. Стоило податься вперед совсем чуть-чуть и можно было бы поцеловать его. Ведь это лишь сон? Что плохого случится, если он поцелует Стива во сне? Торжествующий возглас из множества юных голосов разрушил всю магию. Они оба повернулись лицом туда, где дети еще недавно возились с их одеждой. Там старший мальчик, накинув себе на плечи костюм Стива, как Геракл — шкуру Немейского льва, и сломав длинный стебель тростника в качестве копья, пантомимой показывал другим детям предполагаемую охоту героя: сначала высматривал добычу, прикрыв глаза от солнца ладонью, прыгал высоко вверх и метал копье, а потом разрывал сраженную добычу одним могучим рывком пополам. Показывал он эту сценку уже который раз подряд, но остальные дети снова и снова встречали финал восхищенным криком восторга. — Твоя охота, похоже, уже вошла в их легенды, — с гордостью за него сказал Баки Стиву. — Наша охота, — ответил Стив и окунулся с головой, чтобы промыть волосы. Почти сразу же после этого девочки принесли Стиву и Баки чистые куски шерстяной ткани, и в этот раз Стив с благодарностью оделся по местной моде. Правда его платье едва доставало ему до колен. Зато оно было насыщенного цвета индиго, который Баки очень понравился. Сам Баки снова получил куски ткани разных оттенков красного, которые мальчишки сразу же связали для него нужными узлами, чтобы он мог облачится. Дети собрали мокрую свежевыстиранную одежду и отмытые ботинки Стива и двинулись процессией обратно в деревню. Стив с Баки пошли за ними. Сгущались сумерки. Низкое бархатное небо расстилалось над ними огромным сказочным куполом. Баки понял вдруг, что не хочет, чтобы этот день кончался. Это, кажется, был лучший день в его жизни. Но он хорошо понимал, что такое желание невыполнимо.