Лучше, чем на спор

      Поздний вечер. Громкая музыка, куча людей и друг рядом – вечеринка оказалась именно такой, как Зоро и ожидал. Территория дома, вся освещённая гирляндами и прожекторами, была огромной, но людей здесь собралось раза в два больше, чем мог вместить даже такой просторный участок. Музыка, почти давящая на уши, доносилась из здоровенных колонок, выставленных на заднем дворе.       Луффи позвал его на вечеринку в честь окончания школы и предлагал это с таким восторгом, что Ророноа просто не смог отказать, хоть и не был фанатом подобных мероприятий. Он не особо любил тусовки: куча незнакомых людей, громкая, часто безвкусная музыка, вечный шум и крики. Но составить компанию другу хотелось. Не оставлять же его одного среди полузнакомых лиц? Не то чтобы парни мало кого знали из школы – Монки, наоборот, был знаком с большей половиной учеников, но свой поход на вечеринку аргументировал желанием провести время вдвоём. И от одной этой мысли стало приятно.       — Я сейчас. Схожу, поздороваюсь! — сквозь музыку прокричал Луффи, заметив в толпе знакомых.       Зоро лишь кивнул. Пока друг растворялся среди чужих тел, он медленно двинулся вдоль дома, оглядывая территорию. Бас давил на уши, отдаваясь глухой болью где-то в висках. Взгляд моментально зацепился за чуть приоткрытую, манящую дверь, ведущую в дом. Пытаясь скрыться от музыки, он скользнул внутрь.       И будто попал в другой мир.       Здесь, в просторной гостиной, на удивление было почти пусто, из-за чего парень задумался, можно ли вообще сюда заходить. Мелодия доносилась лишь приглушённым звуком, уходя на второй план. Пара человек лениво листали ленты телефонов на массивных креслах у дивана. На стене висел телевизор с выключенным экраном, отражавший огни вечеринки с улицы. Пол перед диваном был застелен мягким ковром с высоким ворсом, в котором, казалось, почти утопали ноги.       Внимание Ророноа привлёк длинный стол у стены, превращённый в импровизированный бар. Чего тут только не было: от самого дешёвого пива до крепкого джина. Ряды бутылок поблёскивали в приглушённом свете тёмным стеклом. В самом углу, словно пытаясь спрятаться, теснились несколько бутылок колы и пакеты фруктового сока. Рядом высилась гора красных пластиковых стаканчиков, ставших уже своеобразной традицией на любой вечеринке. Впрочем, парень подозревал, что дело не в традициях, а в том, что они просто самые дешёвые, как и все напитки здесь.       Зоро хмыкнул. Алкоголь, по правде говоря, он любил и от такой халявы отказываться был не намерен. Свою меру парень знал и напиваться сегодня точно не планировал. Взяв с края стола банку пива и с лёгким шипением открыв её, Ророноа заметил свободное место на огромном диване и направился к нему.       Рядом уже какое-то время сидела компания: две девушки и парень. Они о чём-то увлечённо беседовали, иногда заливаясь смехом и переглядываясь.       — ...нет, вы видели её? Я не знаю, как она вообще решилась в этом выйти, — донеслось до Зоро, когда он сделал первый глоток холодного напитка.       «Ага, сплетни. Классика», — подумал парень, откидываясь на мягкую спинку дивана. Кажется, компания даже не заметила его появления, что дало возможность нагло подслушивать. Не, ну а что? Ему всё равно нечем заняться, а так хоть сплетни послушает. Интересно же.       Слушать чужую болтовню оказалось даже забавно – это отвлекало от собственных мыслей, погружая в раздумья об информации, которую Ророноа только что услышал. Он узнал о любовном треугольнике какой-то популярной девчонки в школе, чьё имя, честно говоря, парень услышал впервые; о том, что один из самых строгих учителей школы – физрук – оказывается, отлично танцует, когда напьётся, и много другой бесполезной информации, которая со временем испарится из памяти.       Парень уже почти опустошил банку, когда в дверях гостиной возникла суматоха.       На пороге показался Луффи. Он выглядел взволнованным, будто нервничал. Позади стояло ещё несколько человек, словесно подталкивая его.       Монки быстрым шагом направился прямо к дивану, из-за чего парень замер, так и не донеся банку до рта.       — Зоро, — начал друг, остановившись вплотную. Голос слегка дрожал, — Прости, нет времени объяснять.       И прежде чем Ророноа успел хоть что-то сообразить, он почувствовал на своих губах чужие – мягкие и тёплые. Внутри него будто взорвался фейерверк – яркий и праздничный, рассыпающийся миллионами искр по всему телу. Поцелуй вышел неловким, еле ощутимым и длился всего ничего, но краска мгновенно залила уши и шею. Сердце забилось в несколько раз быстрее, будто норовило выскочить из груди.       — Неплохо, Луффи. Действие засчитано! — послышался голос у двери.       Действие? Что значит «действие»? Игра? Холодная волна отрезвления прокатилась по телу в виде мурашек, смывая внутреннее тепло.       Монки наконец отстранился, но не отошёл. Он стоял, нервно теребя край своей футболки, глядя куда-то в пол.       — Прости, — чуть хрипло извинился друг. — Я проиграл спор. Мне выпало действие: поцеловать кого-нибудь из присутствующих. Глупо, да? — Парень криво усмехнулся и наконец поднял взгляд. В нём отражались такая горечь и сожаление, будто во всех грехах мира виноват именно он.       «Нет, — пронеслось в голове Зоро. — Совсем не глупо».       Он и сам не заметил, как за долгие месяцы дружбы Луффи стал для него кем-то большим. Как взгляд сам собой искал его в школьном коридоре, как сердце пропускало удар от случайного прикосновения, как его мягкая улыбка стала согревать душу, словно солнце. И сейчас, когда этот долгожданный поцелуй случился – пусть даже по глупому спору, – Ророноа понял, что хочет, чтобы это повторилось. Чтобы эти губы снова коснулись его, но уже не на спор, а из-за взаимных и искренних чувств.       — Эй, Луффи, твоя очередь! — крикнул кто-то из толпы. — Теперь ты придумываешь действие для Ло.       — Я сейчас, — Монки вздрогнул, но после ответа указал большим пальцем назад, обращаясь к другу. — Правда, прости. Я скоро вернусь.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к компании, которая тут же сомкнулась вокруг него, хлопая по плечам и что-то оживлённо обсуждая.       Зоро лишь моргнул ему вслед. На губах всё ещё горело воспоминание о поцелуе. Он медленно достал телефон из кармана джинсов и, не глядя, нашёл контакт единственного человека, который знал о его тайне, – Санджи.       Тот узнал всё совершенно случайно. Ророноа никогда не планировал изливать кому-то душу – его чувства к Луффи были слишком личными, спрятанными глубоко внутри. Никто не должен был узнать. Но Санджи догадался сам.       Зоро иногда подрабатывал в баре недалеко от дома, где Винсмоук работал чуть ли не с детства, ведь заведение принадлежало его отцу.       И как-то раз, в начале осени, Ророноа пришёл туда не один – Луффи захотел проводить друга перед сменой и заодно посмотреть, куда тому удалось устроиться. Санджи в тот вечер стоял за стойкой, когда они вошли. Зоро, обычно серьёзный и сдержанный, вдруг преобразился: в глазах плясали искры, на губах красовалась мягкая улыбка, какой Винсмоук у него никогда не видел. Да и сам он был расслаблен, будто забыл обо всех проблемах. Парни просто смотрели друг на друга, о чём-то разговаривали и иногда смеялись. И этого было достаточно.       «Встречаются, — Санджи лишь хмыкнул, мысленно записывая это в список будущих подколов». Они с Ророноа часто подшучивали друг над другом, поэтому наличие отношений второго когда-нибудь да должно быть упомянуто в диалоге.       Случай представился ближе к зиме.       Декабрь выдался холодным и снежным. За окнами бара кружились белые хлопья, мерцающие под светом фонарных столбов. Смена Зоро должна была закончиться через полчаса. Было скучно – посетителей мало: всего пара человек за дальним столиком в углу пили глинтвейн и тихо о чём-то беседовали. Парни от скуки по второму кругу начали уборку рабочего места.       — Слушай, — Винсмоук нарушил тишину просто, как бы между делом, не глядя на приятеля. — Скоро Рождество. Будешь с парнем отмечать?       Ророноа замер. Оставив столешницу, он повернулся. На его лице читалось недоумение:       — С парнем? — переспросил он, приподняв одну бровь.       — Ну да, — Санджи старательно делал вид, что углублён в процесс протирки бокала. — Помнишь, осенью ты приходил с парнем? Твой друг, да? Вы же тогда вместе пришли, так мило смотрелись, вот я и подумал, что вы встречаетесь.       Повисла пауза. Зоро заметно изменился в лице, на что Винсмоук наконец поднял взгляд. Он поставил бокал на стойку, а после повернулся к нему.       — С чего ты взял, что мы встречаемся? — хмуро поинтересовался Ророноа.       — Ты так смотрел на него… Сразу стало очевидно: он тебе не просто друг, — Санджи, усмехнувшись, пожал плечами. В его словах не было насмешки – лишь любопытство и факты.       Зоро только открыл рот, чтобы возразить, огрызнуться, сказать что-то колкое и прекратить этот разговор. Но вместо слов из груди вырвался лишь глубокий, усталый вздох.       — Неужели это так очевидно? — парень поник, показавшись удивительно уязвимым. Он отодвинул барный стул и тяжело опустился на него. Опёршись на локоть, Ророноа молчал, уныло глядя в одну точку на деревянной столешнице.       — Только для тех, кто умеет смотреть, — Винсмоук улыбнулся. — Знаешь, — он отодвинул соседний стул, присаживаясь рядом, — не хочу давать лишних надежд, но в тот день он смотрел на тебя так же, как ты на него. Это было… ну, знаешь, когда человек смотрит на кого-то и будто светится изнутри? В общем, шанс есть, и он больше, чем ты думаешь. Маримо, пора перестать быть идиотом и начать действовать.       Тишина снова повисла в воздухе. Так называемый «Маримо» долго молчал, обдумывая услышанное.       — Спасибо, — наконец тихо произнёс он, чуть приподняв уголки губ.       — Ага. Держи меня в курсе ваших отношений.       Пальцы, всё ещё слегка дрожащие, быстро застучали по экрану: «Он поцеловал меня. В губы».       Отправив сообщение, Зоро убрал телефон и допил остатки пива одним долгим глотком. Горечь напитка смешалась со всеми чувствами: он знал, что на этой вечеринке ему не место. Но сейчас он ни о чём не жалел. Выпил халявного пива и, что самое главное, его, пусть и на спор, поцеловал тот, кто был ему дороже всех.       Минут через десять переваривать все нахлынувшие мысли стало невыносимо – ему нужно проветриться.       Парень вышел на улицу. Свежий ночной воздух наконец коснулся разгорячённого лица. Народу не убавилось, а, казалось, стало ещё больше. Ророноа побрёл сквозь толпу, пытаясь найти место, где не так много людей, а лучше – вообще побыть одному.       Внезапно его запястье перехватила чья-то рука. Парень резко обернулся и уткнулся взглядом в лицо Луффи. Тот был будто напряжён, но, увидев друга, сразу расслабился и улыбнулся.       — Зоро, — выдохнул он, не отпуская руку. — Идём. Думаю, нам пора.       Монки, кажется, как никто другой понимал, что сейчас нужно его другу – просто уйти. Вдвоём.       Парни быстро покинули территорию вечеринки и зашагали в сторону своих домов. Гул музыки стих, сменившись далёким шумом прибоя. В воздухе повисла тягучая неловкая пауза, но никто не решался её нарушить.       Они быстро дошли до старого каменного моста. Это было их любимое место. Друзья часто останавливались здесь, просто поглядеть на открывающийся пейзаж.       Сейчас, словно по молчаливому согласию, они остановились у перил.       Ночь была прохладной. Тёмное, почти чёрное небо усыпали мерцающие звёзды. Внизу, под мостом, плескалась тёмная вода, на глади которой отражалась молочная луна, расплываясь яркой дорожкой. С моря дул лёгкий ветерок, но холодно не было. Тепло от ладони Луффи, казалось, разливалось по всему телу, согревая изнутри. Ветер приятно трепал волосы, сдувая прочь усталость и напряжение.       — Зоро, — тихо позвал Монки.       Ророноа повернул голову. На лице друга, освещённом лунным светом, застыла еле заметная, полная вины улыбка, от которой сердце Зоро больно защемило в груди. Луффи чуть сильнее сжал его руку, переплетая их пальцы.       — Прости, некрасиво получилось: я оставил тебя одного, а потом ни с того ни с сего явился и... — он устало вздохнул. — Моё действие… — продолжил он, пытаясь подобрать нужные слова. — Они сказали просто поцеловать кого-нибудь из присутствующих. Первого, кто попадётся под руку. Но я не хотел целоваться с кем попало, — друг сделал паузу, будто собираясь с силами. — Я выбрал того, кто мне нравится.       Сердце Ророноа пропустило удар, затем ещё один, а после забилось с такой скоростью, что он почти забыл, как дышать. Ему только что признались в чувствах?       — Ты хочешь сказать… — начал парень, но голос сорвался, а лицо начало заливаться румянцем. Он чувствовал себя глупо, будто школьница из какого-нибудь банального аниме про любовь, но ничего не мог с собой поделать.       — Да, Зоро, ты мне нравишься, — без лишних колебаний уточнил Монки, улыбаясь уже искренне, без доли фальши. — Очень сильно нравишься.       Ророноа медленно наклонился, чувствуя, как воздух между ними становится плотным и тёплым, а после накрыл губы друга своими.       Этот поцелуй сильно отличался от первого – внезапного и случайного. Он был медленным и осторожным, наполненным чувствами, что копились месяцами. Тело наполнилось теплом, будто само солнце проникло под кожу, но не обжигало, а приятно грело.       Отстранившись, они заглянули в глаза друг другу, будто проверяя, не сон ли это.       — Луффи, ты мне тоже, — сказал Зоро. — Я люблю тебя.       Монки смотрел мягко, улыбаясь глазами, и Ророноа утонул в этом взгляде с головой. Несколько секунд – и парни вновь одновременно приблизились, продолжая целовать друг друга – теперь уже увереннее, жарче, не в силах оторваться.

***

      Утренний свет, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, заполнил комнату золотистым сиянием. Тонкие полосы ложились на пол, скользили по стенам и, наконец, добрались до кровати. Зоро почувствовал тепло на лице ещё до того, как осознал, что проснулся. Открыв глаза, свет ударил по зрачкам, почти ослепляя, на мгновение покрыв всё белой пеленой. Он зажмурился, а после, проморгавшись, снова разлепил веки – уже осторожнее, привыкая к свету.       Сон всё ещё лип к глазам, а мысли плыли лениво и неторопливо. Но, почувствовав ровное тёплое дыхание на уровне груди, парень моментально взбодрился, прогоняя остатки дремоты. Опустив взгляд, он уткнулся им в макушку Луффи. Тот спал, пряча лицо у его груди. Одна рука приобняла Ророноа за талию, а вторая была закинута куда-то на подушку.       Зоро осторожно, боясь разбудить, приподнялся на локте, желая взглянуть на своего теперь уже парня.       Тот выглядел очень мило. Вообще Луффи всегда был милым. Когда улыбался, растягивая губы в улыбке, от которой у Ророноа внутри всё переворачивалось и наполнялось теплом. Когда смеялся – так заразительно и звонко. Когда дулся, если был чем-то недоволен, смешно надувая щёки. Но сейчас, спящий, он был особенно прекрасен – расслабленный и непринуждённый. Его тёмные волосы забавно растрепались, а губы, слегка приоткрытые, позволяли парню ровно и спокойно дышать.       Взгляд Зоро задержался на тонком шраме над левым глазом – история из детства, о которой Монки рассказывал со смехом, говоря, что был маленьким и глупым. Захотелось провести пальцем по этой едва заметной линии, потом вести ладонью по скуле, дойти до подбородка, чуть приподнять и поцеловать. Так, как ещё никогда не целовал. Так, чтобы Луффи запомнил этот поцелуй надолго. Чтобы в нём были все те чувства, которые парень мучительно носил в себе так долго.       И вправду, как же он влюблён.       Но тревожить сон любимого не хотелось. Он спал так спокойно, что будить его было настоящим преступлением.       Вчера Монки предложил остаться у него. Дед, с которым он жил, ещё на той неделе уехал в командировку, не сказав точно, когда вернётся. О родителях и речи не шло – они работали далеко, где-то за границей, и приезжали домой лишь раз в два месяца, и то ненадолго. Да и с вечеринки парни вернулись уже ближе к полуночи. Зоро, если честно, добираться до дома было совсем лень, да и не хотелось вовсе. Хотелось остаться здесь с Луффи.       Они быстро сходили в душ по очереди, а после сразу направились в комнату Монки. Ророноа ночевал у него и раньше – несколько раз, когда парни допоздна зависали вместе, и возвращаться домой было уже слишком поздно. Но сейчас всё иначе. Они вместе легли на большую и просторную кровать Луффи.       Сначала парни просто лежали, глядя друг на друга в полумраке комнаты, но стоило Монки потянуться первым, как всё закрутилось.       Всё началось с несмелых, почти робких поцелуев по периметру лиц: в висок, скулу, уголок губ, кончик носа. Потом поцелуи стали смелее, дольше и глубже – они целовались в губы так, что почти забывали дышать. Парни отрывались лишь чтобы глотнуть воздух, а после снова прильнуть друг к другу, словно этой секунды и не было. Губы горели, розовели и припухали, но остановиться было невозможно. Каждый поцелуй был жарким и жадным, словно они пытались наверстать все те месяцы, что молчали и боялись сделать первый шаг.       Вскоре по всему торсу начали расцветать багровые пятна – засосы, которые сопровождались тихими вздохами, расплавляя всё внутри двух тел.       Они прервались, лишь когда усталость взяла верх, когда веки стали тяжёлыми, а тело – ватным. Уснули они, кажется, одновременно, не разнимая объятий.       Воспоминания об этой ночи Ророноа запомнит надолго.       Внезапно в голове пронеслась идея приготовить завтрак. Не сказать чтобы Зоро был сильно хорош в готовке, но какие-то базовые блюда сварганить ему было под силу. Про Луффи всё было ровно наоборот – как бы тот ни хотел научиться, как бы ни пытался, к плите его лучше было не подпускать. Если говорить кратко – готовка была категорически не его стихией. Иногда, когда они зависали вместе, Ророноа брал инициативу на себя. Ему это даже нравилось. Поэтому парень знал, что Монки точно не обидится, если он немного похозяйничает на его кухне.       Осталось только встать с кровати.       Зоро начал выбираться с максимальной осторожностью – медленно, стараясь не делать резких движений. Рука Луффи, лежащая на его талии, оказалась настоящей ловушкой, из которой, признаться честно, совсем не хотелось выбираться. Тепло любимого тела, его дыхание на коже, лёгкий запах шампуня от волос – всё это манило остаться. Но мысль о завтраке уже засела в голове.       С большим трудом, но Ророноа наконец освободился из тёплого плена. Он бесшумно встал с кровати, после чего направился к выходу из комнаты.       В коридоре было тихо. Часы в гостиной мерно тикали, своим звуком пытаясь привлечь внимание парня, но тот так и не взглянул на циферблат, свернув в сторону кухни.       Он вошёл, уже прикидывая, что можно приготовить, как взгляд зацепился за фигуру, сидящую за столом. На стуле напротив двери сидел мужчина, погружённый в чтение газеты. На звук шагов он и глазом не повёл. Парень моргнул. Гарп, дед Луффи, – спокойный, с утренней прессой в руках.       — Здрасьте, — кинул Зоро, всё ещё не до конца осознавая ситуацию. Мозг работал медленно, сонно, отказываясь обрабатывать информацию. Он прошёл к кухонным шкафчикам, после чего открыл один из них в поисках продуктов.       — Здравствуй, — спокойно поздоровался Гарп.       Ророноа замер – до него начало доходить.       Он резко обернулся, переводя взгляд на мужчину за столом. Тот, в свою очередь, наконец отложил газету и заинтересованно поднял глаза на парня. Их взгляды встретились.       — О, — неловко выдавил Зоро. — Вы уже вернулись?       — Да, — ответил дед, его голос прозвучал ровно, без тени эмоций. — Сегодня утром.       «Утром?» — парень перевёл взгляд на настенные часы и удивился ещё сильнее. Стрелки показывали без двадцати час – обед подходил к концу.       Он снова посмотрел на мужчину. Тот сидел теперь в упор, разглядывая Зоро. Взгляд его был тяжёлым, изучающим. Парень мысленно выругался, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю. Он стоял посреди кухни голый по пояс, в одних лишь домашних штанах, с очень выразительным «украшением» по всему телу.       Вдруг Гарповы брови чуть сдвинулись, а глаза прищурились. Он молчал. И это молчание давило, заставляя Ророноа нервничать ещё сильнее.       Он опустил взгляд на себя. На коже отчётливо виднелась россыпь ярких засосов. Шея, ключицы, плечи, даже грудь – всё было в отметинах, которые невозможно было спутать с чем-то другим.       Мужчина проследил за его взглядом. Прищур стал более заметным и выразительным, отчего парень начал сгорать со стыда.       — Деда, привет! — голос Луффи прозвучал неожиданно, как гром среди ясного неба. Зоро обернулся. Тот стоял в дверном проёме, весело улыбаясь. — Давно вернулся? — поинтересовался он, проходя на кухню. Тело Монки было разукрашено ничуть не хуже, чем у самого Зоро. Подойдя к парню, он быстро сплёл их пальцы и слегка сжал ладонь, жестом говоря, что пытается разрядить неловкую обстановку.       — Недавно, — коротко бросил мужчина. Его взгляд переместился с Ророноа на внука. Осмотрев такого же «помеченного» Луффи, брови его сошлись на переносице ещё сильнее – хотя казалось, куда сильнее? Теперь сомнений не оставалось ни у кого.       Повисла новая пауза, ещё напряжённее предыдущей. Но Монки, кажется, не испытывал ни капли смущения:       — Мы с Зоро теперь встречаемся.       И прежде чем кто-то успел что-то сказать, он расплылся в широкой до ушей улыбке, а после быстро чмокнул Ророноа в губы, будто деду назло.       — Зоро, пошли.       Не дожидаясь реакции деда, Луффи буквально потащил парня за собой, ведя в коридор. Ророноа шёл послушно, всё ещё опешивший от произошедшего, пока в груди разливалось приятное тепло.