Африканские сны Зимнего Солдата

Мальчик остался, взял шкуру, расстелил ее, уложил голову; взял ребра и уложил их; взял один бок и уложил его; взял переднюю ногу и уложил ее на свое место; взял заднюю ногу и уложил ее на свое место; он взял ливер и уложил его на свое место; взял легкое и уложил его на свое место; он положил брюхо, собрал жвачку и положил ее в брюхо; взял кончик хвоста и уложил его на свое место; взял кровь и поместил ее на ее место; он завернул все в шкуру и сказал: Бонгопа-Камагадхлела, Бонгопа-Камагадхлела, проснись, нужно вставать.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

Стив целовался жадно и абсолютно неумело, ничего общего с тем сдержанным, вежливым, немного демонстративным поцелуем, который получила от него Шерон на глазах у них с Сэмом. Сам Баки тоже не целовался ни с кем уже почти целый век, что в его случае даже не было таким уж сильным преувеличением. Ему казалось, он забыл, как это — целоваться? Ему казалось, когда-то он был в этом исключительно хорош, но теперь он вообще не соображал, что нужно делать. Он целовался просто поглощенный процессом как единственной жизненно важной целью своей жизни. Будто очередной слепой щенок, как и все другие, каким-то неведомым образом сразу от рождения понявший, как надо сосать молоко матери; сумевший, еще совершенно ничего не умея, найти ее сосцы, чтоб пить из них жизнь. Так что в результате они оба порывисто, почти грубо вжимались губами в губы, ртом в рот, ударялись зубами, едва не кусая в желании наконец соединиться друг с другом. Насытиться взаимным ощущением и вкусом. Быть вместе. Поверить в то, что они, правда, могут быть вместе. Руки Стива так крепко сжимали Баки, что, казалось, надави он чуть сильнее — хрустнут ребра. Но Баки едва замечал это, сам почти панически цепляясь за Стива, не обращая внимания, что царапает ногтями ему шею и спину. У него в голове не было ни одной мысли, он будто весь состоял из ощущений: телесной песни, радости мышц, безумного ритма сердца, сбивающегося дыхания. Баки казалось, у него кожа кричит от наслаждения быть со Стивом вот так, настолько близко, недвусмысленно. Наконец говорить ему правду своим телом, при этом зная, что Стив целиком и полностью разделяет его порыв. И его жажду. — Баки, Баки, — прошептал Стив ему в щеку, перед тем, как оторвавшись от его губ, начал осыпать требовательными поцелуями его шею и надплечье там, где Стив сдернул в сторону его короткую шаль. — Я поверить не могу, Баки! Баки, мой единственный, мой любимый, бесценный мой. Это все правда. Ты меня любишь. — Я… да! Стив! Я так боялся, а ты меня тоже… — путанно шептал Баки в ответ, у него голова шла кругом. Запах Стива пьянил. Баки было дико страшно, насколько далеко это сейчас может зайти, и в то же самое время так хотелось, чтобы Стив хотел его. Хотелось быть для Стива желанным и соблазнительным. И все же, когда Стив, не переставая целовать ему шею и плечо, стал задирать Баки подол и его мозолистые пальцы коснулись ягодиц, привычное, казалось бы, к таким вещам тело Баки ни с того ни с сего отреагировало неистовой паникой. Баки сначала застыл как кролик перед удавом, все его мышцы буквально сковало ужасом, он даже вдохнуть не мог, только пульс неистово колотился где-то почти в горле. А потом он как-то вывернул единственную руку и неуклюже, но так сильно оттолкнул Стива от себя, что тому пришлось отступить на шаг, лишь бы сохранить равновесие и не свалиться на спину. Они оба уставились друг на друга широко распахнутыми глазами, часто и тяжело дыша. — Прости! — вырвалось у них почти что одновременно. — Прости, я не должен был так на тебя набрасываться сходу. Прости, Бак, не представляю, что на меня нашло, мы ведь даже не поговорили. Просто я столько ждал, столько времени не смел даже мечтать о тебе, и тут ты вдруг очутился в моих руках, — торопливо заговорил Стив. — Нет, это ты прости меня, Стив. Я не против, я правда не против, — так же спутанно принялся переубеждать его Баки. — Все хорошо, мне было очень приятно. Я хочу с тобой этого. Я хочу с тобой всего, Стив. Поверь мне! Я не знаю, почему я вдруг испугался. Честно, серьезно, не обращай внимания. Я не стану больше сопротивляться. Это была случайность. Иди ко мне. — В подтверждение своих слов, Баки скорее поспешил содрать с себя через голову шаль, взялся за пояс поверх платьев, намереваясь целиком раздеться для Стива. Руки Стива мягко, но решительно легли поверх его кисти, останавливая его движение. — Не надо, Бак, — твердо сказал Стив. — Не спеши. Давай двигаться с твоей скоростью. Я не буду давить на тебя. Бак, посмотри на меня! — одной рукой Стив поднял его лицо, и они встретились глазами. Стив был безумно взволнован, но при этом и предельно серьезен: — Я правда люблю тебя. Я не потребую от тебя больше, чем ты сам будешь готов мне дать. Прости, что потерял голову от поцелуев и распустил руки. Я никогда не поступлю с тобой как животное, как делали все те, другие, мужчины. Все те. Другие. Мужчины. Баки будто холодной водой окатили. Стив знал. Стив знал, что было с ним в ГИДРЕ. Захотелось стечь на пол, свернуться комком, спрятать голову и просто завыть. Как раненый зверь, на одной ноте. Как будто этим можно было что-то исправить. Но… Зимний Солдат всегда был сильным. А, значит, и Баки мог. Тяжело сглотнув вставшую поперек горла слюну, он глухо безнадежно спросил: — Откуда ты.? Откуда ты знаешь об этом? Хотя какое это имело теперь значение? Откуда бы Стив не узнал, он знал о самом факте. Что в ГИДРЕ Зимний Солдат был всеобщей шлюхой, был хуже грязной дыры в сортире. Он не сумел, не смог защитить себя. Не сохранил для Стива тело Баки нетронутым и чистым. — Наташа достала мне Дело №17 через каких-то знакомых в Киеве, — честно признал Стив. — Там ничего не было сказано прямым текстом, но я умею читать между строк. К тому же там, — Стив на миг запнулся, но он всегда был сильным, он умел называть вещи своими именами: — там были и фотографии тоже. Догадаться было не сложно. — Прости, прости, — Баки весь сжался при виде боли и гнева в глазах Стива. Бессмысленно было пытаться отрицать. Он даже не знал, что было на тех фотографиях. Это могло быть все, что угодно. — Прости меня, Стив. Я ничего не мог с этим сделать! Тугой комок совсем близко подступил изнутри к его горлу, мешая дышать. «Только не отталкивай меня сейчас», хотел взмолиться он, но не смог произнести ни единого слова. Ему и не пришлось. Стив порывисто обнял его, одной рукой обхватив за спину, а второй прижимая голову Баки к своему плечу и груди. — Нет, ты прости меня, за то, что меня не было рядом, — хрипло произнес Стив. — Я правда думал, что ты погиб. Я не знал, Баки, я не знал. Если бы я знал, я никогда не допустил бы… Его дыхание сбилось, и Баки вдруг осознал, что Стив из последних сил борется со слезами. На миг он будто проснулся — вокруг была темнота на чердаке, дыры в крыше и старые ящики, а они снова были мальчишками и признавались друг другу в самых страшных и горьких тайнах, какие только могут быть у двенадцатилетних детей, давились слезами, в то же время так остро нуждаясь в поддержке и понимании друга. — Стив, я люблю тебя, — очень серьезно и искренне произнес Баки. — Я всегда любил тебя, и мы вместе, и ты любишь меня. Я никогда ни в чем не винил тебя. И если ты любишь меня тоже, мне больше не о чем и мечтать. — Ох, Баки, Бак, — Стив наклонился вперед и, продолжая прижимать его к себе, вдруг подхватил Баки на руки, а потом так и сел вместе с ним на низкое ложе. — Мы упустили уже столько времени, но, обещаю тебе, я буду двигаться с твоей скоростью. И даже если ты никогда не будешь готов зайти дальше поцелуев, значит, так тому и быть. Я слишком дорожу твоим чувством, я буду уважать твои нужды. — Платоническая любовь? Нет уж, так легко ты от меня не отделаешься, — проворчал Баки, вопреки всему с каждым мгновением, с каждым словом и нежным прикосновением без какого-либо подтекста за ним он все больше расслаблялся. Усталость вдруг навалилась на него со всех сторон, он даже сам не понимал, насколько вымотала его эта эмоциональная вспышка. Но если бы не она, он вряд ли признался бы куда-то в шею Стиву, во вкусно пахнущую кожу у самой границы бороды. — У меня большие планы на тебя, Стив, не вздумай так легко соскочить. У меня на тебя очень большие планы, — многозначительно повторил он и погладил Стива по бедру. — Постараюсь не подвести, — польщенно фыркнул Стив и тут же задиристо добавил: — Сам-то не соскочи. — Нет, — Баки замотал головой, все больше размякая, пригреваясь на руках Стива. — Ты вернулся ко мне с того света, Стив. Ты второй раз отнял меня у ГИДРЫ, даже когда я себя не помнил. Даже больше того: ты отнял меня у ГИДРЫ и не позволил больше никому завладеть таким ценным ресурсом. Это благодаря тебе меня спрятали здесь, в самой закрытой стране Африки. Мне убрали коды, дали моих коз и крышу над головой. — Баки сонно улыбнулся, сам понимая, насколько слова не передают значимость каждой из этих вещей. — Мне хорошо здесь: не страшно. Я боялся только того, что ты больше не захочешь прийти ко мне. Но ты пришел, и сказал, что любишь меня, и мы целовались. Даже несмотря на то, что ты знаешь о… ну, знаешь о том, о чем знаешь. — Баки прижался ближе к Стиву, прячась в надежном объятии его рук, уже совсем сонно, а от этого особенно искренне произнес: — Ты сказал, мы будет делать только то, что я захочу. И я тебе… верю, Стив. — Что ты хочешь, Бак? — тут же спросил Стив, потираясь щекой о его макушку. — Ляг со мной. И я хочу еще целоваться, — признался Баки уже чувствуя, как Стив, как когда-то невыразимо давно, устраивается с ним вдвоем на одной узкой койке. Разве что с той разницей, что теперь это Баки большей частью лежал поверх него, а не наоборот, как они делали это раньше. Как только они более-менее устроились, губы Стива легко и невинно коснулись его губ, и Баки закрыл глаза и сказал прямо в них: — И хочу, чтоб ты еще сказал, что любишь меня. — Я люблю тебя, Бак, — тут же произнес Стив и снова поцеловал его в губы, потом в нос и в уголок рта. — Я люблю тебя, Стив, — совсем сонно ответил Баки, заранее открывая рот для более смелых поцелуев. «Я хочу, чтобы когда я снова засну, этот сон продолжался» подумал он, продолжая чувствовать легкие поцелуи и нежный шепот у своего лица. Он никогда еще не был так счастлив.