Жизнь за счёт бесчисленного папапа

На следующий день Шэнь Юаня разбудили пораньше — после обеда молодой господин Цю собирался на рынок и планы свои менять не собирался, несмотря ни на что. Шэнь Юань был удивлён тому, что Шэнь Цзю не проснулся от его отсутствия на циновке, однако это было только к лучшему. Взяв с собой бумагу, кисти и тушь с тушечницей, он поплёлся за слугой, что со скучающим видом ожидал его, чтобы проводить. То, что его ждали, удивило Шэня: в прошлые разы его не ждали, полагая, что он может сам дойти, и это в действительности было так. Что же произошло сейчас? Либо Цю Цзянло стало лучше, и слуги боятся, что он увидит невыполнение его требований — сопровождать этих двух рабов везде и не спускать с них глаз. Либо господин Цю уже узнал, что его указ не выполняют, и уже прописал им нагоняй. Шэнь Юань вздохнул; пока он думал над тем, отчего же изменился привычный уклад, они уже успели дойти до господских комнат. Он осторожно постучал в дверь. Честно говоря, этот малец не вызывал у него никакого желания вести диалог, но такова его рабская доля, потому, смирившись, он ждал, пока дадут разрешение войти, и пытался вспомнить то, что успел придумать вчера перед сном для того, чтобы заставить Цю Янло написать ещё хоть сколько-то! Минуты три из комнаты доносились какие-то смешки, шуршания и голоса. Шэнь Юань мог поклясться, что слышал женский голос, и это его весьма удивило. В конечном итоге ему дозволили войти, и картина, которую он увидел, не могла не удивить. Цю Янло сидел за каллиграфическим столиком, и притом не один! Напротив него сидела девушка; на вид ей было лет двадцать, но Шэнь не мог утверждать, так ли это. Внешне она выглядела очень нежно и элегантно. Цю Янло, удивив Шэнь Юаня, добродушно улыбался, и даже когда зашёл Шэнь, эта улыбка не покинула его лица. — Хайтан! Это как раз таки тот самый раб, который научил меня тем иероглифам! — сказал он, смотря на девушку, и Шэнь Юань обомлел. Он никак не ожидал её здесь увидеть! Это было поистине неожиданно, и Шэнь еле сдержал порыв сделать шаг назад, отступая ближе к двери. — Ян-эр, видимо, тут не скучает! Это же, наверное, так здорово — учиться не у учителя, а у кого-то твоего возраста! — Шэнь Юань искренне начал подумывать о том, что, возможно, попал в немного другой «Путь гордого бессмертного демона». Ибо с какой стати Цю Хайтан ныне является столь взрослым персонажем, если ранее на суде давала показания, что искренне любила Шэнь Цзю и даже была готова выйти замуж? Не могла же она в действительности врать; как она могла любить ребёнка и собираться выйти за него замуж? Теперь, если ранее у Шэнь Юаня и были какие-то остатки надежды на то, что в будущем им с Шэнь Цзю в этом поместье будет получше, то сейчас все надежды и теории просто-напросто разбились! Нет, он действительно надеялся на то, что вскоре может появиться Цю Хайтан. Он надеялся, что и с нею появится лучшая жизнь для них с Шэнь Цзю. Однако не ожидал её увидеть такой. Не ожидал, что жизнь главного злодея будет такой. — Как тебя звать хоть? — спросила Цю Хайтан, открыто разглядывая его и немного морщась, замечая грязь на одежде. — Шэнь Юань, — ответил Шэнь, слегка поклонившись им вновь. Девушка, услышав ответ, заулыбалась и, продвинувшись, уставилась на него. «Стоп, прелестная девушка, неужто вы желаете, чтобы этот Шэнь сел рядом?! Ох, нет, прошу, избавьте меня от этого!» мысленно возопил Шэнь, в свою очередь оставаясь на месте. — Ну же, не стой столбом! Садись, будешь учить моего племянника, а я погляжу, — Шэнь Юаню оставалось лишь кивнуть и усесться на освободившееся место, прямиком рядом с Цю Хайтан, женой Ло Бинхэ... Так ещё и напротив Цю Янло. Юноша, что наблюдал за всем этим разговором, не по-доброму улыбнулся и странно прищурился. Шэнь Юань был уверен — ублюдок Янло что-то задумал. Шэнь протянул руку к кисти, бумаге и туши. В скором времени он вывел иероглиф 愛 — любовь. Шэнь Юаню казалось, что, быть может, научив Цю Янло писать хорошие слова, он как-нибудь изменит злую натуру мальчика? В конце концов, если верить современным психологам, которых он вскользь читал в прошлой жизни, детская жестокость часто растёт из недостатка... любви. Ирония заключалась в том, что рисовать этот иероглиф приходилось под пристальным взглядом будущей жены главного героя, чья собственная «любовь» в оригинале обернётся кровавой баней на суде над Шэнь Цинцю. Мысль об этом заставила его дёрнуть кистью, отчего последняя черта вышла чуть более нервной, чем следовало. Цю Хайтан, заметив это, чуть склонила голову набок. Иероглифы, по мнению Цю Хайтан, не были идеальными, однако и безобразными тоже не являлись. Однако девушка всё ещё не могла до конца понять, почему её брат захотел в учители для своего сына этого раба! Даже она сама была бы получше наставником, нежели этот раб. Но, конечно, она не желала говорить этого вслух и тем самым показывать племяннику плохой пример. — Молодой господин, прошу, повторите написание этого иероглифа, — Шэнь Юань и Цю Хайтан уставились на Цю Янло. Тот зло сверкнул глазами. Если бы не сидящая рядом тетушка, он бы уже запустил тушечницей в этого грязного раба, который смеет приказывать ему, будущему хозяину поместья! Но при Хайтан нельзя показывать дурной нрав. Отец сто раз повторял: «Твоя тетя — драгоценный цветок, она не должна видеть грязи нашего дома. Пока она здесь, мы — добродетельная семья». И Янло нравилась эта игра. Она заставляла его чувствовать себя умнее. Цю Хайтан не знает правды? Что ж, он-то знает. Он особенный. Он взял кисть и попытался вывести; рука немного дрожала, полоса изначально шла очень даже хорошо. Однако через какое-то время всё начало течь, а линия стала чересчур толстой, закрывая собой уже некоторые ранее написанные линии. Будь у Шэнь Юаня и Цю Хайтан возможность, они бы непременно сделали фейспалм, ударив рукой по лицу. Однако, дабы не задеть Цю Янло, воздержались. Однако Цю Янло и без того понял, насколько всё плохо, по тому, как мягко, почти жалеюще, выдохнула тетушка. Это было унизительно. Кисть с грохотом полетела на стол, измазав и стол, и некоторые листы бумаги, и рукав Шэнь Юаня. — Я не желаю более заниматься этой нелепицей! Я умею читать, и этого, как минимум, достаточно! — Он, пыхтя и тяжело дыша, встал из-за стола, немного расшатав его, подошёл к двери и, выйдя за неё, хлопнул что есть мочи. Однако он не ушёл далеко. Притаившись в коридоре, Цю Янло прильнул к дверной щели. Он хотел увидеть растерянность на лице раба, хотел, чтобы тетушка сейчас же ушла, оставив Шэнь Юаня в одиночестве, подтвердив его ничтожество. Но вместо этого... Шэнь Юань и Цю Хайтан оказались одни. Тишина в комнате была какая-то вязкая, и Шэнь Юань физически ощущал, как сценарий оригинальной новеллы скрежещет где-то на заднем плане. «Вот так стоишь, — думал он, внутренне холодея, — и даже не знаешь, как себя вести, а через несколько лет муж этой девушки отрубит твоему брату все конечности. Прекрасная семейная идиллия». То, какие обороты набирала эта ситуация, совершенно не нравилось Шэнь Юаню. Не подобает столь прекрасной деве оставаться наедине с кем-то, тем более с мальчиком... Хорошо, что он ещё ребёнок, и в принципе никто ничего плохого подумать не должен. Вздохнув, он посмотрел на госпожу, не решаясь что-нибудь спросить. Однако его спасло то, что Цю Хайтан сама начала диалог: — Раз мой племянник ушёл, мы подождём его здесь. А пока... ты ведь уже показал, что умеешь писать, но твои линии всё ещё грубоваты. Хочешь, я покажу тебе, как сделать их изящнее? — Лицо Шэня озарилось улыбкой помимо его воли. Он был не против такого расклада, однако не понимал, откуда такая заинтересованность. Она подвинулась ближе и взяла кисть. Шэнь Юань засмотрелся на то, как легко и плавно скользит её рука, оставляя за собой тончайшие, будто вырезанные нефритом, линии. Затем она вдруг взяла его за пальцы, вложила в них кисть и, мягко направляя его руку, помогла вывести несколько иероглифов. Её ладонь была тёплой, и от неё пахло горьким миндалём. — Видишь? Не нужно так сильно давить. Бумага — не враг, и кисть — не меч, — тихо сказала она, и этот жест был настолько человечным, что у Шэня перехватило дыхание. «Вот дьявол. В оригинале ей было жаль Шэнь Цзю, а сейчас она учит меня. Похоже, это семейная карма — возиться с проблемными детьми», — подумал он, стараясь не краснеть от того, что его, взрослого мужика в душе, учат каллиграфии, как маленького ребёнка. В конечном итоге Цю Хайтан нашла забавным продолжать учить этого раба. Он ей действительно понравился: рабов с таким миленьким личиком она ещё не видела, а уж с такими манерами! Будь он одет более прилично, быть может, она даже могла бы спутать его с каким-нибудь внезапно появившимся другом Цю Янло. — И где же Шэнь Юань научился письму? У тебя до этого тоже был добрый господин, и он распорядился, чтобы тебя научили основам? — предположение Цю Хайтан могло бы быть к месту, и Шэнь Юань не знал, что сказать, однако своим предположением девушка дала ему возможность оправдаться. — Госпожа права. Ранее у этого Шэня был другой господин, он обучал меня и брата письму, — девушка заулыбалась чуть шире, довольная тем, что смогла попасть в цель. — О, а как же тогда вы попали к нам? — Тут Шэнь Юань поджал губы: он не знал, что сказать, а думать надо было как можно быстрее. Он вообще не любил лицемеров и тех, кто врёт, однако... — Ранее у бывшего господина были недоброжелатели, и, когда он отлучился из поместья, нас выкрали, а после выкинули рядом с поместьем Цю. С тех пор мы тут, — оставалось только надеяться, что она не расскажет правду; не хотелось бы увидеть разочарование на лице этой девицы. — Ох, должно быть, вам было очень страшно! Ты говоришь о брате, он, должно быть, старше тебя? — она продолжала показывать, как правильно выводить очередной символ, однако диалогу это не мешало. Теперь они сидели почти плечом к плечу, и её рука вновь поправила его пальцы на кисти. — Да, у меня есть брат... мы весьма похожи, но он старше. Как вы так быстро попали в цель? — Шэнь Юань нервно сглотнул. Он очень надеялся, что Шэнь Цзю не столкнётся с Цю Хайтан. «Если эта женщина в будущем разобьёт сердце моему брату, проще избежать этого знакомства сейчас», — мелькнула мысль. Девушка, не подозревая о буре в его душе, мягко ответила: — У меня тоже есть брат, старший, вот и предположила. За дверью Цю Янло скрежетал зубами. Он видел, как тетушка наклонилась к рабу, поправляя его пальцы на кисти и направляя его руку, слышал её мягкий смех в ответ на какую-то глупую оговорку Шэнь Юаня. Это было неправильно. Это он, Цю Янло, должен быть центром внимания Хайтан! Этот грязный раб отбирал у него тетю, так же как тот, второй, вечно с холодными глазами, смеет смотреть на него свысока. «Ничего, — подумал Янло, отступая в тень, — завтра, когда тетушки не будет рядом, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще умеешь держать кисть в руках». Весь оставшийся вечер прошёл на удивление комфортно и спокойно: они писали иероглифы, разговаривали, читали стихи и даже спели одну песенку — Цю Хайтан решила научить Шэнь Юаня этой песенке, как только узнала, что тот не знает ни одной! Это же надо так! Она была очень удивлена. — Это же надо! Совсем ни одной? — искренне ужаснулась девушка. — Тогда я научу тебя очень простой... Её поют, когда ждут возвращения домой тех, кто дорог. Она начала напевать тихую, чуть печальную мелодию, и Шэнь Юань, не имевший возможности раньше услышать музыку этого мира, замер. Мотив был прост, но цеплял за живое. Цю Хайтан, заметив его сосредоточенный взгляд, улыбнулась. — Приходи завтра в это же время, Шэнь Юань. Я научу тебя ещё одной песне... и мы продолжим работать над твоим почерком. У тебя хороший слух и лёгкая рука. Я попрошу брата, чтобы нам разрешили заниматься чаще. У Шэнь Юаня сердце ухнуло в пятки от ужаса и сладкой надежды одновременно. Просить господина Цю о такой милости? Это либо сделает их жизнь чуточку легче, либо окончательно погубит. Однако сейчас, глядя на мягкий свет фонаря в руке уходящей девушки, Шэнь Юань просто-напросто позволил себе одну секунду забытья, запоминая мотив песни, которую в будущем, возможно, никогда не споёт. И не услышит. [Системное уведомление: +10 баллов за социализацию. Внимание! Показатель «Симпатия Цю Хайтан» повышен. Риск сюжетного отклонения: 12%. Будьте осторожны.] Однако Шэнь Юань просто-напросто не имел возможности раньше услышать музыку этого мира и запомнить хоть что-то... В салон Шэнь Юань вышел из комнаты и его встретил слуга, что должен был сопроводить его назад. Однако в этот раз ему бросили: — пойдешь сам. Если кто спросит - я тебя проводил — Шэнь Юаню осталось лишь кивнуть отправившись в пристройку за кухней. Там ждал Шэнь Цзю, Цзю... Его Цзю -гэ. Шэнь Юань пробыл в этом мире не больше трёх месяцев а уже привязался к этому злодею. Сообщения системы о том, что сюжет отклонен от оригинального пути очень даже порадовали попаданца! Это же означает ничто иное как намёк на то, что Шэнь Цзю может избежать участи главного злодея. Шэнь Юань очень на это надеялся. На улице к слову было весьма светло, Шэнь Юань ушел к Цю Янло весьма рано отчего сейчас была только середина дня. По пути к их с Цзю места обитания Шэнь Юань заметил большие и красивые листья упавшие с деревьев, он не мог отказать себе в том, что бы собрать их. Уже через очень короткое время Шэнь Юань продолжил свой путь к Шэнь Цзю с большим количеством листьев в руках, те были и желтыми и красными более светлые, более тёмные. Все абсолютно разные и от того очень красивые, они вызывали лёгкую улыбку. Шэнь Юань, как настоящий ценитель всего прекрасного так скучал,ему так не хватало в этой новой жизни, столь спокойных и умиротворённый моментов...