Африканские сны Зимнего Солдата

Он сплюнул слюну; слюна закипела и сказала: вождь, ты главный, ты мрачный, гороподобный. Она переполнила хижину. Загремело небо, пошел сильный дождь; все дома размокли и те, которые не размокали. — Кричали люди, говорили они: вождь намок.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

Новый день Баки встретил с затекшей шеей, загнувшимся залежанным ухом и онемевшей правой ступней, которую он во сне в поисках тепла подсунул под голень Роджерса. А еще Стив храпел. То есть, это не было новостью, Баки смутно помнил, что Стив делал это и раньше. Особенно в юности, когда курил прописанные врачом сигареты от астмы. После сыворотки астма прошла, а вот храп все равно остался. На войне Командос иногда дразнились, что Стив мог бы выдать их в лесах своим храпом, если бы звуки, производимые его горлом, хотя бы отчасти напоминали человеческие. Словом, Стив реально храпел, и обнаружить то, что воспоминания Баки об этом оказались правдой, было очень даже приятно. Баки завозился, пытаясь более-менее аккуратно слезть со Стива, а не просто свалиться возле кровати на земляной пол, но Стив недовольно заворчал во сне и, не просыпаясь, крепче обхватил его руками. — Бакхммм, — выдохнул он себе под нос, и от звука собственного имени у Баки так потеплело в груди, что он решил, что может еще немного потерпеть желание сходить по малой нужде, ради возможности оставаться в объятиях спящего Стива. Он лежал головой у Стива на груди и слушал, как ровно и мощно бьется у него в груди сердце. Баки не знал, что будет дальше. Что будет с ними и с ним. Он не хотел думать, как долго задержится здесь Стив, сколько им отмерено времени. Не хотел думать, есть ли шанс умолить Стива взять его в этот раз с собой. Баки не хотел сражаться, он просто хотел быть вместе со Стивом. Потому что он знал: Стив всегда будет выбирать сражаться. Единственный путь быть с ним — сражаться рядом с ним. Баки только очень надеялся, что это нужно будет делать не завтра, и не послезавтра. Хотя Стив еще даже не согласился взять его с собой. А с одной рукой Баки стоил почти вполовину меньше, как боец. Стив всхрапнул как-то особенно оригинально и громко и вдруг проснулся. Было интересно ощущать это во всем его теле — будто бы знакомиться заново. — Бааааак? — протяжно зевнул он, зарываясь пальцами Баки в волосы. — Угу, — промычал Баки в ответ. Стив хотел рывком перекатиться, чтобы оказаться над ним сверху, в результате чего они все-таки свалились с низкой лежанки на пол. Стив солнечно улыбнулся охнувшему от неожиданности Баки, его волосы были похожи на воронье гнездо из соломы и даже борода была в беспорядке, а потом он плавно подался вперед и снова поцеловал Баки в рот. Вкус после ночи с нечищенными зубами был просто отвратительный. С недовольным мычанием Баки поспешил отвернуться после первых же секунд поцелуя. — У тебя тоже рот как помойка, — тут же парировал Стив. — Сам ты как помойка, — проворчал Баки и сел на полу. — Пошли ополоснемся, покажу тебе, чем тут чистят зубы. Когда они вышли из дома, первые лучи солнца только брезжили на востоке, козы спали, и вся Ваканда вокруг была будто окутана низкими облаками глубокой дремоты. Баки взял Стива за руку и повел его к озеру, переполненный ощущением того, будто они только лишь вдвоем в этом мире, больше нет совсем никого. Они заслужили эти часы блаженного одиночества и уединения. На берегу Баки бережно коснулся ремня Стива, а Стив — одежды Баки, и они плавно и уважительно в три руки раздели друг друга донага. Это ощущалось совсем иначе, чем днем ранее, когда сначала они оба купались, так и не сняв с себя всей одежды, будто еще не доверяя друг другу полностью, а после охоты смывали с себя грязь и кровь в окружении детей. Это был момент совершенно новой для них осторожной интимной близости, возможность показать друг другу свои тела, какими они стали спустя все эти годы, показать все рубцы и следы травм. Баки не ожидал того, какое сильное впечатление на него произведет этот момент, эти прикосновения в тумане. Не ожидал того, что сможет забыть о том, что Стив тоже смотрит на него, пока скользил взглядом и пальцами по пожелтевшим следам не таких уж и давних серьезных гематом под кожей Стива, по отметинам пулевых, часть из которых оставил он сам. Вот этот след на животе, чуть выше и правее пупка — точно он. Баки помнил, как перед глазами все плыло от вновь устремившегося к мозгу кислорода после удушья, помнил боль в вывихнутой правой руке, помнил, как стрелял с левой, высоко вверх, по движущейся мишени в сине-красно-белом. Помнил, что не промазал. Теперь он смотрел на результат. Баки сглотнул. Он не хотел погружаться в эти воспоминания. Он не мог позволить им испортить это чудесное утро со Стивом. Его пальцы скользнули ниже, еще ниже по лобку Стива. И навстречу им дрогнул и потянулся член Роджерса. Баки захотелось зажмуриться, растаять и убежать. В горле мгновенно пересохло. Он не мог смотреть Стиву в пах и в то же самое время неистово хотел наконец увидеть его. Сколько ночей в юности он не спал, фантазируя о том, что скрывалось у Роджерса в трусах. Как из всех парней, за которых он цеплялся глазами в своей молодости, именно член Роджерса всегда оставался для него пленительной и недоступной энигмой, занимавшей так много места в его мыслях. И даже после… после Кройшберга, в мрачном месиве великой всемирной войны Баки все равно каким-то образом умудрялся найти время, чтобы украдкой остановить взгляд на промежности Стива, гадая, стал ли он там пропорционально больше, как и во всем остальном теле. И вот Стив стоял перед ним нагой, будто в день творения, и его член, который и в состоянии покоя был весьма крупным, под взглядом Баки стремительно наливался кровью, креп и твердел, и тянулся к его руке. Баки понял, что дрожит, не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Он точно никогда ни у кого из людей не видел полового органа таких внушительных размеров и формы, и ему было стыдно за ту колоссальную картотеку хуев, будто в поисковике компьютера на бешеной скорости мелькавших перед его мысленным взором — всех тех членов, которые он не просто видел и прикасался к ним, всех тех, которые ему пришлось так или иначе принять в свое тело. Их было отвратительно много и среди них хватало довольно крупных, но все равно ни один не мог сравниться с тем, чем природа и сыворотка наградили Стива. — Бак! Бак, — Стив отвлек его, бережно подняв его лицо за подбородок, чтоб заглянуть в глаза. Выглядел он смущенным. — Бак, ты обещал показать, чем здесь чистят зубы. Давай не тянуть с этим, мне уже хочется снова поцеловать тебя. Еще не в силах ответить словами, Баки просто кивнул и подвел Стива к одному из широко раскинувших над водой низкие разлапистые ветки невысоких деревьев арака. Молодые побеги на них были заметно общипаны, но рядом радостно росло множество новых. Баки отломил пару веточек, одну протянул Стиву, а вторую сунул в рот и демонстративно принялся грызть ее кончик, чтобы размочалить его на волокна, как научили его делать местные женщины. Сначала рот наполнила травянисто-эфирная горечь коры, чтобы почти сразу сменится пряным горчичным оттенком попавшего в слюну сока растения. — А неплохо, — оценил Стив, явно ощутивший все то же самое. — Еще и полезно, наверно. Баки подумал о том, что Стив всерьез готов чистить зубы листвою, травой и ветками, чтобы потом целоваться с ним, и у него вдруг что-то сжалось в груди. Он даже сам не мог сказать, что почувствовал: мешанина из смущения, волнения, желания, страха сделать что-то не так и все испортить и страха упустить возможно свой единственный шанс буквально оглушила его, и Баки бегом бросился прочь от берега и скорее прыгнул в воду, как только глубина оказалась достаточной. Он плыл, как рыба, прижав единственную руку к телу и вытянувшись в струну, набирал воздуха, закрывал глаза и опускал лицо в воду, лишь бы скользить быстрее и быстрее, вперед и вперед, не думая о чувствах, нелепых и жалких, настолько неуместных для кого-то повидавшего в жизни столько, сколько выпало повидать ему. Но… когда повинуясь какому-то почти физическому порыву, он открыл глаза, то тут же встретился глазами со Стивом. Стив плыл прямо под ним, так же мощно, так же быстро и неудержимо. И неотрывно, жадно и восхищенно смотрел на него. Баки рванулся, чтобы глотнуть воздуха, а потом сам нырнул глубже и они со Стивом поменялись местами. Теперь Стив скользил вдоль поверхности, а Баки плыл под ним. Так, то и дело меняясь, они сделали широкий круг по всему озеру, разминаясь и сжигая мышечное напряжение, а еще чуточку красуясь друг перед другом. А потом, когда Баки в очередной раз был внизу, под Стивом, он специально вдруг замедлился, позволив телу Стива: груди, прессу, паху с его все еще полувозбужденным членом скользнуть прямо над своим лицом. Всего лишь на мгновение, но от этой близости Баки внезапно обдало жаром, решительно и беспощадно стянувшимся у него в паху ответной попыткой возбуждения. Он остановился и вынырнул, а когда Стив тут же подплыл к нему, всем своим видом спрашивая, что случилось, решительно мотнул головой в сторону берега. Там в совсем мелкой воде было нагромождение камней, на котором любил порой сидеть вождь, когда приходил на озеро понаблюдать, как женщины стирают одежды, а дети дурачатся вокруг. Именно туда Баки привел Стива, без слов усадив его на этот импровизированный трон. — Ты обещал, что дашь мне то, что я захочу? — очень решительно и в то же самое время обмирая от собственной требовательности спросил Баки и, когда Стив однозначно кивнул, добавил: — Пожалуйста, не говори ничего. Просто позволь мне сделать то, что мне нужно. Стив серьезно кивнул, не сводя с лица Баки своего ясного открытого взгляда. И тогда Баки сделал то, о чем неосознанно мечтал уже и не помнил насколько давно, то, в чем так нуждался именно с этим единственным из всех человеком. Баки рухнул перед ним на колени. И склонился перед ним до земли, уткнувшись лицом в мелкую воду. Он едва расслышал удивленный выдох Стива над собой. Но что бы тот ни хотел сделать, он сдержал себя и остался сидеть неподвижно. Баки поднял лицо, увидел крепко сжатые на камнях предполагаемых подлокотников трона кулаки Стива и вдруг ощутил удивительный душевный подъем и торжество. Он почувствовал, что Стив даст ему сделать это, даже если не понимает, почему Баки так нужно… так мучительно необходимо поклоняться… кому-то. Ему. Ему, одному из всех. Воодушевленный и окрыленный этими мыслями Баки снова пал ниц перед Стивом, нашел его правую ступню под водой, обхватил ее снизу и прижался к ней в поцелуе. Еще, еще и еще. На секунду его накрыло. Вспомнилось, как его, скованного тяжелыми наручниками, били ногами по голове, заставляли вылизывать и целовать обувь, прижимали лицо рифлеными грубыми подошвами. Но, нет, ему было слишком тепло даже в утреннем тумане, еще мокрому после купания, и рядом с ним был Стив, который пах, как ни один другой человек на свете. И Баки сам потянул его ногу из воды и ткнулся в босую ступню лицом, потому что он так решил сам. Потому что Стив был лучшим из всех, и Баки любил его. Любил его так невыносимо мучительно сильно. Он буквально вдавился в ногу Стива лбом, носом, виском, губами. А потом раздвинул ноги Стива и принялся осыпать торопливыми, неаккуратными и смазанными поцелуями его покрытые густой светлой шерстью голени, колени и внутреннюю часть бедер. — Баки! — беспомощно выдохнул Стив, не пытаясь ни подтолкнуть, ни удержать его, но явно чувствуя, к чему идет дело. — Я твой, — просто ответил ему Баки и наконец сделал это — прижался лицом к члену Стива. Он был таким горячим и мощным. Полностью вставшим, с головкой нацеленной в небо. Живым, пульсирующим, рельефным, побагровевшим от прилившей к нему крови и скопившегося в нем желания. Баки хотел его. Баки было до чертиков страшно, но хотел он его сильнее. В конце концов он столько прошел, столько пережил ради того, чтобы не важно когда и где но оказаться в этом моменте со Стивом. Он не мог и не собирался отступать теперь. Он хотел сделать это ради них обоих. Они оба заслужили друг друга. Баки надежнее уперся коленями в мокрый песок у камня, несколько раз на пробу провел ладонью по всей длине великолепного органа, прочувствовал, как он расширяется, как холка быка, на месте небольшого изгиба чуть дальше крупной безупречной обрезанной головки, проследил большим пальцем толстую рельефную вену. А потом посмотрел Стиву в глаза, открыл рот, расслабил челюсть и наделся на эту головку ртом. Они оба застонали в один голос. Во всяком случае Баки точно застонал глубоко внутри себя и этот звук будто срезонировал в теле Стива, превращаясь в утробный нетерпеливо ликующий рык. Баки закрыл глаза и взял, сколько мог, за щеку, потом щедро обсосал выпуская изо рта, снова скользнул сжатыми губами по стволу, жадно облизал языком, дурея от собственной смелости и наглости. Присосался к головке, запоминая ее рельеф языком, внутренней поверхностью рта и губами, собирая с уретры обильно сочащийся горьковатый предъэякулят. — Баки, — снова прохрипел над ним Стив. — Баки, Баки. Так обалденно! А потом пальцы Стива зарылись ему в волосы, не подталкивая и не прижимая, но ощутимо оттянув корни, подчиняя себе. Волна неконтролируемого возбуждения прокатила по всему телу Баки, и он на миг оторвался от члена Стива, чтобы снова взглянуть ему в глаза и жадно, хрипло выдохнуть: — Да! Да, я твой, Стив. Я могу и я хочу дать тебе, что ты хочешь. — Но я же обещал тебе… не спешить, — искренняя мука отразилась в чертах лица Стива, и Баки вдруг с немыслимой ясностью увидел, что Стив не лжет. Что даже сейчас он согласится прекратить все и остаться без оргазма, если таков будет выбор Баки. Стив воистину был из тех духовных героев, чьей силы воли хватало, чтоб завязать узлом, лишить себя всех телесных удовольствий и отказать себе даже в такой необходимой вещи как регулярный здоровый секс. — Мы не спешим, Стив. Я даю тебе то, что сам хочу дать, — очень серьезно ответил Баки, тем временем ускоряя движения руки по его напряженному стволу. — Так уж будь до конца моим мужиком и возьми это. И сказав это, Баки осталось только расслабиться, сжать губы и, насколько получалось, расслабить горло. Потому что Стив поверил ему, поверил в него и его силы. Баки очень не хватало второй руки, чтобы одобрительно погладить Стива по бедру в благодарность за то, как он перехватил контроль. Впрочем, после данного Баки разрешения ему хватило всего пары глубоких — стоит признать не самых приятных после нескольких лет без практики — толчков в горло, чтоб обильно наполнить Баки рот густой соленой и вязкой спермой. Растерявшись, Баки начал по привычке глотать ее, на миг забыв, что сейчас делать это необязательно. Но рефлекс был вбит в него так крепко, что при попытке перестать глотать, он подавился и закашлялся прямо все еще с огромным членом во рту. Стив почти силой оттащил его от себя и кое-как умыл, сам неуклюжий, совершенно потрясенный после оргазма. При этом его великолепный член и не подумал обмякнуть, как будто только входя во вкус. Баки проморгался, облизал губы, подвигал челюстью, оценил возможности своего горла и решительно вернул их со Стивом в прежнюю позицию. Он хотел еще. Он хотел больше. Он хотел уже только потому, что Стив явно хотел и был готов продолжать. А после того, как Стив удержал его от немедленного продолжения, наклонившись, чтобы жарко поцеловать Баки в губы, его накрыло такой всеобъемлющей волной восторга и обожания, что он прижался лицом к груди Стива, лбом куда-то в солнечное сплетение, готовый ради этого человека на все, готовый отдать ему всего себя с потрохами, что уж там говорить об обслуживании его сексуальных потребностей. На второй заход у Баки получилось взять в горло глубже — он всегда быстро восстанавливал навыки, в том числе и такие тоже. Он довольно заворчал, и Стив снова кончил от вибрации его связок, на этот раз так глубоко, что Баки даже не почувствовал вкуса. Но даже после второго оргазма измученный долгим воздержанием суперсолдатский организм Стива не пожелал сбавлять темп. И в этот раз все больше обретающий уверенность в том, что они делают все правильно Стив настойчиво и властно трахнул его рот, удерживая голову Баки за волосы, пока тот жадно и пьяно перекатывал в ладони тяжелую мошонку Стива. Вопреки законам природы в этот раз Стив кончил особенно обильно и жидко, хотя уже и менее солоно. Впрочем, Баки все равно снова подавился и даже непроизвольно вытошнил часть спермы обратно, благо вода, чтобы промыть рот была прямо вокруг них. — Надеюсь, этим мы никакого табу не нарушаем? — шутливо спросил Стив, снова осыпая лицо и шею Баки быстрыми и жадными поцелуями. — Нет, они же скотоводы. Табу только на кровь в озере, семя, наоборот, считают за благо, — улыбнулся в ответ Баки, не раз застававший разные парочки, занимающиеся любовью в озере. Его ладонь сама собой накрыла все столь же великолепно твердый член Стива, собственное желание все увереннее пыталось обозначить себя у него самого в паху: — Благословим эти воды еще разок? — Как ты хочешь, если зрители тебя не смущают, — со смехом в голосе ответил Стив. И Баки тут же отпрянул от него и в панике бросил взгляд в сторону дорожки на пляж. На ней стояли уже знакомые ему мальчишки, возле ног которых внезапно оказался бодро роющий землю копытцами козел Стив. — О, нет, — униженно простонал Баки. В ответ козел громко и осуждающе заблеял.