Лучше, чем на спор

      День был жарким. Невыносимо, удушающе жарким. Солнце светило настолько ярко и щедро, будто пыталось испепелить всё и вся в этой части света.       Середина лета не щадила никого, и школьное здание, нагревшееся за день, сейчас отдавало тепло с удвоенной силой. Находиться в помещении было невозможно – здесь оказалось даже душнее, чем на улице под палящим солнцем. Воздух стоял плотный, тяжёлый – было трудно дышать. А уж после матча, когда организм и так работал на пределе, эта духота казалась особенно невыносимой.       Казалось бы, парни уже окончили школу и могли забыть об этом месте хоть на всю оставшуюся жизнь, но, видимо, администрация школы так не считала. Она не желала их отпускать, вновь и вновь возвращая бывших учеников в здание, наполненное множеством смешанных воспоминаний.       Сегодня проходил баскетбольный матч против соседней школы, который, кажется, стал какой-то дурацкой традицией и проводился каждый год. Участвовали все старшие классы – даже те, кто, как Луффи с Зоро, совсем недавно выпустился. Учителя физкультуры отбирали учеников ещё в конце учебного года, и – о чудо! – оба парня каким-то невероятным образом оказались в этом списке.       Были ли они рады? Конечно же, нет. В баскетболе юноши были не то чтобы хороши, но и не плохи вовсе – что-то выше среднего. Но играть в такую духоту, когда даже дышать тяжело, не хотелось категорически.       И всё же парни пришли. И даже выиграли – с отрывом в злосчастные два очка, которые достались им не так уж и легко.       Матч закончился несколько минут назад, а пульс всё ещё не желал приходить в норму.       Зоро стоял, прислонившись спиной к прохладной кафельной стене в светлой школьной раздевалке, и пытался отдышаться. Кафель приятно холодил разгорячённую кожу даже сквозь тонкую ткань майки. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим звоном в ушах. Майка противно липла к телу, а волосы на затылке намокли, и крупные капли неторопливо прокладывали дорожку вдоль шеи, скатываясь за ворот. Глаза слипались от усталости, ноги гудели, а в лёгких до сих пор чувствовалось жжение от долгого бега.       — Воды, пожалуйста, — почти умоляюще попросил Луффи, подойдя.       Он чувствовал себя ничуть не лучше. Казалось, на поле парень выложился на все сто, играя в полную силу. Ророноа, к слову, не отставал. В какой-то момент матч действительно заиграл новыми красками – сама игра начала приносить удовольствие, отчего захотелось победить.       — Держи, — Зоро протянул бутылку, которую сам только что опустошил наполовину.       Монки мгновенно присосался губами к горлышку, запрокинув голову. Вода потекла в рот, но малая её часть, объединившись в тонкий ручеёк, потекла по подбородку, скатилась по кадыку, скользнула дальше, на ключицы, и Ророноа поймал себя на том, что нагло пялится.       — Что-то не так? — спросил Луффи, отнимая бутылку ото рта и вытирая губы тыльной стороной ладони. Брови его вопросительно приподнялись, а в глазах мелькнуло любопытство.       — Нет, просто любуюсь, как ты умираешь, — на лице Зоро появилась мягкая, чуть лукавая улыбка. — Красивое зрелище.       Раньше бы Ророноа просто смущённо отвёл взгляд, бросив что-то вроде: «Нет, всё нормально». Но сейчас уверенности стало больше. Они встречаются. Хотелось больше видеть реакцию партнёра на всякие милые, вгоняющие в краску вещи и комплименты. Хотелось наблюдать, как тот смущается, как отводит взгляд, как искренне улыбается.       Но Монки не всегда поддавался – застенчивость не его черта.       — Хочешь сказать, я хорош, даже когда умираю? — парень усмехнулся, вяло, почти ласково толкнув Зоро локтем.       — Всегда, — с блеском в глазах ответил Ророноа, приподнимая уголки губ выше.       В раздевалке было шумно – команда тоже пыталась прийти в себя после игры. Кто-то лениво сидел на скамейках, развалившись, а кто-то шумно обсуждал сам матч. Но постепенно все засобирались в душ – они один за другим хватали полотенца и исчезали за дверью душевой, вскоре оставив парней наедине.       — Зоро был крут, — тихо, с нежной улыбкой, нарушил минутную тишину Луффи. — Очень крут.       — Серьёзно? Ты на площадке на меня засматривался? — Ророноа приподнял бровь.       — А ты нет?       Зоро только открыл рот, чтобы возразить, но понял, что крыться нечем. Он делал точно так же. Парень ловил себя на том, что краем глаза следит за Монки, за его перемещениями по полю, за его быстрой сменой эмоций...       — Думаю, нам тоже пора в душ, — пытаясь перевести тему, сказал Ророноа, сейчас действительно смущённо отведя взгляд. Своих мыслей он больше не стыдился, но вот то, как легко Луффи удавалось выбить его из колеи своими словами, проникающими глубоко в душу... Кажется, в этой воображаемой битве побеждает именно он.       Душевая находилась буквально за стеной. Комната была устроена довольно необычно. В отличие от стандартных школьных душевых, которые парням доводилось видеть на прошлых соревнованиях – прикрытых лишь обычными шторками, что выглядело не очень удобно и, откровенно говоря, совершенно некомфортно, – здесь всё было продумано иначе. Вдоль длинного коридора располагалось множество небольших закрывающихся комнат. Зайдя в такую, ты попадал в индивидуальное пространство с душевой кабинкой, маленькими шкафчиками и крючками для одежды.       Из некоторых комнат доносился приглушённый шум воды – команда активно отмывалась после игры. Монки прошёл вдоль дверей, подёргав несколько ручек. Занято. Проверив последнюю дверь, та подалась, открываясь. Комната была пуста.       — Кто первый? — поинтересовался Зоро, стоя рядом.       Луффи вместо ответа лишь схватил его за руку, дёрнув в комнату за собой.       — Помоемся вдвоём, — сказал парень, запирая дверь на щеколду. Металлический лязг прозвучал неожиданно громко в небольшом замкнутом пространстве.       — Хорошо, — Ророноа потянул край своей спортивной майки, снимая её, оголяя тело, — Раздевайся.       Он аккуратно сложил майку, положив её поверх одного из шкафчиков, и уже схватился за резинку шорт, как вдруг заметил на себе пристальный взгляд Монки. Тот замер, изучающим взглядом обводя подтянутую спортивную фигуру Зоро. Луффи не единожды видел парня без одежды, но сейчас будто заново открывал для себя каждую линию и изгиб, каждый мускул, перекатывавшийся под загорелой кожей.       Ророноа коснулся ладонью подбородка партнёра, чуть приподнял, мгновенно целуя – жадно, требовательно, кажется, вкладывая в него всю ту энергию, что ещё бурлила в крови после игры. Монки, будто очнувшись, тут же ответил, углубляя поцелуй и обвивая своими руками шею парня.       Ладони Зоро медленно переместились с подбородка на талию, чуть задержавшись на ней, после чего опустились ещё ниже, ухватившись за край майки, нащупывая ткань.       Отстранившись, парень потянул края вверх, помогая Луффи «выбраться» из одежды. Тот и не сопротивлялся вовсе – наоборот, послушно поднял руки, позволяя стянуть майку через голову.       — Дальше сам справишься, — сказал Ророноа, положив майку рядом со своей.       Полностью обнажившись, парни поместились в душевой кабинке. На удивление, в ней оказалось не так уж и тесно, как предполагалось изначально. Движения не сковывало, оставалось ровно столько места, чтобы не чувствовать себя запертыми в клетке.       Отрегулировав температуру воды, Монки первым шагнул под душ, потянув Зоро за собой. Тёплые струи полились на разгорячённые тела, смывая пот, усталость и напряжение.       Парень приблизился, практически прижимаясь мокрым телом к Ророноа, и потянулся к его губам. На этот раз поцелуй вышел медленным и тягучим – не было нужды торопиться. Вода лилась сверху, бесчисленными дорожками стекая по сплетённым телам вниз.       Их ладони скользили по мокрой коже, заново изучая каждый сантиметр друг друга. Пока Луффи медленно вёл пальцами по спине Зоро, тот, в свою очередь, провёл руками от самых плеч вниз: оставив одну ладонь на бедре, другая опустилась ниже и сомкнулось на чужом полувставшем члене, который уже какое-то время упирался в собственное бедро.       Монки от неожиданности такого прикосновения ахнул, оторвавшись от губ партнёра, теперь возбудившись полностью. Ророноа блеснул хитрыми глазами, пальцем проводя ровную линию к самой головке, от чего у первого перехватило дыхание. Тяжёлый, сдавленный вздох вырвался сам собой, теряясь в шумном потоке воды.       Зоро уверенно двигался дальше. Выключив воду, он опустился на колени, вновь смыкая член своей ладонью. Луффи, раскрасневшийся до невозможности, спиной опёрся о прохладную кафельную стену. Смущение смешалось с любопытством, и отвести взгляд от того, как Ророноа медленно водит пальцами по его собственной коже, стало попросту невозможно.       Зоро, высунув язык, кончиком коснулся головки, будто дразня. Раскрыв рот, прикрывая зубы губами, он заглотил член примерно по середину. Язык изучающе скользил по напряжённой плоти, очерчивая венки.       Монки сжал челюсть, сдерживая стон, который вот-вот заполонил бы комнату. Слышимость здесь была отличная – в небольшой душевой кабинке каждый вздох звучал оглушительно, а стены явно не предназначались для хранения чужих секретов.       Подстроив руку на твёрдой плоти под собственный ритм, Ророноа начал двигаться – плавно, почти невесомо насаживаясь ртом, то заглатывая почти до конца, то возвращаясь к голове. В такт его движениям из уст Луффи вырывался рваный полустон, тут же заглушённый тыльной стороной собственной ладони. Вторая рука, словно живущая своей жизнью, потянулась к макушке Зоро и запустила пальцы в «колючие» волосы, сжимая влажные пряди.       Ророноа ускорился. Теперь он опускался на всю длину, чувствуя, как головка упирается в нёбо, как член пульсирует где-то глубоко в горле. Язык продолжал работать, облизывая плоть, смывая солоноватый привкус, который становился всё ярче. Парень переключался с головки на основание, с медленных глубоких движений на быстрые, сбивая дыхание Монки и заставляя его вжиматься в кафель.       Дыхание сгущалось, становясь хриплым и рваным. Тело Луффи начало мелко подрагивать, не в силах больше сдерживать нарастающее напряжение. Теперь он почти впечатывался в стену, пальцами вцепившись в плитку, пытаясь ощутить хоть какую-то опору. Глушить крики и стоны становилось невыносимо, да и на мысли о том, что их кто-то может услышать, стало всё равно.       — Зоро, — полушёпотом протянул Монки, теряясь в тумане нахлынувших чувств, — Я сейчас...       Не успел он закончить, как комнату заполнил долгий, почти одурманивающий стон.       Внизу живота всё скрутилось в тугой узел удовольствия. Взгляд затуманился, веки опустились сами собой, а по пылающей коже прошёл приятный холодок мурашек.       Быстро придя в себя, парень разлепил веки и тут же встретился взглядом с Ророноа. Тот уже успел подняться и сейчас языком показушно слизал часть густой жидкости с уголка губ – то, что несколько секунд назад принял в себя.       Чтобы переварить увиденное, Луффи много времени не понадобилось. Жар, только что отпустивший тело, мгновенно вернулся, заливая уши и спину новой, почти обжигающей волной. Волной стыда.       — Думаю, это один – один? — улыбка украсила лицо Зоро.       И ведь действительно, Монки сегодня хоть немного, но удалось смутить партнёра. Хотя сам Ророноа, кажется, слегка переборщил, заставив того не то что смущаться, а пылать от нахлынувших чувств и ощущений.       — Не думаю. Победа полностью твоя, — Луффи ухмыльнулся. — Не знал, что ты так умеешь, — добавил он уже без доли смущения, чмокая Зоро в губы.       — Я тоже, — с долей растерянности ответил Ророноа. Конечно, он делал это впервые, опираясь на собственные знания, полученные из интернета.       — Что насчёт тебя? — поинтересовался Луффи, взглядом скользнув вниз по телу напротив.       — Если честно, я уже почти... — не успел договорить Зоро – теперь и его член стал заложником чужой ладони.       Монки, прильнув к губам партнёра, вкладывал в поцелуй максимум, который только мог выдавить из себя после выматывающего дня. Рука тем временем уже уверенно скользила по твёрдой, напряжённой плоти, задавая ровный ритм.       Ророноа застонал прямо в поцелуй – глухо, сдавленно, не в силах сдерживаться. Ладонь Луффи сжималась и разжималась, скользя от головки к основанию. Он чувствовал, как член в его ладони начинает пульсировать, как дыхание Зоро сбивается окончательно, превращаясь в прерывистые всхлипы. Монки сжал член сильнее, скользнул быстрее, надавил большим пальцем на головку, и этого оказалось достаточно.       Ророноа не соврал – много времени ему действительно не понадобилось. Он кончил в ладонь Луффи с протяжным, низким мычанием, чувствуя, как напряжение наконец отпускает мышцы, как тело становится ватным, а в голове наступает секундная оглушающая тишина.

***

      К вечеру жара начала спадать. Солнце уже не пекло, а медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. На улице появился лёгкий ветерок, который слегка шевелил листву деревьев, но против духоты был точно бессилен.       В комнате же было хорошо – работал кондиционер, тихо гудя и охлаждая воздух до приятной прохлады, остужающей кожу. Холодные струи равномерно растекались по комнате, создавая островок уюта, которого так не хватало за окном.       Зоро сидел на небольшом диванчике, оперевшись локтем о мягкий подлокотник. В другой руке он держал лист с решённым тестом и рассеянно пробегал взглядом по строчкам, машинально проверяя, не допустил ли где ошибки.       Луффи же расположился на мягком ковре на полу, напротив журнального столика, заваленного бумагами и распечатками. Он скучающе перебирал стопку решённых тестов, вероятно, подсчитывая их количество в уме.       После школьного матча они снова зависали дома у Монки. Даже можно было подумать, что Ророноа проводит здесь больше времени, чем в собственном доме. Но на самом деле всё обстояло иначе.       Пока длилось лето, парни активно выбирали места для поступления и готовились к вступительным экзаменам. Казалось бы, – только недавно они корпели над учебниками, подготавливаясь к итоговым тестам и экзаменам, и вот опять всё по-новой. Встречаться часто удавалось далеко не всегда – несколько дней, а то и целая неделя проходили лишь в переписке и недолгих созвонах.       Оба не были ни отличниками, ни твёрдыми хорошистами – учились ровно настолько, чтобы не позориться перед классом. Средний балл тянул на четвёрку, хотя иногда оценка срывалась на тройку по нелюбимым и сложным предметам. Впрочем, исправить плохую отметку всегда удавалось прямо перед концом семестра. Проходной балл для какого-нибудь неплохого университета или хорошего колледжа парни были обязаны набрать. Хотелось же, конечно, попасть куда-то получше, а для этого нужно было реально поднажать – к чему они сейчас и стремились.       Поэтому каждый день парни сидели за учебниками, решали тесты и зубрили правила, которые, казалось, специально придумали, чтобы мучить будущих студентов.       И сегодняшний день не стал исключением – они решили позаниматься вместе, хотя оба заранее предполагали, что занятие вряд ли будет сильно эффективным. Слишком велик был соблазн отвлечься друг на друга: поболтать о чём угодно, обсудить фильм, который недавно вышел и уже гремел во всех соцсетях, вспомнить что-то забавное из прошлого – что угодно, лишь бы не перечитывать конспекты, не решать сложные задания и не разбираться в замысловатых темах для сочинений.       К тому же предметы они в основном понимали одни и те же, что сильно замедляло процесс. Им приходилось разбираться в одинаковых темах вдвоём вместо того, чтобы разделить обязанности и охватить больше материала.       На удивление, парни неплохо провели время. Во многих тестах их результаты сошлись, а в некоторых спорных моментах они общими усилиями приходили к правильному ответу.       Но спустя несколько часов оба заскучали. Почти одновременно. Вчитываться и вникать в текст на очередной распечатке надоело. Учёба выматывала.       — Зоро, я проголодался, — жалобно, протяжно выдохнул Луффи, откладывая в стопку последний лист.       И ведь действительно. Учитывая его аппетит, парень пропустил целый приём пищи. В обед, когда должен был быть перерыв, они находились на матче. На улице по-прежнему стояла невыносимая духота – лёгкая испарина вновь выступила на разгорячённой коже, и парни, едва добравшись до дома, по очереди нырнули под спасительный холод душа, чтобы смыть с себя липкость и усталость, – а после сразу уселись за учёбу, так и не вспомнив о еде.       Очевидно, им нужно было передохнуть.       Монки поднялся с пола, на котором просидел несколько часов. Ноги слегка затекли, но стоило ему выпрямиться, как неприятное онемение мгновенно отпустило.       Подойдя к дивану, парень остановился прямо перед Ророноа, после чего навис над ним, оперев ладони о спинку по обе стороны от его плеч.       — И прямо сейчас я хочу тебя, — продолжил Луффи, возвышаясь. Глаза сузились, а уголки губ расплылись в хитрой улыбке.       Слова будто током пробежали по телу Зоро – горячей волной от макушки до пят. Дыхание на мгновение перехватило. Он смотрел на любимого снизу вверх, чувствуя, как от этой близости, от этого тона, от этого взгляда по телу разливается жар, а в голову начинают лезть совсем уж нечистые мысли.       Уже забытый лист с заданиями плавно полетел вниз, бесшумно опускаясь на широкий ковёр. Руки Ророноа переместились на затылок Монки, а пальцы запутались в тёмных волосах. Он потянул любимого на себя, втягивая в поцелуй.       Их губы встретились резко, почти жадно. Ответ последовал мгновенно, с проталкиванием языка. Руки Луффи с диванной спинки скользнули на талию Зоро, слегка сжимая её через тонкую ткань футболки.       Отстранились парни тяжело дыша. Губы горели, в груди бешено колотилось сердце, а в комнате, казалось, стало на несколько градусов жарче – кондиционер с этим уже точно не справится.       На одной талии Монки останавливаться не желал, поэтому вскоре ладонями скользнул под футболку, ощупывая пресс партнёра. Ророноа одним движением оголил верхнюю часть тела, стянув ткань через голову, и отбросил её на соседнее кресло.       Последовал новый поцелуй – более требовательный, почти собственнический. Пальцы Луффи скользнули вверх по красивому торсу, задержались на груди, а затем сжали один из сосков, слегка прокручивая его между подушечками пальцев.       В ответ раздалось короткое, приглушённое поцелуем шипение. Зоро дёрнулся, но не отстранился, наоборот, подался ближе, сильнее вжимаясь в чужие ладони.       Монки остановился первым. Он довольно улыбнулся, глядя на полуприкрытые глаза напротив, и ловко перебрался, усаживаясь на бёдра Ророноа. Теперь он сидел сверху, чувствуя под собой тело любимого.       Обхватив ладонями подбородок, парень начал осыпать кожу лица Зоро нежными поцелуями – лоб, щёки, скулы, кончик носа. Без внимания не осталось даже ухо с тремя так полюбившимися Луффи золотыми серёжками.       Поцелуи постепенно смещались. Парень перешёл на шею: почти невесомые касания губами сменились на более настойчивые, с лёгким прикусыванием и влажными дорожками.       Постепенно он спускался ниже, прокладывая дорожку из поцелуев от шеи к ключицам, а затем и к груди. Зубы сомкнулись на коже рядом с соском – не больно, но ощутимо, оставляя яркий след. Ророноа выгнулся навстречу, пальцы, уже лежавшие на талии парня сверху, сжали мягкую кожу, а из груди вырвался сдавленный, низкий стон.       Монки, довольный реакцией, поднял голову и встретился с затуманенным взглядом напротив. В глазах Зоро читалось тягучее желание, граничащее с нетерпением. Луффи, вызывающе медленно, задвигал бёдрами, от чего дыхание Ророноа сбилось ещё сильнее, и, кажется, это стало последней каплей.       Зоро аккуратно схватил парня – под ягодицы, заставляя обхватить его ногами за талию, – и направился к кровати.       Уложив Монки на мягкое покрывало, Ророноа навис сверху, после чего первый тут же потянул его за шею вниз, втягивая в новый поцелуй – глубокий, прикусывая нижнюю губу.       — Твой дед меня скоро точно убьёт, — отстраняясь, сказал Зоро скорее в шутку, на что Луффи лишь хихикнул, ведь знал, что подобного точно не произойдёт.       Вообще, тема отношения семьи Монки к собственной персоне напрягала Ророноа. В голову лезли не всегда приятные мысли: что, если Гарп не доверяет ему, смотрит с презрением и только терпит, скрепя сердце? Казалось, если бы не отношения с внуком, Зоро в качестве друга появлялся бы в этом доме куда реже. Но это были лишь собственные тараканы, внутренняя неуверенность, а возможно, и просто желание понравиться родне своего парня. В глубине души он понимал, что мужчина относится к нему терпимо и даже вполне положительно.       Уже через неделю после того памятного утра, когда Луффи оповестил деда об их с Зоро отношениях, старик сам завёл с ними разговор. Видимо, ему потребовалось время, чтобы всё обдумать и принять новость.       Признаться честно, Гарп был человеком строгим. Он ходил в дальние плавания, и в нём чувствовалась та самая офицерская выправка, которая не пропадает даже на пенсии. Говорил мужчина отрывисто, чётко, смотрел прямо в глаза – и это навевало некое волнение, а иногда и откровенный страх.       Но при разговоре дед был абсолютно спокоен. Он начал с самого начала – с того момента, когда застал их в таком недвусмысленном виде. Тогда, по его словам, он выглядел хмурым и задумчивым, но со стороны парней атмосфера была иная: было чувство, что вот-вот и мир рухнет, не оставив за собой ни следа.       Мужчина объяснил это тем, что действительно не ожидал подобного заявления и был в замешательстве, не совсем понимая, как реагировать. Не каждый день твой внук, которого ты растил с пелёнок, приводит домой друга и заявляет, что они теперь встречаются. Но, всё обдумав, он сказал, что абсолютно не против их отношений. К тому же парни уже совершеннолетние, сами могут принимать решения и отвечать за них. Единственное, о чём попросил дед, – чтобы родители Монки не узнали. По крайней мере, не от него самого, мол, он и сам ничего не знал.       Ророноа после этого разговора выдохнул с облегчением. Луффи, всё это время под столом сжимающий его ладонь, довольно улыбнулся.       Гарп, к слову, на несколько дней уехал погостить к своему давнему другу-коллеге в соседний штат. Поэтому все эти дни Зоро без угрызения совести планировал провести у своего парня.       Сейчас же Ророноа потянул футболку Монки вверх, оголяя верхнюю часть тела, и тут же припал губами к его шее. Он втягивал кожу в поцелуй, оставляя багровые, заметные пятна; кусал и засасывал с той же жадностью, с какой несколько минут назад сам получал отметины.       Луффи запрокинул голову, позволяя партнёру делать с ним всё, что тот захочет. Тёплая, влажная дорожка от его губ спускалась всё ниже, пока не дошла до резинки шорт. Зоро одним движением стянул их вместе с нижним бельём, освобождая уже напряжённый член.       — Смазка и презервативы в нижнем ящике, — приподнявшись на локтях, сказал Монки.       Лицо Ророноа покрылось заметным румянцем, почти пылающим на коже, после чего он послушно потянулся к прикроватной тумбе. Действительно, в ящике нашлось всё перечисленное: небольшой тюбик с прозрачной жидкостью и коробочка с разноцветными квадратиками.       Но когда Луффи только успел? Неужели он специально вёл к этому или просто заранее приготовился, чтобы в будущем избежать непредвиденной ситуации? В голове Зоро пронеслись десятки мыслей, но ни одна не задержалась надолго – слишком сильно колотилось сердце, чтобы думать о чём-то, кроме того, что должно было случиться здесь и сейчас.       Монки развёл ноги, позволяя парню сверху оказаться между ними. Луффи выглядел так горячо, с особенной улыбкой на лице, что Ророноа почувствовал: ещё бы чуть-чуть, и он сам начнёт плавиться. Внутри всё горело, а в груди разливалось почти болезненное тепло, будто его прямо сейчас варили в огромном котле.       Парни ещё не доходили до этого этапа. Было волнительно, да и, признаться честно, даже страшно: вдруг что-то пойдёт не так, вдруг станет больно, вдруг они оба разочаруются? Монки казался таким спокойным и уверенным, доверяя партнёру на все сто. Но был ли Зоро уверен сам в себе? Ради Луффи он постарается удовлетворить и его, и себя.       Парень взял заветный флакон со смазкой и выдавил немного содержимого на пальцы. Он поднёс один из них к входу, осторожно коснувшись кольца мышц, после чего медленно вошёл внутрь.       Монки замер – всё его тело напряглось, а мышцы вокруг пальца сильно сжались. Внутри было узко и горячо. Ророноа толкнул палец глубже, от чего зрачки Луффи расширились, а из приоткрытых губ вырвалось тихое, протяжное шипение.       — Всё нормально? — поинтересовался Зоро, заглядывая в лицо любимого. — Не больно?       Монки глубоко выдохнул, привыкая к ощущению, а затем кивнул, давая знак, что можно продолжать.       Ророноа добавил ещё один палец. Он водил ими внутрь – сгибая и раздвигая, растягивая тугие мышцы. Вскоре пальцы наткнулись на небольшую точку и, надавив на неё, Луффи выгнуться дугой, схватившись за простыни побелевшими пальцами.       — Здесь, — он прерывисто выдохнул, и комната наполнилась приятным, протяжным, совершенно неприличным стоном.       Теперь парень сам двигал бёдрами, насаживаясь на чужие пальцы с явным удовольствием. Он был таким открытым и откровенным, что Зоро почувствовал, как у самого перехватывает дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а в паху стало так тесно, что каждый вдох отдавался пульсирующей тяжестью. Возбуждение накатывало волнами, мутняя рассудок.       Парень осторожно ввёл ещё один палец, смазанный с избытком. Монки поморщился, но не остановился, продолжая двигаться вместе с ритмом, постепенно привыкая к новому ощущению растяжения.       Спустя несколько минут, убедившись, что Луффи расслаблен и готов, Ророноа медленно вытащил пальцы.       Во всей этой суматохе и накатившем возбуждении он совсем забыл про себя. Увлёкшись партнёром, парень только сейчас обратил внимание, что всё ещё в штанах. Стало даже стыдно.       Монки, заметив его растерянный взгляд, коротко хихикнул – совсем не дразняще, а скорее тепло, так безобидно, что Зоро даже немного расслабился.       Быстро расправившись со спортивками и нижним бельём, парень потянулся к небольшой коробочке, вытащил один квадратик и, слегка дрожащими руками, раскатал презерватив по члену. Резина плотно и непривычно обхватила его. Затем парень выдавил на ладонь ещё немного смазки и распределил её по всей длине.       Волнение разлилось по всему телу. Сейчас они с Луффи лишатся девственности, став первыми друг у друга.       Ророноа навис сверху, придерживая себя рукой у входа.       — Если будет больно – сразу говори.       Монки вместо ответа потянул любимого на себя, втягивая в смазанный, влажный поцелуй. А после отстранился, глядя в цвета стали глаза напротив, и мягко кивнул, большим пальцем нежно проводя по щеке Зоро, задерживаясь там на секунду дольше, чем нужно.       Ророноа медленно начал входить.       Внутри Луффи оказалось до ужаса тесно – почти обжигающие, плотные мышцы обхватывали его со всех сторон, затягивая глубже. Ощущение было настолько ярким, что перед глазами на секунду потемнело. Он остановился, давая Монки привыкнуть, чувствуя, как мышцы вокруг него мелкими спазмами сжимаются и разжимаются, приспосабливаясь к новому размеру. Из груди вырвался сдавленный, низкий стон, который Зоро даже не пытался сдерживать.       Луффи ответил тем же – сначала резкий выдох, потом тихий, почти неслышный всхлип. Его пальцы сами собой вцепились в плечи партнёра, оставляя на коже полумесяцы ногтей.       — Всё хорошо? — спросил Ророноа, боясь пошевелиться.       — Да... — Монки откинул голову на подушку, — Двигайся. Пожалуйста.       Парень сверху двинул бёдрами, сначала медленно, едва заметно, проверяя реакцию. Каждое движение давалось с трудом – внутри было так узко и жарко, что приходилось прилагать усилия, чтобы не кончить прямо сейчас. Но он сдерживался, ловя ритм, подстраиваясь под дыхание снизу. Ноги Луффи скрестились на пояснице Зоро, прижимая любимого ближе – сильнее, глубже и настойчивее.       Это стало разрешением.       Ророноа наращивал темп, постепенно ускоряясь. Каждое движение отдавалось приятной, тягучей волной где-то глубоко внутри – у обоих, заставляя бёдра двигаться быстрее, а стоны становиться всё громче и откровеннее.       Комната наполнилась до ужаса пошлыми и головокружительными звуками: тихими шлепками кожи о кожу, влажным хлопаньем, смешанным с рваным дыханием.       — Зоро... — простонал Монки. — Ещё. Быстрее.       Ророноа послушно вошёл в сумасшедший, жёсткий ритм, проникая в партнёра с каждым толчком всё глубже и резче. Голова шла кругом – от собственных действий, понимания того, чем они сейчас занимаются, и того, как красиво Монки выгибается под ним.       — Луффи, я почти... — прохрипел Зоро, чувствуя, как напряжение внутри достигает предела.       Парни дёрнулись одновременно – они кончили почти в унисон, разъединились и замерли на несколько секунд, а потом оба рухнули на сбитое покрывало, не в силах пошевелиться.       Тишину нарушал лишь гул работающего кондиционера да их собственное прерывистое дыхание.       Ророноа пришёл в себя первым. Вытащив презерватив, он завязал его и бросил в мусорку у кровати, после чего обессиленно плюхнулся рядом.       — Луффи, ты невероятный, — выдохнул он, поворачиваясь к парню и запуская пальцы в его спутанные волосы.       Монки повернулся на бок, лицом к Зоро, и посмотрел на него с такой теплотой, от которой, казалось, сердце второго начало плавиться.       — Я люблю тебя, — тихо сказал Луффи, после чего мягко коснулся уголка губ любимого.       Ророноа улыбнулся – той особенной улыбкой, которую мог видеть только Монки.       — Я тебя тоже, — прошептал парень, сокращая расстояние. Их губы встретились легко, почти невесомо – так хорошо и приятно.       Парни лежали рядом, несколько минут просто смотря друг другу в глаза. Стук сердец постепенно замедлялся, возвращаясь к обычному ритму.       Но вскоре успокаивающую тишину комнаты разорвало внезапное урчание живота Луффи.       Зоро лукаво улыбнулся, с трудом сдерживая смешок. А уши Монки мгновенно стали пунцовыми. Он покраснел так сильно, что даже полумрак комнаты не смог скрыть этого.       — Неужели тебе меня было мало? — Ророноа усмехнулся.       — Заткнись, — буркнул Монки, прикрывая лицо ладонями. Выглядел он сейчас одновременно забавно и трогательно.       — Думаю, нам правда стоит поесть, — предложил Зоро. — Я тоже голоден.       Парень сел на кровати и потянулся за одеждой. Луффи последовал его примеру, заметно оживившись при одной мысли о еде.       За окном почти стемнело – от затянувшегося заката практически ничего не осталось. Лишь тонкая алая полоса застыла на самом горизонте, не желая скрываться. Небо над ней стало тёмно-синим, почти чёрным, на котором начали зажигаться первые звёзды.       А на кухне уже горел яркий свет, доносился шум воды из крана и шёл самый обычный, но от этого не менее важный разговор – о том, что же можно приготовить на ужин из содержимого холодильника.