Жизнь за счёт бесчисленного папапа

Шэнь Юаня привели в комнату сына Цю Цзяньло после обеда, когда солнце уже перевалило за полдень и начало клониться к закату, заливая длинные коридоры поместья оранжевым светом. Слуга толкнул его в спину, и он вошёл, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но стараясь держать лицо спокойным, как учил себя в последние недели. Комната была огромной — такой богатой, вся в золоте и различных излишках что у Шэнь Юаня глаза заболели "безвкусица" подумал он, но Шэнь Юань не мог не подметить что она была просторной, что Шэнь невольно замер на пороге, рассматривая резные колонны из дерева, шёлковые занавески, картины в золочёных рамах и низкий столик из чёрного дерева, на котором уже лежали приготовленные кисти, тушь и бумага. Пахло здесь благовониями, сладкими и тяжёлыми, как в храме, и от этого запаха у него слегка закружилась голова. К слову о детях, они ещё ни разу не встретили Цю Хайтан.. Отсутствие этой девицы не то что бы огорчало Шэнь Юаня но было весьма странно. Да и кто не хотел бы посмотреть на одну из главных будущих жён главного героя, а?! Цю Янло сидел на груде шёлковых подушек, развалившись, как молодой господин, который привык, чтобы ему прислуживали с рождения. Ему было пятнадцать — на три года больше, чем Шэнь Юаню, — и это чувствовалось во всём: в его широких плечах, высоком росте, чертах лица которые у юноши были уже не такими нежными и круглыми как у Шэнь Юаня. В маленьких заплывших глазах, которые смотрели на вошедшего с ленивым презрением, Шэнь Юань немог не заметить сходства с Цю Цзянло... Пусть юноша пока ничего не сделал, но Шэнь завелома решил остерегаться и относиться к нему Как к Цю Цзянло, мало ли тех сходились предпочтения?! Не хватало быть ещё выебаным и эти малокососом! Он был одет в халат из тёмно-синего шёлка, расшитый золотыми драконами, Шэнь удивилсятакому наряду "разве драконы не были символом иператора в древности? Этот юноша действительно не знает страха!" Цю Янло услышал шаги и стал садиться, из за чего с его пальцев, унизанных нефритовыми кольцами слетело два колечка. Юноша взглянул на него и после лёг назад, его пальцы начали лениво перебирать кисть винограда, лежавшую в нефритовой вазе. Он взял ягоду, отправил в рот, выплюнул косточку прямо на пол и только после этого соизволил вновь посмотреть на Шэнь Юаня. — Так это и есть тот самый учитель, которого мне нанял отец? — спросил он, и голос его был низким, хрипловатым, с той же маслянистой интонацией, что и у Цю Цзяньло. — Мальчишка. Грязный мальчишка, которого вытащили из канавы. И ты будешь учить меня? Шэнь Юань опустил глаза не найдя слов что бы что то ответить этому господину и не нарваться на ещё большее возмущение или гнев. Он решил сжать губы и промолчать, вспомнив о этикете Шэнь спохватился и как требовали правила, поклонился — не низко, слишком много чести этому мальцу! Но всё же достаточно, чтобы не дать повода для гнева. — Меня зовут Шэнь Юань, господин, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почтительно, без дрожи. — Я буду стараться научить вас всему, что знаю сам. Ваш отец сказал, что вы хотите научиться читать и писать. Цю Янло рассмеялся — коротко, отрывисто, как тявканье, будь у Шэнь Юаня возможность он бы фыркнул или закатил глаза. Этот мальчик бесил его, просто даже фактом родства с Цю Цзянло. — Мой отец хочет, чтобы я научился, — поправил он. — А я не хочу. Мне не нужны ваши иероглифы. У меня есть слуги, которые считают, пишут, читают. Зачем мне это? Он взял ещё одну виноградину, закинул в рот, и сок потёк по его подбородку, но он не вытер его, только усмехнулся, глядя на Шэнь Юаня сверху вниз. Шэнь Юань стоял, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна — не страха, нет, он уже привык к страху, а злость ушла на второй план. В душе он был взрослым человеком, который помнил другую жизнь, другой мир, где он читал лекции студентам и знал, как находить подход к самым разным людям. Этот мальчик, самодовольный и сытый, был просто ещё одним вызовом, ещё одной головоломкой, которую нужно было решить, чтобы выжить. — Вы правы, господин, — сказал он мягко, почти дружелюбно. — У вас есть слуги, которые делают всё за вас. Но разве вам не интересно хотя бы проверить, не обманывают ли они вас? Иероглифы — это ключ. Если вы умеете читать, никто не сможет вас обмануть. Никто не сможет написать одно, а прочитать другое. Вы станете хозяином не только над слугами, но и над словами. Цю Янло прищурился. В его глазах мелькнуло что-то — может, интерес, может, просто любопытство к тому, как этот грязный мальчишка смеет с ним так разговаривать. — Ты слишком много говоришь для раба, — сказал он, Шэнь Юань поджал губы, он то надеялся, что тот не догадается что он раб, действительно приняв за слугу. — Садись в угол и не мешай мне есть. Если будешь тихо сидеть, я скажу отцу, что ты занимался. Если нет — скажу, что ты меня оскорбил. Выбирай. Шэнь Юань выбрал угол. Он сел на холодный пол, прижавшись спиной к стене, и смотрел, как Цю Янло ест виноград, потом груши, потом какие-то сладости, вытирая жирные пальцы о шёлк своих же одежд. Он смотрел и думал о том, что этот мальчик — просто маленький тиран, выросший в тени большого тирана, и остается только гадать что будет когда он окончательно вырастет. Цю Янло скучно. Ему ничего не нужно делать, потому что всё делают за него. И если Шэнь Юань хочет его чему-то научить, он должен сначала сделать так, чтобы Цю Янло захотел учиться сам. Час прошёл в тишине, нарушаемой только хрустом фруктов и редкими приказаниями слугам, которые приносили новые блюда. Когда солнце почти село, Цю Янло зевнул, потянулся и махнул рукой. — Уходи, — сказал он. — Завтра придёшь снова. Но не надейся, что я буду учиться. Мне и так хорошо. Шэнь Юань поклонился и вышел. В коридоре его встретил слуга, который отвёл его обратно в каморку, и Шэнь Юань шёл, чувствуя, как ноет спина от долгого сидения на полу, и как внутри него копится глухая, тягучая злость, которую он не мог выпустить наружу. Оставалось только надеяться, что никто не узнает о том, что он ничему не научил Цю Янло ... Шэнь Цзю ждал его. Он сидел в углу на циновки, поджав колени к груди, и его лицо было напряжённым, как всегда, когда брата не было рядом дольше обычного. — Ну? — спросил он, когда Шэнь Юань опустился на циновку. — Что этот выродок? — Он не учился, — сказал Шэнь Юань, растирая затёкшие ноги. — Он ел фрукты и смотрел на меня, так странно и неприятно. А я тупо сидел в углу и ждал пока он разрешит уйти! — Он тебя не ударил? — Нет. Ему было лень. Он просто наслаждался тем, что я сижу и смотрю на него. Шэнь Цзю сжал кулаки, и его костяшки побелели. — Я убью его, — сказал он тихо. — Не сейчас, но я убью его и этого ублюдка Цю Цзянло! когда мы выберемся. — Когда мы выберемся, — повторил Шэнь Юань, и в его голосе была усталая усмешка. — Но сначала мне нужно его чему-то научить. Иначе завтра меня выведут во двор и ударят палкой по спине. Не знаю сколько точно раз, но слышал что слуги говорили; целых двадцать раз! Шэнь Цзю молчал. Он смотрел на брата, и в его глазах горел тот самый огонь, который Шэнь Юань видел в первый день их знакомства — огонь, который мог сжечь всё вокруг. В такие моменты, если он ранее и думал, что Шэнь Цзю не идет быть злодеем, то забирал себе свои мысли назад. — Ты найдёшь способ и научишь его, — сказал Шэнь Цзю положив руку на плечо брата и смотря в глаза, как понял Шэнь Юань - это такой своеобразный метод поддержки. — надеюсь — Найду, — кивнул Шэнь Юань, хотя внутри не было уверенности, Цю Янло было слишком избалованный. Почему вообще Цю Цзянло решил, что раб - ребенок, что младше его сына это лучший вариант учителя?! Он ведь понимает, что раб без прав никогда не научит его сына так как мог бы научить какой-нибудь мудрец или учитель! Не уверен, что у поместья настолько мало денег, что Цю Цзянло не может оплатить сыну обучения у нормального учителя! Шэнь Юань тяжело вздохнул смотря на брата в ответ — Давай сейчас думать о том, как мы назовём этого Цю Янло сегодня. Шэнь Цзю усмехнулся — коротко, одними губами. С какого-то момента у них появилась привычка давать нелепые и ничего не значащие прозвища тем или иным людям. — Боров, — сказал цзю смотря на того с предвкушением. — Боров, который жрёт виноград и не умеет читать. — Боров, который думает, что он умный, потому что у него есть слуги. — Боров, который даже косточки не умеет выплюнуть аккуратно. — Он плюётся, как верблюд, — добавил Шэнь Цзю, и они оба фыркнули, сдерживая смех. Откуда шэнь Цзю знает об этом животном? Огорчаете! Теперь у этого злодея есть брат из двадцать первого века, не просто брат из двадцать первого века! А Шэнь Юань, который никогда не против рассказать интересную историю или информацию не осведомлённым людям. Особенно Шэнь младший полюбил рассказывать многое Шэнь Цзю. И нет это не потому, что больше не кому! Хотя это тоже... Но, то какие метаморфозы делает лицо Цзю стоит любого потраченного времени нарассказы. — А его пальцы, — продолжил Шэнь Юань. — Он вытирал их о халат. О шёлковый халат с драконами! — У него нет воспитания, — сказал Шэнь Цзю. — Даже свинью можно научить есть из миски, а его — нет. — Свинья хотя бы полезная. А он только место занимает. — Погоди, с драконами? Что же это получается? Свинья возомнившая себя императором? — они вновь залились смехом, Шэнь Юань не когда бы не подумао, что столь детские и глупые шутки могут его расмешить. Однако хотелось спустить напряжение и расслабиться, и это был один из хороших способов это сделать. Они перебирали оскорбления, пока не устали, и когда легли на циновку, прижавшись друг к другу, Шэнь Юань почувствовал, как тяжесть на душе становится чуть меньше. Шэнь Цзю обнял его, как делал каждую ночь, и они лежали, слушая, как за стеной стихают голоса, как где-то далеко лает собака. — Шэнь Юань, — сказал Шэнь Цзю. — М? — Завтра ты найдёшь способ. Я знаю. — Найду, — ответил Шэнь Юань и закрыл глаза, действительно желая верить в это. Он не знал, как. Но он должен был. • • • День второй Солнце взошло, и с ним пришёл новый день, такой же холодный и серый, как и предыдущий. Шэнь Юань шёл по коридорам, держа под мышкой свёрток с бумагой и кистями, и думал о том, что в прошлой жизни он никогда не представлял себя учителем для сына работорговца. Он читал лекции в университете, объяснял студентам теорию литературы, спорил о постмодернизме за чашкой кофе, но это было лишь хобби частично связанное с его блогом про книги. И теперь всё это казалось таким далёким, почти нереальным, словно сон, который он видел когда-то и забыл. О, ему каждый день всё больше казалось, что он забывает что то, хотя казалось бы; прошло не так много времени. Цю Янло встретил его с тем же выражением лица — ленивым, скучающим, самодовольным. Сегодня он не ел фруктов. Он сидел на подушках, сложив руки на коленях, и смотрел на Шэнь Юаня с каким-то новым интересом. Шэнь Юань понимал, что это наивно но понадеялся, что тот решил всё-таки начать учиться. — Ты вчера сидел тихо, — сказал он, когда Шэнь Юань поклонился. — Молодец. Отец сказал, что если ты будешь хорошо себя вести, я могу делать с тобой что хочу. Шэнь Юань почувствовал, как внутри похолодело, но не подал вида. — Я рад, что вы довольны, господин, — сказал он. — Сегодня я принёс новые иероглифы. Очень простые. Вы можете просто посмотреть на них. Вам не нужно их запоминать. Просто посмотрите. Он разложил бумагу, вывел первый иероглиф — «человек», — и отодвинул лист так, чтобы Цю Янло мог видеть. — Вот, — сказал он. — Это значит «человек». Видите, как просто? Две черты. Цю Янло посмотрел на иероглиф, потом на Шэнь Юаня. — Ты думаешь, я настолько глуп, что не знаю, как выглядит иероглиф «человек»? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Я думаю, что вы умны, господин, — ответил Шэнь Юань, глядя ему прямо в глаза. — Умный человек может выучить иероглиф, даже не стараясь. Просто посмотрев. Цю Янло усмехнулся, но не отвёл взгляд. — Ты льстишь мне, раб. — Я говорю правду. Если вы посмотрите на этот иероглиф десять раз, вы запомните его на всю жизнь. И тогда никто не сможет сказать вам, что вы не умеете читать. — Да, он льстил ! Но что не сделаешь ради того, что бы не получить палкой по спине. Ты сам то! Мальчик, уверен, будь ты на моём месте делал бы нечто подобное, что и я! Он написал второй иероглиф — «вода», — потом третий — «огонь». Цю Янло смотрел на них, и его лицо было непроницаемым. — Ты думаешь, я поведусь на эту уловку? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я выучил иероглифы, чтобы твоя спина осталась целой. Тебе наплевать на меня. Ты заботишься только о себе. — Это правда, — сказал Шэнь Юань, и это было честно, настолько честно, что Цю Янло на мгновение растерялся. Да. Хорошо, я приму другу тактику, надеюсь за следующие слова ты не выпоришь меня, не надо этого делать, ладно? — Я забочусь о себе. Я не хочу, чтобы меня били палками. Но если я научу вас, вы станете сильнее. А сильный человек — это тот, кто уважает себя сам, а не тот, за кого всё делают слуги. Цю Янло молчал долго. Так долго, что Шэнь Юань уже начал думать, что он снова откажется, что этот день пройдёт так же, как вчерашний, и завтра его выведут во двор и ударят три раза, и он будет стоять на коленях перед слугами, и Шэнь Цзю будет смотреть на это с ненавистью, которую не сможет выплеснуть. Или всё не будет так хорошо и его изобьют прямо сейчас! Он поджал губы и заметно напрягся ещё сильнее, ожидая. Но Цю Янло вдруг протянул руку и взял кисть. — Покажи ещё раз, — сказал он. — Как пишется «человек». Шэнь Юань показал. Цю Янло повторил — неуклюже, неровно, но иероглиф был узнаваем. Шэнь Юань почувствовал, как внутри что-то ёкнуло — не надежда, нет, скорее удивление. Может, этот мальчик не безнадёжен. Может, он просто никогда не пробовал. Ах, Шэнь Юаню даже стало жаль его! Не будь у него такой ужасный отец, быть может он был бы хорошим ребенком. И всё же, себя ему жаль было больше, и это нормально в его положении, он не применяется. Но действительно, быть рабом, не просто рабом! Это какое-то секс-рабство! Если он выживет и сможет выбраться с этого места, то это никак иначе великое чудо. Ладно. — Хорошо, — сказал Шэнь Юань, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Очень хорошо для первого раза. Теперь «вода». Цю Янло написал «воду». Потом «огонь». Он делал это медленно, сосредоточенно, и его лицо, обычно такое самодовольное, стало почти серьёзным. — Это не сложно, — сказал он, откладывая кисть. — Почему я должен этому учиться, если это так просто? — Потому что простое ведёт к сложному, — ответил Шэнь Юань. — Если вы выучите эти три иероглифа, завтра я покажу вам, как они соединяются в слова. А послезавтра — как из слов получаются предложения. И через месяц вы сможете прочитать любую вывеску на улице. Цю Янло посмотрел на него. В его глазах не было благодарности — только любопытство. Шэнь Юань в душе порадовался, видя этот искренней интерес, он не знал что повлияло на этого юношу, но был рад, что тот начал тянуться к знаниям! Правильно свинка! Правильно, может быть ты сможешь выбраться из под опеки отца и стать хорошим человеком! Шэнь Юань от этим мыслей даже улыбнулся, улабка не скрылась от молодого господина и он не применул сказать: — Ты говоришь красиво, раб, — сказал он. — Но я не верю ни одному твоему слову. Ты просто хочешь спасти свою шкуру. Он встал, подошёл к окну, и Шэнь Юань увидел, как его широкая спина напряглась. — Завтра, — сказал Цю Янло, не оборачиваясь. — Завтра я покажу отцу, что выучил твои иероглифы. Но если ты меня обманул, если эти иероглифы ничего не значат — я лично прослежу, чтобы тебя выпороли не три раза, а десять. Шэнь Юань поклонился. Вот так и думай о детях хорошее! Всё, отныне только Шэнь Цзю будет удостаивается Шэнь Юаневской любви и жалости. — Я не обманываю, господин, — сказал он. — Эти иероглифы значат то, что я сказал. И завтра вы сможете это доказать. Да и.. ваш отец попросил меня учить вас, зачем бы господину хотеть научить вас чему то бессмысленному? Шэнь Юань пытался дозвониться до здравого смысла этого юноши, честно! — А ну вон отсюда! И не смей прикрываться папенькой! — Он вышел, нет он вылетел из этой чертовой комнаты! В коридоре, уже когда он отошёл достаточно от господских комнат его ноги подкосились. Он прислонился к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и как по спине течёт холодный пот. Он сделал хотя бы это. Он заставил Цю Янло написать три иероглифа. Но выучил ли он их? Запомнил ли? Или завтра он скажет отцу, что Шэнь Юань его обманул, и тогда... — Шэнь Юань! Он поднял голову. В конце коридора стоял Шэнь Цзю, и его лицо было бледным, а глаза горели тревогой. — Что случилось? — спросил брат, подбегая. А-Цзю, у меня есть подозрения, что всё это время ты караулил меня здесь... — Ты бледный. Он тебя ударил? — Нет, — Шэнь Юань покачал головой, заставляя себя улыбнуться. — Он написал три иероглифа. — Что? — Он взял кисть и написал. Сам! Шэнь Цзю смотрел на него, не веря. Он, конечно, знал что Шэнь Юань может игнорировать свою безопасность или же забыть сказать о чем то важном. Но сейчас он был удивлен, почему тот говорит об достижениях того мелкого ублюдка! Черт с ним! В прошлый раз Шэнь Юань просто сидел в его комнате и его не тронули. — не важно что он там сделал, главное что бы тебе не влетело! — А на счёт этого.. ох, Цзю-гэ.. — Ты шутишь? — Нет. Я не знаю, запомнил ли он их. Но он написал. Это уже что-то... А на счёт наказания... — говори как есть! Шэнь Юань вздохнул, ну вот надо же этому злодею допытывать его! — Цзю-гэ, всё хорошо. Он сказал что не будет говорить своему отцу ничего, пока что. Он всё же не мог сказать всё как есть, не хотелось заставлять Шэнь Цзю волноваться ещё сильнее. Они пошли в каморку, и Шэнь Юань рассказывал, как уговаривал Цю Янло, как льстил ему, как убеждал, что иероглифы — это сила. Шэнь Цзю слушал, не перебивая, и его лицо постепенно смягчалось. — Ты говорил ему, что он умный? — спросил он, когда они вошли. — Пришлось. — Ты говорил ему, что он сильный? — И это тоже. Шэнь Цзю фыркнул, на его лице играла насмешка, она не оскорбляла но заставляла злиться. — Он не умный и не сильный. Он просто толстый мальчик, который боится, что все узнают, какой он глупый. — Цзю-гэ, не говори так словно думаешь, что я говорил правду! — негодовал Шэнь Юань садясь на циновку, однако он замолчал, задумавшись и чуть тише добавил — Но сегодня он написал иероглифы. И это лучше, чем вчера. Живи он с другим отцом, думаю он был бы не так плох. Они помолчали. Потом Шэнь Цзю сказал: — Если завтра он снова начнёт вести себя как скотина, ты скажешь мне. И мы придумаем, как его наказать. — Как мы его накажем? — спросил Шэнь Юань, поднимая бровь. Нет, Шэнь Цзю! Мы с тобой лишь маленькие рабы, не блефуй и не лезь к нему! Это заведомо проигрышная идея, ладно? Однако в слух ничего не сказал.. — Я не знаю. Но придумаем. — А пока давай придумывать, как его обзывать, — Слава богу, маленький злодей, что ты ещё не придумал этого. Зато я знаю на ком ты тренировал свою фантазию по унизительным и жесточайшим наказаниям, что давал Ло Бинхэ в его ученические годы. И всё же, обзывательства Шэнь Юань допускал, об этом вряд-ли кто узнает, а если и узнают то избиением до полусмертного состояния грозить не должны, не должны ведь...? Шэнь Цзю кивнул расплываясь в улыбке и садясь на циновку поудобнее. — Толстый боров, который боится чернил, — начал он. — Боров, который думает, что он умный, потому что написал две палочки. — подхватил Шэнь Юань смотря на того и слегка улыбаясь в ответ. — Боров, у которого руки из задницы растут. — Шэнь Цзю! — Шэнь Юань не удержался и рассмеялся. — Это слишком грубо. — Это правда, — ответил Шэнь Цзю, и в его глазах заплясали чёртики. — я не видел как он держит кисть, но уверен что ужасно! Я держу намного лучше! — он держит ее как топор, — Шэнь Юань встал и взял палку что валялась где то в углу помещения, он схватил её полностью всей рукой как бы показывая как именно и они оба засмеялись, и смех этот был громким, свободным, и он заглушал страх перед завтрашним днём, перед тремя ударами палкой, перед тем, что могло случиться, если Цю Янло завтра всё забудет. Они легли спать, обнявшись, и Шэнь Юань чувствовал, как тепло брата согревает его, как связь между ними пульсирует ровно, спокойно. — Шэнь Цзю, — сказал он. — М? — Завтра, что бы ни случилось, не вмешивайся. Если меня будут бить - стой и смотри. Не дай им повода ударить и тебя. — Я не смогу просто стоять и смотреть, — ответил Шэнь Цзю, и в его голосе была сталь. — Сможешь, — сказал Шэнь Юань. — Ради меня. Если мы оба будем ранены, мы не сможем убежать. А мы убежим. Когда-нибудь. Удачный момент для побега может быть когда угодно! — Когда-нибудь събежим...хорошо. — повторил Шэнь Цзю, и его рука сжала плечо брата. Они лежали в темноте, и каждый думал о своём. Шэнь Юань думал о завтрашнем дне, о том, что он скажет Цю Янло, если тот забудет иероглифы, о том, как выдержит три удара палкой на глазах у слуг, у Цю Цзяньло, у Шэнь Цзю. А Шэнь Цзю думал о том, что если этот Цю Янло хотя бы пальцем тронет его брата, он найдёт способ сделать так, чтобы тот пожалел об этом. Даже если это будет стоить ему жизни. Более они ничего не сказали друг другу. Они просто лежали, прижавшись, и слушали, как за стеной воет ветер, и ждали утра, которое принесёт с собой либо надежду, либо боль.