Сакура в снегу

***

Конец весенней поре.

Какой тяжелою стала

Лютня в моих руках!

Еса Бусон

***

Неспешные мазки кистью, прерывались тщательным подбором подходящих оттенков. Цвета плавно переливались на картине создавая эффект настоящей волны, движущейся на смотрящего. Спокойное голубое небо, вмещало в своем просторе птиц, что добавляли живости картины ещё больше. Ведь если прислушаться можно было слышать их крики. Какёин стоял и поглядывал то на холст, то на пейзаж перед ним, сравнивая не упустил ли он чего. Ветер чуть трепал его челку и полы кимоно. Волны внизу двигались, создавая причудливые узоры своей пеной, продолжая бесконечно разбиваться о камни. Картина на взгляд Нориаки была прекрасна. В ней он полностью смог раскрыть свое мастерство. Передать движения и звуки. А когда он занёс ее в поместье и поставил в комнате, ему показалось, что от картины даже пахнет морем. Лёгкий соленый бриз наполнил комнату. Все получилось, как и задумывал Нориаки. Вот только зачем? Он ведь изначально рисовал эту картину не для себя. В тот вечер, когда он случайно столкнулся с Джотаро спустя несколько недель, он так хотел спать. Но после, сон как рукой сняло. Юноша всю ночь ворочался на своем футоне. Навязчивые мысли об их встречи не давали ему покоя. Не давала ему покоя и мысль о сложившийся ситуации. Совсем скоро по заявлению Холли-сан должен был приехать горячо любимый дедушка Джотаро и его бабушка. Но приехать непросто, а на день рождения мужчины. А не должен ли Нориаки, как прилежная «жена» подарить своему мужу подарок? Джотаро ведь сказал, что они лишь играют супруг, и вручения подарка будет отличной игрой. Вот только что ему подарить? Тут то картина моря и встала перед глазами Нориаки. Джотаро ведь любит его. А не понравится выкинет. Вот только сейчас, когда картина была готова и получилась так отменно , юноше даже было жаль, если Джотаро выкинет этот пейзаж. Как никах Нориаки рисовал его несколько дней беспрерывно. Холли-сан тоже высоко оценила мастерство своей невестки. Она долго разглядывала картину, и в конце сказала. — Вода как настоящая. Словно, если сейчас коснусь, то действительно запущу руку в прохладную пену, — женщина похлопала в ладоши, — Это поистине прекрасно, Наоки. И Джотаро, я уверенна понравится. — Рада это слышать, Холли-сан, — Нориаки чуть покраснел от похвалы и мысли, что Джотаро все таки понравится. — Раз твой подарок готов, настало время забрать и мой подарок. Поехали в город заберём его.

***

Подарком Холли-сан оказался гравированный набор письменных принадлежностей. Мастер искусно выточил на перьевых ручках имя именинника и фамильный герб. Подарок завернули в красивую обёртку и отдали женщине. — День рождения на следующий недели. Нам с тобой ещё столько всего нужно приготовить, — воодушевлённая Холли-сан улыбнулась своей «невестке» и потащила ее по магазинам. Ровно за день до дня рождения Джотаро прибыл корабль. И мужчина снова предстал перед Нориаки. Ранним утром, когда юноша пил свой утренний чай в садовой беседке, на горизонте показался Куджо. В летнем светло синем кимоно с мелкой полоской, волосы его чуть отросли и ещё больше завились кудряшками. Зелёные глаза пробежалась беглым взглядом по саду и остановились на беседке. Неспешным шагом мужчина подошёл к Нориаки и поклонившись сказал: — Доброе утро, все ли в порядке? — Да, все замечательно, — юноша чуть опешил от внезапного диалога. — Хорошо. Я еду в порт, встречать своих родственников, там мы должны встретится с матушкой. Было бы славно, если бы ты тоже поехала, — голос Джотаро был спокойным, но нотки недовольства так и рвались наружу. Не сказать, что он сильно хотел брать свою жену с собой. Но он был не глупым и прекрасно понимал, что любой человек, хотел бы что бы его персоне уделяли внимание. А свою жену Куджо оставлял и вовсе без него да и роль счастливых молодоженов играть нужно. — Да, я поеду. Мне даже собираться не нужно, — Нориаки утвердительно закачал головой в подтверждения своих слов. Вышел из-за стола и встал рядом с мужем. Что бы увидеть малахит его глаз поближе, пришлось приподнять голову. Разница в их росте была заметна невооружённым глазом. Хотя сам юноша был не маленьким, как и его сестра, которая была ниже всего на пару сантиметров. Они оба, были выше Холли-сан, да и всей прислуги как в поместье Куджо, так и в родном доме. Сам Куджо же был огромным, а Какёин легко мог бы спрятаться за ним, стоя в полный рост. — Что ж, тогда идём, — мужчина развернулся в сторону выхода и юноша последовал за ним. Дорога до порта в крытой карете заняла больше часа. За это час никто не издал ни звука. Нориаки несколько раз порывался о чем то спросить Джотаро. Но так и не решался. Лишь безмолвно приоткрывал рот, чуть шевелил губами и продолжал молчать. Останавливала его не только аура недоступности, что окружала мужчину. Но и тот факт что сев в карету Куджо откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, дремая. Какёин не решался будить его и навлекать гнев. Зато рассмотреть Куджо с ног до головы у Нориаки хватило, как времени так и наглости. У мужчины были длинные ресницы, лёгкая синева, на чуть смуглых щеках, от бритья. Пухлые губы и выделяющиеся скулы. Сильные руки с прямыми пальцами, казалось могли задушить, едва коснувшись шеи. Юношу это завораживало. Интерес к этому мужчине рос не по дням, а по часам. И сдерживать его становилось все труднее. Мужчина, которого Какёин должен был обходить за три версты, тянул его к себе необъяснимо. О каких же глупостях думал Нориаки и он это прекрасно понимал. Когда карета остановилась, Куджо резко распахнул глаза, будто бы и не спал. Нориаки смотрящего на него в этот момент передёрнуло. Испугавшись он отвёл глаза. Мужчина туповато посмотрел на него и потянулся к ручке на дверце. Пригнувшись, он вышел на улицу, глянув по сторонам. А после снова посмотрев на Нориаки, протянул ему руку и сказал. — Выходи, — спокойно произнес мужчина кивнув на свою раскрытую ладонь. Быстро сообразив юноша вложил свою, чуть вспотевшую от волнения ладонь, в шершавую ладонь Куджо и оперевшись вышел на улицу. Утренний бриз подхватил несомые пряди розоватых волос. Чуть встрепал и снова опустил, завив лёгкими волнами. — Здесь очень много людей, поэтому держись за меня, — мужчина смерил взглядом чуть растерявшуюся «жену». Фиолетовые глаза чуть блеснули. Сердце Нориаки застучало чаще. И не думая не секунды он схватился за предплечье своего «мужа». Приятная на ощупь ткань, что скрывала подвижные мышцы чуть натянулась, когда мужчина напряг их. Тонкие пальцы юноши почувствовали бугристые рельефы рук мужчины и чуть сжали их. — Джотаро, Наоки, вы уже приехали, — из только что прибывшей рикши выбиралась Холли-сан. А завидев супругов, что держались друг за друга лучезарно улыбнулась. — Доброго утра, матушка, — Куджо поклонился утягивая Нориаки с собой вниз. Тот, что бы не стоять столбом, последовал примеру мужчины. — Корабль прибывает, Корабль прибывает, — стали кричать с пристани. Люди засуетились, начали толпиться, пытаясь разглядеть морское судно. Какёин сильнее сжал предплечье Джотаро, не желая отпускать его. Куджо не обратил на это никакого внимания, будто и не почувствовал. Он повернулся к морю и стал вглядываться в горизонт. Вскоре показался корабль, который он так ждал.

***

— И как вы можете все время сидеть на полу, — старый англичанин крутил в руках палочки, пытаясь подхватить ими кусочек рыбы, — И есть этими сучками. Все нормальные люди использую вилку и ложку во время обеда. — Джозеф, это не так уж и сложно, — такая же пожилая как и мужчина, женщина в очках легко подцепляла зёрнышки риса бамбуковыми палочками и отправляла их себе в рот. — А у тебя действительно хорошо получается бабушка Сьюзи, — Джотаро широко улыбнулся. Впервые за месяц Нориаки видел, что Джотаро стал улыбаться. Лик его смягчился и будто помолодел на несколько лет. Присутствие бабушки с дедушкой действительно сделало его счастливым, как и предсказывала Холли-сан, — Как прошло плаванье? Сильно устали в дороге? — Годы берут своё. Постепенно и на земле находится становится тяжелее, что уж говорить о плаванье, — вымученно улыбнулся Джозеф. А затем быстро стрельнул глазами по комнате, ища тему для нового разговора. Фраза о здоровье вырвалась случайно и ему совсем не хотелось омрачать такую радостную встречу, — А твоя жена весь день молчит. Не знает английский? — Да, Наоки не знает наш язык, — ответила за Джотаро его мать, тем самым спасая его от неловкого молчания. Он ведь и не разговаривал с ней нормально все это время, откуда ему знать, что она знает и умеет. Джотаро глянул на молчаливую «девушку», что сидела справа от него. Несмотря на то, что она не понимала, о чем говорят собравшиеся, вид у нее был очень сосредоточенный. Она внимательно слушала, каждое слово, но продолжала молчать, без возможности ответить, — Красивая девушка, правда? А ещё она очень талантливая. Жаль, что на не знает английский, она могла бы сейчас много чего рассказать. — Она довольно высокая для девушки, — миссис Джостар с сомнением посмотрела на девушку. — Да, действительно. Это потому что она одна из близнецов. Ее брат, тоже очень высокий, — Холли-сан улыбнувшись посмотрела на девушку, — Они очень похожи и по рассказам матери Наоки, всегда были близки. Вот только он так и не пришел на ее свадьбу. Я спросила об этом, Наоки, но она отмолчалась. Сказала, что брат уехал за границу и она не знает, когда он вернётся. Госпожа Какёин, сказала мне тоже самое, видимо между близнецами что-то произ... — Матушка, давай закроем эту тему. Я думаю, если бы Наоки, сейчас понимала о чем мы говорим, она была бы недовольна, — просьба Джотаро прозвучала настойчиво. Холли-сан не желала своей невестки зла, но была очень болтливой женщиной. Иногда забывалась и могла сказать лишнего, но всегда старалась быть очень мягкой и не задевать чувства людей. Нориаки же сидевшему все это время за столом, казалось что кто-то подложил в его подушку, тысячу иголок. Тревога, очень похожая на ту, что он испытал в день сватовства своей сёстры снова окутывала тело. Случайные взгляды сидящих за столом людей, каждый раз пускали по спине рой мурашек. Чужой язык, которого он совсем не понимал, переводился в голове словами о том, что его раскрыли. Разыгравшееся воображение подливало масло в огонь, ему казалось, что Джостары сидя сейчас перед ним придумываю как бы им поиздеваться над несчастным юношей. Поэтому Какёину ничего не оставалось, как сославшись на плохое самочувствие покинуть восточную залу. Стремительно добежать до своей спальни, наглухо закрыв все окна и дверь. Погрузившаяся в тьму комната, осталась освещаться только маленьким фонариком. Нориаки сел напротив него и взглянул в зеркало, что продолжала стоять на столике. На миг ему показалось, что в отражении он увидел Наоки. Схватил зеркало и пригляделся. Нет, Наоки там не было. Был только юноша, что пытался выдать себя за свою сестру и получалось это настолько удачно, что даже он сам начинал верить, что в то что становится своей сестрой. Но он не она. Схватив полотенце Нориаки стёр с лица макияж и вытащил все шпильки из волос. И вот из зеркала, на него смотрел он сам. Молодой юноша, полный амбиций, что просто хотел быть свободным. Будто могучий сокол, которому по несчастью выпала доля ютится в клетке для канарейки. Так и Нориаки только и оставалось, продолжать изо дня в день наносить макияж. Когда он читал письмо отца ему казалось, что он справится. Но сейчас все было иначе, тревога снова захватывала его тело с необъятной силой. Схватила за горло не давая сделать глоток воздуха и стянула грудь жгутом. Руки тряслись, капля холодного пота сползла со лба. Сознание стремительно покидала юношу. На секунду ему показалось, что это последние минуты его жизни. Вот так он и умрёт, все раскроется и не найдет он покоя в ином мире, так как все те кто его знал, будут проклинать его. — Наоки, как ты себя чувствуешь? — стук в дверь и глухо сказанная фраза донеслись до Нориаки, вырывая из цепких лап ужаса. Он быстро узнал голос Джотаро и схватился за голову. Нориаки же без макияжа, что будет если «муж» увидит. Не придумав ничего лучше, юноша просто нырнул под одеяло и сжался в комок, — Наоки, ты не отвечаешь. Я вхожу. Щелчок двери заставил Нориаки плотно сжать зубы, до противного скрежета. Осторожные шаги приближались к его постели и тогда он закашлял. — Джотаро, у меня все нормально, — хрипловато проговорил Какёин, — Просто, похоже морской воздух дурно на меня повлиял. Оставь меня, я немного посплю. — Может мне позвать лекаря? — голос Куджо был необычайно мягким. — Нет, не нужно. Я просто очень хочу спать. — Ты всегда можешь обратится по мне, Наоки. Позови, если что нибудь будет нужно, — почти шепотом промолвил мужчина. — Обязательно. Ещё секунду постояв Джотаро вышел из комнаты и закрыл дверь. Но Нориаки так и продолжал лежать под одеялом, боясь шелохнуться. В очередной раз, небесная кара подбиралась так близко к нему, но каждый раз юноше удавалось увернуться от ее меча правосудия. Какёину пришлось откинуть одеяло, когда кислород под ним стал заканчивать. Да и в самой комнате было не чем дышать. Он медленно подошёл к окну и открыл ставню. Ночная прохлада хлынула свежим потоком в помещение. Луна осветила печальный молодой лик, перед тем как скрыться за темным облаком. Запах земли щекотнул ноздри, а после первая капля упала на ладонь, что уже поджидала ее. За одной каплей вторая третья, четвертая и вот уже их бессчетное количество разбивались об изящные пальцы. Скользили с листьев и веток, смешивались с морем, что бушевало как-то по своему. Влажные руки умыли лицо и шею. Чувство страха покинуло тело, вместе с одеждой, которая небрежно упала на пол. Юноша провел рукой от груди, вниз по животу, касаясь своей промежности. Осторожно обхватил горячую плоть и неспешно провел вниз вверх, глубоко вздохнув. Подбирая свой ритм, Нориаки продолжал двигать рукою по розоватому члену, собираясь довести дело до конца, когда в голове всплыла неожиданная картинка. Куджо в юкате с закатанными рукавами. Его сильные предплечья с выступающими венами. Широкие ладони с длинными пальцами. Могли бы они обхватить юношу, там внизу, полность? На секунду Нориаки засомневался, стоит ли продолжать эту фантазию, но поток сознания было уже не остановить. Воображаемый Джотаро пристроился сзади Нориаки, схватив его за член. Грубые и быстрые движения, одной рукой, а вторая поглаживает грудь. Сначала едва касается чувствительных рёбер, а после с силой впивается в них. Задевает соски, резко ведёт на верх к горлу и остаётся там. Окольцовывает его, заставляя закинуть голову назад и прижаться к сильной груди. А движения внизу все настойчивее, быстрее, конец совсем близок. Нориаки только и успевает закрыть рот рукой, что бы заглушить стон. Неуклюже опускается на татами и смотрит на свои пальцы. Белесая жидкость, что сейчас блестит на них, говорит об испорченности Нориаки. Он выплеснул ее думая о мужчине. Смешок слетел с его губ. — А я ведь совсем не прочь, воплотить эту фантазию в жизнь, — снова накидывая одежду сказала юноша, — Наверное, я окончательно сошел с ума. В сладкой неге Какёин вернулся под одеяло. Голова была совершенно пуста, его ничего не волновало. Обо всём он подумает завтра.

***

— Отнесите это вот туда. А вот эту вазу поставьте у входа. Нет, эти скатерти совершенно не подойдут сюда, — Холли-сан с раннего утра руководила процессом подготовки к празднику. Причем увлеклась настолько, что только спустя пару минут заметила подошедшего Нориаки. Тот утром проснулся совершенно разбитым. Вчерашний разврат пронесшийся в памяти, заставил его сначала раскраснелся, а после и вовсе разозлиться на себя. Какёин никогда раньше не думал ни об одном человеке в подобном ключе. Он знал, что женщины его не интересовали и давно это принял. Его сердце могло разволновались лишь искусство. Юноша ощущал себя человеком, которому за жизнь, так никто и не понравится. Мужеложцем он тоже себя никогда не ощущал. Но Джотаро, разыграл в нем вчера неописуемое желание, такое которое не вызывали в нем даже его картины. Это было удовольствие ни с чем не сравнимое. Блаженство от удачно нарисованной картины и рядом не стояло с влажной фантазией об этом человеке. Нориаки вспоминал, как прошлым утром, касался его рук. Ему захотелось коснуться их ещё раз, но только уже без одежды. — Да, что же это такое, — подумал Нориаки запуская пальцы в волосы. Только ему удалось отмахнуться от навязчивой фантазии, как следующая выбила последний воздух из лёгких. Куджо, который до этого позволил себе только закатать рукава, сейчас неспешно развязывал пояс своей одежды. Ткань больше ничего не сдерживало и она медленно сползала с плеч оголяя сильное мужское тело. Нориаки был готов взвыть. Быстро вскочив, он забежал за ширму. На низкой табуретке стоял таз с холодной водой, что осталась там с вчера. Не думая ни секунды, юноша опустил голову в таз. Ледяная вода заполняла рот, уши и нос, мочила волосы. Но картинка все не пропадала из головы. — Что со мной происходит, — вытаскивая голову из тазика промямлил Нориаки. Ему было противно от самого себя. Думать в таком ключе о мужчине, было не правильно. Отец однажды рассказала Нориаки как грешно быть мужеложцем, поэтому юноша даже боялся думать о себе так. Хотя сейчас понимал, что именно им и является. — Госпожа, я приготовила ваш наряд на сегодняшний день, — наученная Морико не смела заходить в комнату без разрешения госпожи, общаясь с ней через плотно закрытую дверь. — Спасибо, подожди пару минут и я впущу тебя, — времени страдать больше не было. Поэтому быстро накрасив лицо и поплотнее запахнув нагадзюбан, он позволил Морико войти. — Госпожа, Вам дурно? — заметив таз с расплескавшейся водой спросила девушка. — Смена времён года всегда давалась мне тяжело, — Какёин стал замечать, что с каждым разом ему все легче и легче, давалось придумать какую нибудь отмашку. — Лето действительно скоро начнется. Мне сегодня было так душно ночью. — Да, мне тоже. Поэтому поменяй, пожалуйста, мне простыни чуть позже, — ночью не став заморачиваться, Нориаки даже не стал вытираться и просто лег вспотевший, — А ещё, не могла бы ты сегодня сделать мне прическу. У меня немного голова болит, боюсь сама не справлюсь. — Конечно, госпожа, — это был первый раз, когда она попросила себя заплести, поэтому Морико не стала упускать такую возможность. Ловко перебирая малиновые пряди, вплетала их в изящный пучок, который под конец закрепила золотой заколкой. Подвинула к госпоже зеркало поближе, что бы та оценила результат. — Спасибо, очень хорошо, — Нориаки очень нравились его длинные волосы, но сейчас хотелось вырвать их всех. Состричь и сжечь, а вместе с ними и всю косметику, женскую одежду, только бы не видеть. Но так сделать было нельзя, пока что. Вот такой вот замученный Нориаки и предстал перед Холли-сан. И как бы он не старался этого не показать, она все равно заметила это и спросила: — Ты плохо спала сегодня, Наоки? — Да, немного. Я постараюсь не испортить праздник, — неловко улыбнулся юноша. — Глупышка, чем же ты можешь его испортить? — женщина чуть приобняла «невестку», — Пойдем на кухню, проследим как дела идут там.