Сакура в снегу

***

Вновь прилети весной!

Дом родной не забудь,

Ласточка, в дальнем пути!

Кобаяси Исса

***

Теплые лучи осветили мирно спящее лицо с несмытым макияжем. Ресницы чуть дрогнули и приоткрылись. Осознание прошлого дня медленно возвращало, проснувшегося юношу в реальность. Он чуть потянулся, соображая, что нужно умыться, ведь лицо сильно стянуло. А неснятые шпильки, кололи кожу головы. Полностью поднявшись Нориаки зашёл за ширму и умылся холодной водой. Распустил волосы и снял верхнее одеяние, в котором проспал всю ночь, оставшись в одном нагадзюбане. Одеваться снова не хотелось. Женское кимоно все время натягивалось на груди, не давая вздохнуть полной грудью. Ранее утро и отсутствие чужых глаз давали Какёину немного времени надышаться. Юноша прошёлся по комнате и взяв деревянный гребень, принявшись расчёсывать свои розовые локоны у зеркала. Его чуть уставшие фиолетовые глаза оглядели себя. Сравнение невольно пришло в голову. Юноша был подобен Каэру-нёбо — лягушкам, что превращались в женщин ради замужества с человеческим мужчиной. Так и Нориаки наносил макияж, что бы сначала выйти замуж за Куджо, а в последствии поддерживать свою маскировку. — Госпожа, Вы уже проснулись? — вчерашняя служанка неожиданно постучала в дверь. Нориаки вовремя успел юркнул за ширму, потому что в следующую секунду дверь отъехала и служанка вошла в комнату. — Да, я умываюсь, — проговорил Какёин чуть пискляво. — Давайте я, Вам, помогу, — решительно направивившись к ширме, служанка была быстро остановлена резким приказом «госпожи». — Не нужно. Как тебя зовут? — Я Морико. — Морико, принеси мне косметику и новый наряд, а после жди за дверью. Я справлюсь сама, — добавляя к своему голосу нотку строгости сказал Нориаки. — Слушаюсь, госпожа, — послушно отозвалась девушка и принялась исполнять поручение. Шкатулка с косметикой была оставлена на чайном столике, а отглаженая одежда на длинной вешалке. После чего служанка спешно покинула комнату, плотно закрыв дверь. Нориаки все это время наблюдавший за ней, соскочил как только девушка вышла. Оделся и взялся за макияж с прической. А закончив посмотрел в зеркало. Зелёное кимоно с вышитыми на нем узорами, чем то напоминающим морские водоросли. Чуть менее яркий макияж, по сравнению со вчерашним, волосы собранные с помощью блестящей заколкой и серьги бусины, что так похожи на спелые вишни. Уж слишком они понравились Какёину. Родители не знали, но пару лет назад, Нориаки как и сестра проколол уши. Ему нравилось, как они болтались и поблёскивали, слегка касаясь шеи. Вот только серьги вовсе не мужской аксессуар, поэтому на людях, он никогда не носил их. А сейчас он «женщина», никто его не осудит. Одетый Нориаки вышел из-за ширмы и раскрыл дверь. Служанка смиренно ждала его. — Завтрак уже подали в восточной гостевой. Госпожа Куджо - ваша свекровь, желает поговорить с Вами. — Веди, — спокойно сказал Нориаки и смело шагнул за служанкой. Та вела его по коридорам и юноша старался запомнить дорогу, на всякий случай. Кто знает, что произойдёт. Коридоры были широкими, с картинами на стенах, и ни одна половицами не скрипела. Нориаки снова невольно вспомнил дом, в котором давно нужно было поменять пол. Родители долго откладывали это событие, толком не объясняя почему. Только сейчас юноша понял, что на это просто не было денег. Но может быть хоть сейчас, после того как семья получила плату за свадьбу они поменяют старые прогнившие половицы. — Мы пришли, — служанка открыла дверь перед Какёином. Просторная зала, длинный стол с угощениями. По углам стояли цветастые икебаны, а на стене висело несколько фамильных катан. Закрытые ставнями окна вероятно выходили в сад этого поместья. В комнате было на порядок холоднее чем в спальне Нориаки, так как комната была раз в пять больше и её сложнее было отапливать. Поэтому женщина сидевшая за столом куталась в теплую накидку из песцового меха. Ее светлые волосы и улыбчивые лицо освещали залу сильнее тысячи свечей. И она совсем не была похожа на японку, Нориаки понял это ещё вчера. Большие глаза женщины светились от счастья глядя на невестку. — Какая же ты красавица, Наоки. Я не ошиблась с выбором. А какие у, Вас, с моим сыном будут дети, — женщина словно прикидывая чуть отвела взгляд в сторону. Тем самым, не заметив как Нориаки передёрнуло. — Доброе утро, госпожа, — почтительно поклонился он, желая перевести тему. Он видел эту женщину, когда она приходила смотреть на его сестру. Именно она подошла к нему незадолго до того, как Нориаки сбежал в сад. Он видел ее и вчера, когда она приняв его, за сестру, стала болтать с ним о чем то, что тот даже не запомнил. Вот только ее имени он не знал. — Ох, можешь называть меня просто Холли-сан, — хоть и было видно, что женщина иностранка ее японский был прекрасен. Она говорила чисто и без единой запинки, а ещё так ласково. Будто «невестка» стоящая перед ней, была ее собственной дочерью, — Как тебе дом моего сына? — Он очень красивый, но я ещё не всё посмотрела. Дом довольно большой, — стараясь держать голос начал говорить юноша. — Дом действительно большой. Хотя и наш с мужем дом не маленький и место там всем хватает. Джотаро все равно решил переехать от нас в отдельное поместье, — Какёин быстро смекнул, что женщина любит поболтать, особенно, если разговор касался ее сына. Который как в последствии узнал юноша, был единственным. Он был учёным и все время пропадал в своей домашней лаборатории, а вот муж Холли-сан, наоборот. Дома почти не появлялся. Он был придворным музыкантом, любимцем императора. Поэтому ему большую часть времени приходилось сопровождать последнего. Отпуск он получал всего на несколько недель в год. Вот так, одинокая женщина толком не видела ни единственного сына, ни любимого мужа. Окружённая деньгами, о которых так мечтали другие женщины, она не могла познать счастья семьи. Холодный и отстраненый сын все время сторонился свою опекающую мать. А муж был скован императорской любовью к его игре, не давая даже собственной жене выразить любовь к мужу. Ещё одна ужасная участь женщин, подумал Какёин. Может быть у них есть деньги и они живут в роскоши, но их близких не бывает рядом. — А как, Вы, познакомились со своим мужем? — юноша продолжал увлекать женщину в разговор обо всем, но только не о браке с не сыном. — Ах, это было так романтично. Я сама, родом из США, мой отец занимается мебелью по всему миру. И вот однажды, сам император Японии, захотел что бы в его дворце стояла мебель от фирмы Джостаров. А мне так нравилась Япония, помню когда ещё будучи маленькой отец подарил мне, альбом с цветными иллюстрациями пейзажей Японии. Я влюбилась в это страну и всегда хотела здесь побывать, — активно жестикулируя, женщина продолжала свой рассказ, — И вот, отец взял меня с собой. И по приезду, я увидела отца Джотаро. И нет, он совсем не похож на него. Джотаро очень похож на своего дедушку, такой же высокий и сильный. А мой муж, совсем ненамного выше меня. Но ты наверное, вчера видела. Император отпустил его на несколько дней, ради свадьбы сына, а сегодня утром, он спешно уехал обратно. Вчера, находясь в трансе, вызванным страхом, Нориаки не сильно то запоминал людей. Поэтому он не мог вспомнить отца, своего мужа, но все равно утвердительно кивнул. — Увидев отца моего сына я влюбилась, сразу же, как и в те картинки из альбома. И уже не захотела уезжать. Я долго уламывала своего отца разрешить мне остаться здесь, и как видишь все-таки получилось. Сейчас они с мамой приезжают к нам раз в год. На день рождение Джотаро и задерживаются на неделю другую. Мы ждём их в следующем месяце, на вашу свадьбу они уже не успевали. Почти весь день Нориаки посвятил Холли-сан. После завтрака она повела его по коридорам, показывая дом. Вывела в сад, который как оказалось, находился на западной стороне дома, а не на восточной. Ставни восточной залы, открывали вид на море. Свадебная процессия прибыла в дом жениха, когда улица уже утонула в сумерках и лёгком вечернем тумане. Поэтому Нориаки не мог рассмотреть окружение достаточно хорошо. Но теперь перед ним открылся лазурный прибой, что шипящей пеной бился о скалы внизу. Юноша смотрел на них с возвышенности и хотел нарисовать. Смешать нужный оттенок и мазками впечатывать его в бумагу. А после повесить картину где-нибудь и продолжать любоваться, застывшими движениями бушующей воды. К вечеру женщина решила вернуться домой, ведь небо снова заволокло тучами, грозя опять обрушить на землю новую порцию снега, что подтаял сегодня утром. Нориаки же вернулся в свою комнату. «Мужа» за весь день он так ни разу и не увидел. В комнате, к этому времени, служанка Морико разложила привезенные из родного дома, вещи невесты. Вещи его сестры. И ни одной вещи самого Нориаки. Нет здесь его кисточек и красок, их все выбросил отец. Зато полно косметики, женских шмоток и прочих безделушек. Поблагодарил служанку, юноша отпустил ее, сказав что желает остаться один. Вот только, как только дверь за служанкой закрылась, в нее снова постучали. — Госпожа, Вам письмо, — донёсся голос другой служанки. Нориаки открыл дверь и забрал письмо из рук веснусчатой девчонки, что стояла рядом с Морико. Отдав письмо, она поклонилась и поспешила уйти. Морико последовала за ней. Сказав, что отправляется готовить баню для госпожи. Закрыв дверь за служанками Какёин сел за чайный столик, на другом конце которого стояла простенькая икебана и небольшое зеркальце в деревянной раме. Торопливо сломав сургуч и раскрыв письмо он стал читать.

« Нориаки Какёин, я разочарован в тебе так же сильно как и в твоей сестре. Одна сбежала с иностранцем, бог знает куда. А другой покрывает ее и задумал устроить цирк. Ваш грех перед небесами не замолить и за тысячу лет, непрерывного поклонения. Вы оба потеряли мое доверие и расположение. Ни ты, ни твоя сестра больше никогда не переступят порог моего дома. Пусть твоя сестра слоняется по улицам чужой страны и ищет покоя там где его нет. А ты, продолжай разыгрывать маскарад. Вот только, если однажды, твоя сестра станет несчастной, а семья Куджо узнает, что ты мужчина. Даже не думайте возвращаться, Вы, оба больше не мои дети. Как вы отказались от нас с матерью. Так и мы отказываемся от Вас. »

Слезы навернулись на лице Какёина ещё с первых строк. Самое страшное случилось. Дорога домой для него была закрыта, а это означало, что ничего кроме дома Куджо, сейчас для него не существовало. Сбежать, когда в доме столько прислуги, без денег возможным не представлялось. Нориаки посмотрел в зеркало. Заплаканное женское лицо смотрела на него оттуда. Лицо так похожее на его сестру. А плакали бы она прочитав это послание от отца? Или разорвала бы в клочья? Юноша в последней раз взглянул на строки письма. А после вытер бумагой свои слезы. Встал и раскрыл ставни. Снежные хлопья впутались в челку, а морозный воздух лизнул все ещё мокрые глаза. Море внизу, что вчера было скрыто от него тьмой ночи сейчас ещё переливалось тенью и светом, в только что опустившихся сумерках. Нориаки вытянул руку вперёд и разжав пальцы отпустил бумагу, пропитанную его слезами. Ветер подхватил невесомый пергамент с тяжёлой ношей и плавно повел его из стороны в сторону. Нежно опустив в солёную воду. Бумага намокла, чернила размылись и лист утонул в синеве. А Какёин закрыв окно, подошёл к зеркалу. — Я больше не пролью ни единой слезинки и выстою до конца. Если что бы сохранить мне жизнь, придется хоть до старости наносить макияж и ютится в женской юбке, что ж так тому и быть. Я хотел спасти свою сестру и я ее спас. Боги подарите ей счастья, а мне свободу, — чуть поправив макияж Нориаки вышел из комнаты. Как ни крути он всё ещё мужчина. И пусть сейчас он идёт в женском кимоно и с краской на лице, мужества в нем, сейчас больше чем в других мужчинах. Он выстоит, он уверен.

***

Дни постепенно приобрели свой распорядок. Нориаки исследовал каждый уголок своего нового дома. Теперь он мог спокойно ориентироваться в бесконечных похожих друг на друга коридорах. Познакомился со всей прислугой, даже с кухарками на кухне. Те были удивлены, они не ожидали что новая госпожа подойдёт и побеседует с каждым. Узнает и запомнит имя, ещё и спросит довольны ли они своими условиями работы. Слуги были насторожены, ещё и тем, что госпожа отказывалась от их помощи по уходу за собой. Мылась и красилась сама, отпускала прислугу перед сном и даже без сопровождения могла передвигаться по поместью. Но вот для Нориаки ничего удивительного не было. Он привык передвигаться один, по своему родному дому и не хотел постоянного надзора в доме Куджо. Он прекрасно помнил, как его сестра жаловалось на приставучую служанку, что все время таскалась за ней. Но никак не могла избавиться от нее, ведь стоило ей только спровадить служанку, как вечером она получала нагоняй от матери. Какёину же никто не мог указывать в этом вопросе. Постепенно слуги смекнули о своевольности своей новой госпоже. А так же о ее добрадушии. За три недели проведенных в поместье она не разу не высекла никого. Не накричала и даже велела привести лекаря, когда ее личная служанка Морико простудилась. Слуги ожидали избалованную девчонку, что будет гнать их по поместью как стадо баранов. А оказалось, что их хозяйка это дар самих богов им за прилежную работу. Целых три недели Нориаки потратил на то, что бы исследовать все поместье. Теперь он знал где какая зала находится и каких гостей стоит в них принимать. Восточная зала, чьи ставни смотрят на море, только для родственников. Западная зала же предназначена для друзей и знакомых. Всех остальных хозяин поместья принимает в своем кабинете, на втором этаже. Там же находилась его спальня. Как оказалась всего в десяти шагах от спальни Нориаки. Но за три недели, он не разу его не видел. Куджо как сквозь землю провалился. А вот спрашивать про него юноша опасался. Зато Холли-сан гостила в поместье чуть ли не каждый день. Хоть Нориаки не разу и не проговорился ей о том, что он ни разу после свадьбы так и не видел своего «мужа». Женщина как будто прекрасна понимала, что произошло между ее сыном и невестой. Она всячески старалась поддерживать ее. Вывозила в город по магазинам, где юноша снова закупался красками. На вечерние представления, они подолгу засиживались в ресторанах. Погода постепенно теплела, давая возможность бесцельно прогуливаться по улицам. От Холли-сан Нориаки узнавал о Джотаро все больше и больше. Тот был спокойным, но строгим. Мало общался с людьми, любил океан и свои исследования. И был очень близок со своим дедом, отцом Холли-сан. Каждый раз с нетерпением ждал его приезда и как маленький ребенок показывал ему все свои работы. — Так вот какая судьба ждала мою сестру, — думал Нориаки сидя в театре каблуки с Холли-сан, которая сидела рядом, увлеченно разглядывая костюмы актеров, — Отсутствие внимания от мужа, зато замечательная свекровь. А может она вовсе и не жену своему сыну искала, а себе подружку? — невольно рассмеялся юноша, смотря на золотистые пряди женщины. После окончания представления Нориаки и Холли разошлись. Женщина направилась на горячие источника, на которые активно звала свою невестку. Но та отказалась ссылаясь на плохое самочувствие. На деле же, Какёин прекрасно помнил, что его лицо, может и похоже на женское, а вот тело совсем нет. Самоубийством было бы идти на горячие источники. Поэтому покинув свою свекровь, он направился домой. В поместье слуги с порога предложили ему ужин и баню. Но Какёин от всего отказался. Он ужасно устал. Ему так хотелось прилечь и поспать. Поэтому быстренько спровадив слуг, юноша пошел в свою спальню. Обычно всегда пустующий коридор второго этажа, сегодняшним вечером встретил его неожиданностью. Из своей спальни вышел Джотаро. Рукава его синей юкаты были закатаны до локтей. Лицо все так же спокойно, но сурово, с нотками усталости. Завидев свою «жену», Джотаро отвёл глаза. Будто что-то не давало ему смотреть на нее. — Здравствуй, — по всем приличиям поздоровался и поклонился Какёин. Лицо Куджо потемнело. — Здравствуй, — мужчина замялся, — Все ли в порядке? Довольна ли ты происходящем? — было видно, что слова давались мужчине тяжело. Он чувствовал вину? Вину за то, что загубил жизнь несчастной девушки. За то что обрёк её на одиночество, при живом то муже. — Я всем довольна. Холли-сан много делает для меня, — Какёин улыбнулся, искренно. Он пытался хотя бы сейчас, показать себя настоящего. Простого и неприхотливого. — Хорошо. Если будет, что нибудь нужно, просто постучись в любое время, — мужчина поклонился и пройдя мимо Нориаки спустился на первый этаж. А Какёин шмыгнул в комнату. Плотно задвинул дверь и схватился за сердце. Оказываться с Куджо один на один было страшно. Страх юноша испытывал даже не сколько от самого мужчины, сколько от возможности раскрытия его обмана. Ни перед кем так страшно не было, как перед Джотаро. Страх Нориаки был понятен. А вот неведомое чувство интереса к этому мужчине нет. Каждый раз поглядывая на дверь его комнаты, Какёину хотелось войти туда. Узнать какими же исследованиями занимается мужчина, расспросить его обо этом. Спросить почему он так любит океан и чем он привлекает его. Но Джотаро был закрытым и не преступным. Это было на руку Какёину, ведь при таких условиях они не виделись и шанс раскрытия правды снижался. Вот только, все непреступное тянет ещё сильнее. Юноше будто хотелось быть замеченным Джотаро. Хотелось видеть его чаще. Это напрягло Нориаки и он понимал, что с этим нужно