Сакура в снегу

***

Воет осенний вихрь.

Вдруг тяжело споткнулся

Конь на обратном пути

Еса Бусон

***

На весь оставшийся день Нориаки, снова выпал из реальности. В поместье собралось большое количество людей, но все они для юноши были лишь фигурами. Он как и во время своей свадьбы различал лишь силуэты, но ни разу не запомнил, кому они принадлежал. Кланялся, дежурно улыбался и принимал поздравления, как жена. Единственное, что заставило его сердце в тот вечер сжаться, была фраза Холли-сан. — Наоки, я писала твоим родителям, приглашая и их на праздник. Но госпожа Какёин, отказалась. Ты не писала ей? Все ли у них хорошо? — женщина осторожно коснулась плеча Нориаки. — Нет. Признаться в последнее время, столько забот, но я обязательно напишу им, — «Вот только они скорее всего не станут это читать», последняя фраза осталось не досказанной. Ее юноша проглотил, как сопливого слизняка, что оставляя после себя соленый привкус. Когда праздник стало подходить к концу и гости неспешной процессией покидали западную залу, Нориаки в последний раз улыбнулся. Простился с Холли-сан и вернулся в свою комнату. Дверь закрылась с громким хлопком. Какёин облакоитился на нее и сполз вниз. Голова немного гудела, но в тишине ему стало легче. А прохладный ветерок из окна остудил горящие виски. Туповато оглядев комнату, Нориаки остановился на картине. Море, которое он так старательно рисовал для Джотаро, сам Джотаро так и не увидел. Мысль отдать мужчине его подарок, совсем вылетела из головы, которая последнее время думала совсем не о том, если думала вообще. Хотя у Нориаки и возможности то особо не было. Он хотел подарить картину лично, без посторонних глаз. А Джотаро на протяжении всего дня был в центре внимания. Поэтому сейчас, собравшись, юноша взял картину обернутую в бумагу и вышел из комнаты. Несколько широких шагов и вот он напротив дверей Джотаро. Едва касаясь пальцы стукнули по ним, Нориаки понял что пути назад нет и натянув улыбку стал ждать. Дверь открылась сразу же как пальцы перестали ее касаться. Будто хозяин комнаты все это время стоял за ней и ждал. Джотаро был в ночной юкате белого цвета. Вчера ещё отросшие кудряшки, сегодня были аккуратно подстриженными и чуть влажными. Видно было как Куджо удивлен. Его чуть раздражённо и усталое лицо вытянулось, когда он заметил Какёина. — Наоки, что-то случилось? — Нет, я просто хотела отдать тебе подарок, — чуть смущённо сказал юноша. Он протянул ему свёрток и быстро отвёл взгляд. Стыдно было встречаться взглядом с Джотаро после всех своих фантазий. Да и женщинам, в принципе было неприлично смотреть в глаза мужчинам, а Нориаки прекрасно помнил в чей роли сейчас находился. — Подарок? — Куджо с ещё большим удивлением забрал то что принес юноша из его рук и с сомнением посмотрел на это, — Ты можешь зайти, если хочешь, — неожиданно, даже для себя через секунду произнес мужчина. Он неуверенно посмотрел на «жену», чьи глаза блеснули. — Да, я зайду, — не думая выпалил Нориаки, на одном дыхании. Куджо чуть отошёл, пропуская юношу внутрь, а после закрыл дверь. По размерам, комната мужчины была больше. Оно и понятно, ведь по мимо спальни, в ней умещался ещё кабинет и лаборатория. Широкий письменный стол под европейский стиль с высоким стулом. Несколько таких же шкафов под стиль, огромное количество книг и различных записей, которыми они были завалены. Комнату разделяла ширма, за которой прятались: ещё один стол с неведомыми для Нориаки приборами, разные склянки, колбы наполненные водой, песком водорослями и прочем. Какёин жадно разглядывал помещение, примечая несколько ракушек на одном из столов, фамильную печать, и новый набор гравированный письменных принадлежностей. Джотаро решил пользоваться подарком матери, а что с подарком Какёина? Повесит ли он его где-нибудь? Пока Нориаки бродил взглядом по комнате, Куджо уже успел разорвать бумагу и взглянуть на картину. Зрачки его расширились, ничего прекраснее он ещё не видел. Джотаро был человеком, далёким от искусства, но это он был готов поцеловать. Он провел пальцем, по уже засохшим краскам и изумился ещё больше. Палец обдало прохладой, будто на него действительно попало пару капель воды. Не сумев сдержать восторга, он сказал: — Это божественно, — и ещё раз коснулся картины, — В поместье твоих родителей, я видел картины на стенах. Их ведь нарисовала ты? — Да, — Нориаки понял, что Куджо так и не смог узнать кому из близнецов был дарован талант в рисовании, а поэтому он мог так нагло соврать, — Все эти картины мои, просто родители никогда особо не поддерживали меня в моем творчестве. — Здесь ты можешь свободно рисовать. Купить тебе ещё красок и холстов? Может быть ты хотела бы новые кисти? — продолжая водить пальцем по картине спрашивал Джотаро. — Нет, у меня все есть, — юноша смущённо отвёл глаза. — Это действительно прекрасно. Ты не против, если я повешу картину здесь? — появившийся блеск в глазах мужчины заставил лицо Нориаки порозоветь ещё больше. Как хорошо, что на лице был слой пудры, который скрывал это. — Теперь это твоя картина, ты волен делать с ней все что хочешь. На ответ юноши Джотаро улыбнулся. И улыбка его была такой открытой и честной. Мужчина поднял взгляд, оглядывая комнату и что-то прикидывая, а после сказал. — Спасибо. *** — Вот и прошло лето, теперь нас ждёт холодная осень, — Нориаки стоял у самой воды, чуть приподняв полы своего кимоно. Обувь давно была сброшена и сейчас зарывшись пальцами в песок, юноша наслаждался как морская вода гладила его щиколотки. — Ты не любишь осень? — низкий мужской голос раздался из-за спины. — Нет. Теплое лето мне нравится гораздо больше, а тебе? — Мне тоже не нравится. Темнее слишком рано, да и вода в море становится ледяной, — Джотаро подошёл ближе. Такой же босой он ступил в воду и глянул на «жену». За несколько месяцев они непозволительно сблизились. Картина будто стала ключём к сердцу Джотаро и теперь он интересовался Нориаки все больше и больше. Совместные приемы пищи и вот такие неспешные прогулки по берегу стали обыденностью. Джотаро даже несколько раз съездил вместе с Нориаки и Холли-сан в театр. И каждую такую поездку Нориаки ощущал взгляд Джотаро на себе. При полумраке, когда все зрители обращали внимание на освещённую сцену, мужчина смотрел на юношу, разглядывая каждый его сантиметр. И любой такой взгляд, заставлял сердце Нориаки сжиматься. Мысль о том, что его муж наконец-то заинтересовался своей женой, одновременно чарующим образом волновала и ужасно пугала. Ведь интерес Джотаро к его персоне рано или поздно должен был перерасти во что-то большее. Когда нибудь ему надоесть просто смотреть, он захочет потрогать, ощутить, прочувствовать и будет разочарован... — Помнишь, я говорил что мне пришло рекомендательное письмо от лондонской газеты, где я в прошлом году размещал статью о своих исследованиях. Один из учёных, которые так же издается там, заинтересован в совместных со мной исследованиях. Я списался с ним накануне и мы договорились о встречи. Завтра он должен нанести нам визит. Ты же не против? — теперь мужчина все время спрашивал у Нориаки не против ли тот гостей в их доме. — Это ведь твоя работа, как я могу быть против. Во сколько он прибудет? — поправляя челку спросил Нориаки. — К обеду, но точное время не написал, — Джотаро непрерывно смотрящий на жену, чуть улыбнулся, когда та посмотрела на него. Нориаки не удержался и улыбнулся в ответ. Улыбка его была искренней, ему нравился Джотаро, теперь это был неопровержимый факт, как то что вода что омывала сейчас его ноги была солёной. Вот только его искренне чувства сопровождались таким же искренним страхом за свою жизнь. Сейчас этот мужчина смотрит на него и улыбается, но Нориаки уже представлял перед собой картину как руки Джотаро сжимаются на шеи юноши. Ноздри его раздуваются от гнева, руки давят на шею все сильнее не оставляя даже возможности на вздох. Вот так и покинет душа Нориаки его тело. Но пока, этот мужчина ему улыбается. Снова надев обувь они неспешно возвращаются домой и непрерывная беседу ужинают. Джотаро внемлет каждому слову своей жены, даже не подозревая о том, что как только та преступит порог своей комнаты от былой «жены» не останется и следа.

***

Сидя вместе с Холли-сан в садовой беседке Нориаки листал свежую газету, что привезла из города его свекровь. Как вдруг его сосредоточенность нарушили шаги и раздающиеся из-за ворот голоса. С приближением голоса становились все громче и вот двое мужчин показались в саду. Джотаро и его спутник в строгом костюме прошлись по дорожке и остановились перед беседкой. — Господин Дио, это моя жена Наоки и моя матушка Холли, — произнес Куджо указывая на женщин, — Наоки, матушка, это господин Дио Брандо. Мы собираемся проводить совместные исследования в области изучения поведения морских крабов. — Приятно познакомится господин Брандо, — радушно улыбнувшись сказала Холли-сан. А вот Нориаки насторожился. С виду мужчина был очень приятной наружности. Одет с иголочки, светлые волосы идеально уложены, а правильные черты лица создавали впечатление умного и образованного человека. Было в нем что-то аристократическое и одухотворённое. — Я тоже бескрайне рад увидеть столь прекрасных дам, — Дио глубоко поклонился и обвел взглядом женщин. Задержав свой взор на Нориаки. Чуть прищурившись мужчина будто наметил свою добычу. Слегка лизнул нижнюю губу, словно предвкушая скорую трапезу. Какёин застыл. Взгляд и движения Дио были быстрыми и едва уловимыми. Поэтому, когда мужчина отвёл от юноши взгляд, Нориаки подумал, что ему все показалось. Ибо Джотаро и Холли-сан никак не отреагировали. Вот так одного взгляда этого мужчины на себе хватило, что бы юноша почувствовал себя неуютно. Во взоре Дио отражалось неприкрытая надменность и превосходство. Но вскоре Нориаки понял, что его свекровь не замечает этого, потому что слишком наивна и простодушна. А его «муж» давно это заметил, но просто игнорировал, так как не видел в Дио соперника для себя. Мужская сущность Нориаки хоть и была прикрыта сейчас женственность, игнорировать Дио не могла. Кулаки под рукавами светло зелёного кимоно зачесались. Захотелось стереть с лица этого иностранца его уверенность. Но юноша тяжело вздохнув отложил эту идею в долгий ящик и продолжил читать газету, всем своим видом показывая, что дальнейшее знакомство его не интересует. Перекинувшись с Холли-сан ещё парой приветственных фраз, что приняты между хозяевами и гостями при знакомстве. Джотаро все же решил прервать эту встречу и повёл Дио в свой кабинет. Нориаки и Холли-сан снова остались в беседке вдвоём. Юноша старательно пытался погрузиться в чтение, что бы забыть столь неприятный инцидент с новоприбывшим гостем. Холли-сан же продолжала болтать о господине Брандо. Ей так понравились его манеры и английский акцент. Она продолжала говорить о нем снова и снова, в то время как юноша уже оставивший попытки чтения продолжал думать, о том взгляде. Действительно ли Дио смотрел на него таким опасным взглядом или Нориаки где-то припекло и ему уже мерещится.

***

День плавно перетек в вечер. Ещё в беседке Джотаро предупредил, что Дио останется на ужин. Поэтому стол сегодня накрывали в западной зале. Изысканные блюда, что расположились перед Нориаки, так и манили своими запахами. Юноша чувствовал голод, но приступать к еде без гостя посчитали бы дурным тоном. Прождав ещё немного, Какёин наконец-то увидел, что дверь в залу открылась и его «муж» вместе с Дио вошли в нее. Учтиво поклонились женщинам и сели за стол. Разговор начала Холли-сан. — Как ваши исследования? — подцепляя палочками для еды рыбу спросила женщина. — Мы только наметили фронт работы, — ответил Джотаро перебирая рис в своей тарелке. — У нас получилось довольно много материалов, которые мы бы хотели собрать. И ещё больше экспериментов провести, поэтому нам пришлось расписать все наши действия, что бы не запутаться в собственных работах, — более развернуто ответил Дио. Но Нориаки показалось, что тот ответил Холли-сан так, будто бы делал для нее снисхождение. — Вы принесёте крабов прямо в поместье? — хлопая глазами спросила женщина. — Да. Без этого никак. Вы же не думали, что мы будем весь день торчать на пляже ради этого, — в его голосе так и сквозило чувство превосходства. Он тыкал в Холли-сан её незнанием и это жутко раздражало Нориаки. Юноша сжал палочки, что взял со стола, но которыми ещё не взял ни кусочка. Напряжение в нем нарастало. Он и сам не знал, что может испытывать к человеку, которого видел всего несколько минут, такое отвращение. Это состояние Нориаки никак не мог объяснить, на ум ему пришла только одна мысль. Возможно, в другой жизни они были врагами. Юноша никогда не верил во, что-то духовное. Но в сложившийся ситуации, это идея показалась ему не лишённой разума. — Госпожа Наоки, Вы не притронулись к еде. Неужели бережете фигуру? — раздражающий голос Дио выдернул Нориаки из потока сознания. Юноша не удостоил мужчину взглядом и посмотрел на Джотаро. — Что-то мне сегодня дурно. Прошу меня простить, но я лучше пойду в свои покои. В ответ на слова Нориаки, Куджо сдержанно кивнул, как бы разрешая покинуть стол. Юноша не стал более задерживаться и спешно покинул залу. Уходя он чувствовал как три пары глаз провожают его взглядом. Но не оборачиваясь, он просто вышел.

***

Луна уже давно поднялась в небо, отбрасывая свои лучи на бледное лицо. Какёин высунул голову из окна, облокотившись на раму. Он смотрел как море внизу перекатывается солёными волнами. Слушал пение последних цикад, когда в дверь вдруг постучали. Несмотря на поздний вечер, кто-то все ещё не спал и решил потревожить Нориаки. Торопливо подойдя к двери юноша спросил. — Кто? — Наоки, это я, — раздался голос Джотаро. Какёин быстро распахнул дверь и махнул рукой приглашая войти. Мужчина прошел в комнату, оглядываясь немного растерянно. В его руках был поднос с тарелками и чашками, на которых лежал рис и запечённая рыба, яйца и много овощей. — Ты, наверное, голодна, — неуверенно произнес Куджо. Нориаки мягко улыбнулся и кивнул на небольшой столик. Мужчина поставил поднос на него и они вместе расселись вокруг него. Юноша вооружившись палочками принялся неспешно есть, пока Куджо сидевший напротив стал наблюдать за ним. Мужчина ловил все его движения и будто хотел что-то сказать, но не решался. Нориаки заметивший это, невольно вспомнил себя, когда они ехали в порт. Сидя в небольшой карете, он смотрел на Джотаро, запечатлевая в памяти каждый сантиметр его лица. Как хотел заговорить с ним, но при каждой попытке, просто бесполезно открывал рот, из которого так и не донеслось ни звука. — Спасибо, — сказал Нориаки поднимая взгляд на мужчину, — Я действительно была голодна. — Тебе не понравился наш гость, — он не спрашивал, он утверждал. И Нориаки высоко оценил проницательность своего «мужа». — К сожалению, ты верно понял мои мысли, — соглашаясь кивнул юноша. — Я прошу у тебя прощения за доставленные мной неудобство. Я признаюсь, не сразу понял, что ты не оценила его персону и поспешно предложил ему остаться в поместье, — Куджо виновато опустил голову. — То что он не понравился мне, не отменяет того факта, что вы собираетесь проводить совместные исследования. Думаю, что его нахождение здесь не доставит мне сильных неудобств. У меня даже нет причин с ним более встречаться, — заметив смятение Джотаро, Нориаки подсел ближе и коснулся его. Ладонь юноши опустилась на сильное плечо скрытое мягкой тканью и слегка погладила Куджо. Который тут же напрягся и удивлённо посмотрел на «жену». Юноша весь сжался и убрал руку. Спешно поднялся с намерением сказать, что он очень устал и отправиться спать. Но не успел он ничего промолвить, как вдруг. Секундное замешательство отразившееся на лице мужчины в миг сменилось на лёгкую улыбку. Он вскочил вслед за «женой». Схватил удаляющиеся от него руку Нориаки и поднес к своим губам. Белые костяшки обдало жаром, когда Джотаро коснулся их своими губами. Сжимая ладонь юноши Куджо оставлял поцелуй за поцелуем. Поцеловал по очереди каждый палец, провел линию поцелуев от костяшек к запястью, вдыхая его запах. Целуя руку он не отрываясь смотрел на Нориаки, который с каждой секундой становился все краснее и краснее. Места поцелуев горели, словно Джотаро касался их не своими губами, а раскалёнными углями. Мурашки прошлись по телу, а в животе завязался узел. Смущённо отведя глаза юноша приложил свою вторую руку к лицу, скрывая румянец. Но Куджо не унимался, продолжая оставлять поцелуи. Он уже поднялся до самого локтя, когда в дверь постучали. — Госпожа, вы ещё не спите? За ужином вы не съели ни крошки, я принесла вам ужин, — раздался голос Морико из-за двери. Джотаро оторвался от руки Нориаки и с нескрываемым раздражение посмотрел на дверь. Брови его сошлись на переносице, а челюсть изогнулась в оскале, обнажая ряд белых зубов. Он отпустил руку юноши и подошёл к злополучной двери с силой распахнув ее. Неожидавщая такого напора служанка сжалась и отпрыгнула к стене, чуть не уронив поднос. А поняв кто стоит перед ней, девушка ещё старательнее попыталась слиться со стеной. Она уже была готова к тому, что сейчас поднос, что она принесла окажется на её голове, но Куджо только покачал головой в сторону служанки. Нориаки хотел было подойти ближе, но запнулся о чайный столик. Посуда на котором звякнула, привлекая внимания мужчины. Он обернулся и посмотрел на свою «жену». — Увидимся позже, Наоки, — с лёгкой улыбкой сказал Джотаро и искра загорелась в его глазах. Он будто стрельнул в Какёина и попал точно в цель, ведь сердце юноши сжалось. Румянец, что ненадолго отступил вернулся на молодой лик. Завидев это мужчина про себя ухмыльнулся и совершенно довольный собой вышел из комнаты, скрывшись где-то в слабо освещённом коридоре. Испуганная Морико смотрела то на господина, то на госпожу и даже не знала, что ей думать. Но как только Куджо покинул комнату, она шмыгнула в помещение в место него и прикрыла дверь. В два прыжка она оказалась рядом с Нориаки, поставила свой поднос на столик и спросила. — Госпожа, Вы в порядке? Вы вся горите! — взволнованно спросила девушка. Нориаки посмотрел на Морико, но отвечать он не спешил. Он даже не понял вопроса, лишь растерянно смотрел на нее. Тогда девушка налила травяной чай в маленькую чашку, что принесла на своем подносе и подала юноше. Какёин осушил чашку в один глоток, даже не почувствовав вкуса и снова посмотрел на девушку. — Он принес мне ужин, — прошептал Нориаки и посмотрел на первый поднос, с пустой посудой. — Это же замечательно госпожа, господин заботится о Вас, — с воодушевлением произнесла девушка. — Да, наверное, — пробормотал юноша и посмотрел на свою руку, что продолжала гореть. Места поцелуев ещё теплились, напоминая о страсти Куджо. Нориаки приложил руку ко рту. Вкус мужчины разлился на его губах и внизу живота снова скрутило. Морико ещё пыталась болтать о чём-то, но после нескольких неудачных попыток завести разговор, решила оставить госпожу в покое. Девушка подумала, что неожиданная забота со стороны господина Куджо вызвало сильное волнение у госпожи. Поэтому она тихонько встала и быстро вышла из комнаты, на последок сказав. — Отдыхайте госпожа, я приду завтра утром, — и закрыла дверь. Комната погрузилась в тишину. Свет в фонаре давно потух, когда из окна стало видно стветлеющий горизонт. Солнце неспешно просыпалось, отражаясь в лавандовых глазах Нориаки. Он просидел всю ночь не сомкнув глаз. То чего он боялся больше всего свершилось. Куджо стало мало просто смотреть, он захотел прикоснуться. Остаётся вопросом времени, лишь то с какой скорость захочет сближаться мужчина. Через сколько месяцев или недель, а может быть даже дней, Джотаро пригласит разделить с ним постель. И что в таком случаи нужно будет делать Нориаки. Несколько часов назад он млел под поцелуями мужчины. И тот, правильно растолковал, что его «жене», понравилась их близость. Поэтому странно будет узнать, что на большую близость она не готова. И дело совершенно не во времени. Ведь даже если только через несколько месяцев Куджо предложит исполнить супружеский долг, а юноша ответит ему, что ему нужно ещё время. И мужчина согласится дать время, он явно не обрадуется, когда по истечению срока отведённого на подготовку «жена» всё ещё будет не готова. А что случится, если он узнает, что Нориаки никогда и не будет готов к этому. Юноша уже не раз промышлял постыдными делами в отношении своего «супруга» после, которых промокали простыни. Поэтому, если бы у него спросили бы действительно ли он не хочет разделить постель с Куджо. Он был бы самым наглым лгуном, если бы ответил, что не хочет этого. В своих мечтах он давно представлял, что мужчина целует его в гораздо более интимное место, чем рука. Но разве могли его мечты стать реальными. Вскоре усталость все-таки взяла вверх и Нориаки провалился в сон, даже не смывая косметику.