Жизнь за счёт бесчисленного папапа

Утро началось с крика. Шэнь Юань проснулся от того, что кто-то заорал в другом конце сарая — тонко, по-звериному, и этот крик оборвался так же внезапно, как начался. Он сел, забиваясь в угол, и увидел, как двое слуг в грубой одежде тащат наружу мальчика лет восьми. Мальчик был без сознания — или уже мёртв, Шэнь Юань не понял. Его ноги волочились по земле, оставляя неровные борозды в грязи. — Не смотри, — шепнул Шэнь Цзю, сидевший рядом. Он уже не спал, и его лицо было бледным, как бумага. — Если будешь смотреть, начнёшь бояться. А если начнёшь бояться, умрёшь быстрее. Шэнь Юань послушно опустил глаза, но краем зрения всё равно видел, как дверь сарая захлопнулась, отрезая утренний свет. В сарае было тихо. Дети сидели, прижавшись друг к другу, и никто не плакал. Шэнь Юань понял, что они уже научились не плакать. Слёзы здесь были бесполезны. Бедные. — Сколько нас? — спросил он шёпотом. — Было двенадцать, — ответил Шэнь Цзю. — Теперь одиннадцать. Он говорил об этом так же равнодушно, как вчера — о погоде. Но Шэнь Юань заметил, как его пальцы сжимают солому, впиваясь в неё с такой силой, что сухие стебли ломались. Казалось такой персонаж как Шэнь Цзю не должен вести себя так. Однако.. Шэнь Юань поджал губы и подумал, что готов удушить самолёта за такую интересную историю главного злодея! Будь в книге написано, что Шэнь Цинцю - бывший раб живший в таких условиях, он бы был чем-то большим чем картонный злодея! Это не могло не залить Шэнь Юаня который тихо ыиркнул своим мыслям. — Ты говорил, что умеешь читать и писать, — вдруг сказал Шэнь Цзю, не глядя на него. — Это правда? — Правда. — Научи меня. Шэнь Юань удивлённо поднял глаза. — Зачем? — Если мы будем знать что-то, чего не знают другие, нас могут не убить сразу, — Шэнь Цзю наконец посмотрел на него. В его глазах не было надежды, только холодный расчёт. — Хозяин не глуп. Он понимает, что раб, который умеет читать и писать, стоит больше, чем просто котёл энергии. Может, он продаст нас кому-нибудь. Или оставит при себе для другой работы. Шэнь Юань задумался. В логике мальчика было что-то жестокое, но разумное. Они были товаром. А товар с уникальными свойствами стоил дороже. — Хорошо, — кивнул он. — Я научу. Но нам нужны будут материалы. Палка и земля, чтобы писать. Или уголёк. — Я достану, — сказал Шэнь Цзю и, поднявшись, направился к двери. — Стой! — Шэнь Юань схватил его за рукав испугавшись порыву того. — Нас увидят. — Нас видят только когда кормят, — Шэнь Цзю дёрнул плечом. — Сейчас они заняты с тем, кого утащили. У них нет времени на нас. Он проскользнул в щель между досками и исчез. Шэнь Юань остался сидеть, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Почему он чувствунт тревогу за этого злодея? Это чувство такое странное.. Видимо у главного злодея как и у главного героя истории имеется некий магнитики что притягивает других персонажей? Однако... Видимо с возрастом Шэнь Цзю утратил эту способность. Или же то что они братья так влияет на чувства Шэнь Юаня? Должно быть у Шэнь Цзю есть скрытая аура брата которая и заставляет Юаня так себя чувствовать! Да, именно так. Минуты тянулись медленно. Другие дети не обращали на него внимания — они сидели в своих углах, тупо глядя в одну точку, или перешёптывались о чём-то своём. Шэнь Юань заметил, что все они были старше его и Шэнь Цзю. Самому младшему, наверное, лет двенадцать. Значит, их — самых маленьких — держали отдельно? Или просто пока не убили? Он передёрнул плечами, отгоняя мрачные мысли. Шэнь Цзю вернулся через четверть часа. В руке он сжимал обгоревшую головешку, а за пазухой у него что-то шуршало. — Нашёл, — сказал он, садясь рядом. — И ещё. — Он вытащил из-за пазухи кусок чёрствого хлеба, твёрдый, как камень, и протянул Шэнь Юаню. — Ешь. — А ты? — Я ел вчера. Ты новенький, тебе нужнее. Шэнь Юань хотел возразить, но желудок скрутило такой болью, что он молча взял хлеб и начал грызть, размачивая слюной жёсткую корку. Хлеб был горьким и пах дымом, но Шэнь Юань никогда в жизни не ел ничего вкуснее. — Спасибо, — сказал он, когда проглотил последний кусок. — Не благодари, — Шэнь Цзю уже разравнивал землю между ними, делая гладкую площадку. — Если ты умрёшь, мне будет не у кого учиться. А я не хочу умирать. Он сказал это просто, без пафоса, и Шэнь Юань вдруг понял, что эти слова были, наверное, самыми честными, какие он слышал за последние сутки. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда смотри. Он взял головешку и вывел на земле первую иероглифу. «Человек». Шэнь Цзю смотрел, как движется его рука, и в его глазах впервые за это время появилось что-то, кроме пустоты и злобы. Любопытство. — Это значит «человек», — сказал Шэнь Юань. — Повтори. Шэнь Цзю взял головешку. Его пальцы были тонкими, костлявыми, но рука двигалась уверенно — он повторил иероглиф почти без ошибок, только верхнюю черту сделал чуть короче. — Хорошо, — удивился Шэнь Юань. — У тебя талант. — Не талант, — буркнул Шэнь Цзю. — Я просто смотрел, как ты ведёшь. — Это и есть талант. Шэнь Цзю фыркнул, но губы его чуть дрогнули в подобии улыбки. Они занимались до тех пор, пока в щели сарая не пробился полуденный свет. Шэнь Юань успел показать пять иероглифов: «человек», «сила», «вода», «огонь», «брат». Последний Шэнь Цзю переписывал три раза, каждый раз всё лучше, и когда наконец получилось идеально, он долго смотрел на линии, оставленные углём на серой земле. — Брат, — повторил он тихо. — У меня никогда не было брата. — Теперь есть, — сказал Шэнь Юань. Шэнь Цзю поднял на него глаза. В них всё ещё была злоба, всё ещё была недоверчивость, но сквозь них пробивалось что-то хрупкое, что-то такое, что Шэнь Юань боялся спугнуть. — Почему ты мне помогаешь? — спросил Шэнь Цзю. — Ты же ничего мне не должен. — Потому что мы братья, — ответил Шэнь Юань, и в этот момент он почти не врал. Они занимались до вечера. Шэнь Цзю оказался пугающе способным — он запоминал иероглифы с первого-второго раза и уже к закату мог написать все пять без подсказки. Он даже начал складывать их в простые предложения: «человек пьёт воду», «огонь сильный». Шэнь Юань смотрел на него и думал о том, что в оригинальной новелле Шэнь Цинцю не умел читать, когда попал в Цанцюн. Его учили там, уже будучи учеником. Но если бы он знал основы раньше, может, его путь был бы другим? — Эй, — позвал Шэнь Цзю, когда солнце почти село. — А что будет завтра? — Завтра будем учить дальше. — Я не про это. — Шэнь Цзю отложил головешку и посмотрел на дверь сарая. — Скоро придут. Каждый день забирают кого-то. Сегодня забрали того мальчика, завтра могут забрать нас. Шэнь Юань молчал. Он не знал, что ответить. — Если заберут меня, — продолжил Шэнь Цзю, и голос его стал жёстким, — ты должен продолжать. Запомни всё, что я выучил, и учи других. Если кто-то выживет, он должен помнить. — Ты не умрёшь, — сказал Шэнь Юань. — Я не дам. — Ты? — Шэнь Цзю усмехнулся. — Что ты можешь сделать? Ты такой же раб, как я. Ты даже защитить себя не сможешь. — Я смогу. Шэнь Юань не знал, откуда в нём взялась эта уверенность. Может, от отчаяния. Может, от того, что он уже однажды умер и не хотел повторять этот опыт. Может, от того, что в этом маленьком, злом, отчаянном мальчике он видел не будущего злодея, а просто ребёнка, которого никто никогда не защищал. — Я придумал план, — сказал он, понижая голос. — Слушай. Он начал рассказывать. Шэнь Цзю слушал, сначала скептически, потом всё более внимательно, а потом его глаза расширились. — Ты ненормальный, — сказал он, когда Шэнь Юань закончил. — Это безумие. — Но это может сработать. — Может, — нехотя признал Шэнь Цзю. — А может, нас убьют на месте. — А если мы ничего не сделаем, нас убьют через неделю, — парировал Шэнь Юань. — Выбирай. Шэнь Цзю молчал долго. Так долго, что Шэнь Юань уже начал думать, что он откажется. Но потом мальчик поднял голову, и в его глазах зажглось то же самое пламя, которое Шэнь Юань видел у него вчера, когда он говорил о побеге. — Хорошо, — сказал Шэнь Цзю. — Я согласен. Но если что пойдёт не так, я тебя не спасу. — И не надо, — улыбнулся Шэнь Юань. — Я сам справлюсь. Они ударили по рукам, как заправские торговцы, и Шэнь Юань почувствовал, как что-то сдвинулось в груди. Может, это была надежда. А может, просто глупость. Ночью, когда все уснули, Шэнь Юань долго лежал с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок. Рядом сопел Шэнь Цзю, и его дыхание было таким ровным, что Шэнь Юань сначала подумал, что брат спит. — Ты не спишь? — спросил он шёпотом. — Нет, — ответил Шэнь Цзю. — Боишься? — Не боюсь. Просто думаю. — О чём? — О том, что ты сказал. О том, что мы братья. — Шэнь Цзю помолчал. — Если мы выберемся, что будет? — Что ты хочешь, чтобы было? — Я хочу стать сильным, — сказал Шэнь Цзю, и в его голосе зазвучала та самая сталь, которую Шэнь Юань так хорошо знал по новелле. — Настолько сильным, чтобы никто никогда не мог меня тронуть. Чтобы я сам решал, кому жить, а кому умереть. Шэнь Юань вздохнул. — А я хочу, чтобы мы оба были счастливы, — сказал он. — Просто счастливы. Без всей этой жестокости. — Счастье — это для слабых, — фыркнул Шэнь Цзю. — Нет, — возразил Шэнь Юань. — Счастье — это то, ради чего стоит быть сильным. Шэнь Цзю не ответил. Но его рука, лежавшая на соломе, снова коснулась пальцев Шэнь Юаня, и на этот раз Шэнь Юань не отодвинулся. Они лежали так, слушая, как за стенами сарая воет ветер, и думали каждый о своём. Шэнь Юань думал о том, что система дала ему три процента шанса на успех. Три процента. Но он был готов биться за каждый из них. На следующее утро их забрали. Шэнь Юань проснулся от того, что чья-то грубая рука схватила его за шкирку и подняла в воздух. Он взвизгнул, пытаясь ударить ногами, но слуга держал его так, что он даже дёрнуться не мог. — Этого тоже, — сказал второй слуга, кивая на Шэнь Цзю. — Хозяин сказал, сегодня два самых мелких. Шэнь Цзю не сопротивлялся. Он просто встал и пошёл, бросив на Шэнь Юаня быстрый взгляд. В этом взгляде было всё: страх, злоба, отчаяние и — странное дело — лёгкое удивление. Твой план начинается сейчас, — говорил этот взгляд. — Надеюсь, ты не врёшь. Шэнь Юань перестал дёргаться и повис на руке слуги, как тряпичная кукла. — Неси аккуратно, — сказал его слуга второму. — Хозяин не любит, когда ему приносят помятый товар. — А, ничего с ними не сделается, — отмахнулся второй, но всё же взвалил Шэнь Цзю на плечо, а не потащил за волосы. Их понесли через двор. Шэнь Юань, вися вниз головой, пытался запомнить дорогу. Вот конюшня, вот колодец, вот главный дом, большой, с резными колоннами и красной черепичной крышей. Вот лестница, ведущая на крыльцо. Вот дверь, обитая медью. Их внесли внутрь. Внутри было темно и пахло благовониями — тяжело, приторно, так, что сразу закружилась голова. Шэнь Юань попытался сосредоточиться, но аромат был слишком сильным, слишком сладким. — Положи их, — раздался голос откуда-то сверху. Слуги бросили их на холодный каменный пол. Шэнь Юань приземлился на бок, больно ударившись локтем, но не вскрикнул. Он поднял голову и увидел его. Цю Цзяньло.. В оригинальной новелле он описывался как человек средних лет с неприятным, маслянистым лицом и маленькими, заплывшими жиром глазами. Здесь он выглядел именно так. Сидя в резном кресле, он рассматривал их с ленивым интересом, покручивая в пальцах нефритовую трубку. — Два самых маленьких, — сказал он, обращаясь к слугам. — Два самых слабых. Идеальные котлы. Он спустился с кресла и подошёл к ним. Сапоги его заскрипели по каменному полу. — Клейма уже есть? — Поставлены вчера, господин. — Хорошо. Тогда начнём. Он присел на корточки перед Шэнь Юанем, взял его за подбородок и повернул лицо к свету. Его пальцы были холодными и скользкими, как рыба. — Худой, — прокомментировал он. — Но глаза умные. Это хорошо. Умные котлы дают больше энергии. Шэнь Юань смотрел на него, стараясь не дрожать. Сердце колотилось где-то в горле, но он помнил, что сказал Шэнь Цзю: если будешь бояться, умрёшь быстрее. — Господин, — сказал он, и голос его прозвучал на удивление ровно. — Я умею читать и писать. Цю Цзяньло замер. — Что? — Я умею читать и писать, — повторил Шэнь Юань. — Считать, вести счета. Меня учили до того, как я попал сюда. Тишина повисла в комнате. Слуги переглянулись. Шэнь Цзю, лежавший рядом, замер, не смея даже дышать. Цю Цзяньло смотрел на Шэнь Юаня долго, прищурившись. — Докажи, — сказал он. Он махнул слуге, и тот принёс кисть, тушь и лист бумаги. — Напиши что-нибудь. Шэнь Юань взял кисть. Рука дрожала, но он заставил её успокоиться. Он написал: «Человек должен стремиться к знаниям, ибо знания — это сила, которую не отнять». Цю Цзяньло прочитал, и его губы растянулись в улыбке. — Неплохо, — сказал он. — Неплохо для такого маленького. Он взял лист, повертел в руках, а потом посмотрел на Шэнь Цзю. — А этот что умеет? Шэнь Цзю молчал. Шэнь Юань видел, как его лицо побледнело, как пальцы вцепились в пол. — Он мой брат, — сказал Шэнь Юань. — Он не умеет читать, но он быстро учится. Я могу научить его. А он сильнее меня. Вдвоём мы можем быть полезнее, чем по отдельности. Цю Цзяньло усмехнулся. — Хитрый маленький раб, — сказал он. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты пытаешься спасти себя и брата, предлагая мне услуги, которые мне не нужны. Он наклонился и прошептал прямо в лицо Шэнь Юаню: — Мне нужна ваша энергия. Ваши знания мне не интересны. Шэнь Юань сжал зубы. — Если вы высосете из нас энергию сейчас, вы получите немного. Мы маленькие и слабые. Но если вы подождёте, дадите нам подрасти, накормите, дадите силу — энергия будет в десять раз сильнее. А пока я могу вести ваши счета, переписывать книги, учить грамоте ваших слуг. Я буду полезен, пока расту. Цю Цзяньло замер. В его глазах зажегся интерес. Настоящий, хищный интерес. — Ты предлагаешь мне инвестировать в вас, — сказал он медленно. — Вырастить котлы, чтобы потом получить больше. — Да, господин. Цю Цзяньло выпрямился и посмотрел на слуг. — Что скажете? — Он хитёр, господин, — ответил старший слуга. — Но в его словах есть смысл. Эти двое — самые слабые в сарае. Если взять из них всё сейчас, толку будет мало. А если подкормить, подрастить... — Мне нужна энергия сейчас, — задумчиво сказал Цю Цзяньло. — Но... может, я и могу подождать месяц-другой. Приведите мне сегодня кого-нибудь покрупнее. Он посмотрел на Шэнь Юаня, потом на Шэнь Цзю. — Хорошо, — сказал он. — Я оставлю вас на месяц. Вы будете жить в доме, есть нормальную еду, набираться сил. А за это вы будете работать — ты, — он ткнул пальцем в Шэнь Юаня, — будешь вести мои счета и учить моего сына грамоте. А ты, — он повернулся к Шэнь Цзю, — будешь выполнять тяжёлую работу по дому. Через месяц я возьму из вас столько энергии, сколько смогу. Если выживете — хорошо. Нет — значит, нет. Он усмехнулся. — И не пытайтесь сбежать. Он махнул рукой, и слуги подхватили их, вынося из комнаты. Шэнь Юань, которого снова несли вниз головой, поймал взгляд Шэнь Цзю. Тот смотрел на него с выражением, которое Шэнь Юань не мог прочитать. — Ты сделал это, — прошептал Шэнь Цзю одними губами. — Мы сделали, — ответил Шэнь Юань. Он знал, что это только начало. Месяц — это не спасение, это отсрочка. И за этот месяц нужно было придумать, как сбежать, как снять клеймо, как выжить. Но пока они были живы. И пока они были вместе. А значит, три процента превратились в пять. Или в десять. Или, может быть, в двадцать. Шэнь Юань закрыл глаза и позволил себе улыбнуться. — Мы выберемся, — прошептал он смотря на Цзю. Он был уверен, за и он сам - Шэнь Юань не выберется то этот ребенок точно должен ! — Обязательно выберемся — Не может же этот мир остаться без главного злодея, кто тогда сделает главного героя почерневшим и даст мотивацию становится сильнее и мстить?! Безусловно, Шэнь Цзю должен жить, а он... Ну а Шэнь Юань как получится.