Африканские сны Зимнего Солдата

Сказал вождь: действуй мальчик, я посмотрю. — Сказал он: дайте мне копье. Он сплюнул слюну, она была на земле, она закипела и сказала: привет тебе, вождь, ты главный. Они дали ему копья; он отверг; он взял одно и спросил: пронзить мне вас Он бросил в их вождя. Все они умерли. Он взял копье и ударил их вождя; тот встал и они все встали.

Бонгопа-Камагадхлела, африканская сказка

Баки не мог сказать так ли он представлял себе совместную жизнь со Стивом. По правде, он просто никогда себе ее не представлял. Или милосердно не помнил об этом. Но то, как они жили в саванне больше напоминало какие-нибудь приключения Тома Сойера и Геккельбери Фина, если бы тем случилось покинуть Штаты и отправиться исследовать далекие теплые страны. Стив любил охотиться, но готов был принять тот факт, что убивать каждый божий день, по меньшей мере, неправильно. Он любил мясо, а еще больше сам факт победы и торжества над поверженной добычей, но при этом Стив так же охотно ел творог и лепешки, задумчиво и безропотно хлебал местное варево, отдаленно похожее на жидкий суп харчо. Стив не стремился стать своим в деревне и большую часть времени проводил в пеших вылазках к горам и в долину реки. И Баки неизменно был рядом с ним, сам незаметно отдаляясь от местных. Это действительно напоминало медовый месяц. Они много касались друг друга, и это совершенно необязательно вело к чему-то большему. Они подрезали друг другу бороды, причесывали друг друга просто пальцами и любыми подручными средствами. Стив вообще подолгу мог возиться с отросшими волосами Баки, заплетая их и укладывая. — Мечтал потрогать твои кудри с самого детства, — откровенно признавался он и зарывался в волосы Баки лицом. Баки таял и плыл от удивительной, незнакомой нежности его прикосновений, от странного ощущения того, каким ценным он ощущал себя в руках Стива, но… солнце клонилось к закату и снова поднималось над горизонтом, сменялись дни, они были все время вместе, ночевали рядом и не раз становились свидетелями кошмаров друг друга, утешались ласками и поцелуями, бережно и упоенно прикасались к телам друг друга. Но дальше петтинга, чувственных ласк руками и иногда орального секса в исполнении Баки дело не заходило. Трогать себя ниже пояса Баки Стиву почти не позволял: лишь иногда руками, но никогда ртом. Останавливал, сдерживал, не мог ничего с собой поделать. И Стив без вопросов принимал его условия. Баки сложно было разобраться с тем, почему так происходит. Он хотел Стива, хотел с ним стольких вещей, но стоило ему даже просто мысленно представить себе что-то подобное, как его дивный сон начинал искажать, превращаясь в нечто грязное и отталкивающее. А Баки не готов был терять свой сон, терять то, что было у них здесь со Стивом. В итоге масло они использовали всего пару раз для секса между бедер, а деревянная пробка так и лежала невостребованной. Баки снова и снова целовал руки и ноги Стива, осыпал поцелуями его плечи и бедра, прижимался к нему как только мог, ложился под него. Научился даже лежать лицом вниз, принимая вес Стива на свою спину, не теряя нить того, что с ним именно Стив. Баки был счастлив, его жизнь переполняли радость и наслаждение, но в то же самое время он не переставал испытывать тревогу из-за того, как Стиву может хватать того, что давал ему Баки? Этого было так мало. Но даже эти крохи Стив принимал от него как бесценный дар. Баки это видел, он чувствовал это. В том, как Стив смотрел на него, как касался. В том, как проявлял готовность жертвовать собственным удовольствием ради спокойствия Баки, оберегал его. Это было очень странное чувство. Баки точно знал, что он старше Стива. Он родился раньше, и он больше времени провел вне крио, пока Стив семьдесят лет был скрыт подо льдами. По всему Баки должен был чувствовать себя старше, у него было больше жизненного опыта, как ни посмотри. Но он снова и снова ловил себя на ощущении, что Стив оберегает его как старший младшего. Это было незнакомо и странно. Это нервировало и в то же самое время, Баки не мог сказать, чтобы ему это не нравилось. Он просто очень боялся, что Стив захочет уйти раньше, чем Баки сумеет переступить через себя и сможет предложить Стиву секс с полноценной глубокой пенетрацией. Это пугало его больше всего, на самом деле. Потому что он точно знал, что однажды Стив снова уйдет спасать мир. Баки принимал это заранее как неотвратимую данность их бытия. Если честно, он скорее не понимал, почему Стив вообще еще с ним? Почему он не рвался нести справедливость и мир во всем мире всему миру? Почему он хотя бы не пошел к Т’Чалле, чтобы обсудить с ним колоссальное социальное неравенство в одной отдельно взятой Ваканде? Почему Стив будто бы оставил проблемы мира его жителям, чтобы проводить время только с Баки? Как Стив сумел вообще устроить себе настолько продолжительные каникулы? Это было на него непохоже. Стив никогда не прекращал борьбы с царящей вокруг несправедливостью, пока его собственный организм не восставал против него изнутри. Когда он напрямую спросил об этом, Стив помрачнел и ответил, что Сэм и Наташа получили серьезные травмы в одной из их последних операций, поэтому они предпочли временно разделиться и залечь на дно на неопределенное время, чтобы восстановить силы. По языку тела Стива Баки легко прочел, что он говорит не все: вероятно сам Стив тоже серьезно пострадал в тот раз, просто после сыворотки он, к сожалению, стал еще больше пренебрегать собственными травмами. Баки видел, что Стив не договаривает, но предпочел не давить на него. Он слишком дорожил тем, что у них было. Потому что это было во много раз больше, чем он когда-либо мог мечтать.