Золотой телец

На следующее утро в офисе Энгельса не осталось и следа от вчерашней истерики. Катерина сидела за столом, прямая как струна, с идеальным пучком на затылке. Водка Курицына и его «хирургическая» философия подействовали как анестезия — чувства атрофировались, оставив место лишь сухому азарту. — Послушайте, Виктор, — её голос звучал чисто и звонко, — вы инвестируете не в компанию, вы инвестируете в свой статус. Ваша жена заслуживает большего, чем отдых на даче. Переводите первый транш, и завтра вы в обойме. Она методично, одного за другим, «закрыла» пятерых за три часа. Каждое уведомление о поступлении денег отзывалось внутри коротким, холодным удовольствием. «Ещё один лох купил себе иллюзию», — думала она, помечая фамилии в блокноте жирным крестом. Она чувствовала себя хищником, вышедшим на идеальную охоту. Вечер опустился на Энгельс внезапно. Катерина планировала ночной обзвон, предвкушая, как побьёт собственный рекорд, но шум в кабинете СЕО заставил её поднять голову. Дверь распахнулась, и из кабинета вылетел Никита с очумелыми глазами, таща в руках два огромных баула. Следом вышел Курицын. На нём была неприметная ветровка поверх дорогого костюма, а в руках — кейс с документами и ноутбук. — Так, все замерли! — скомандовал Курицын, обводя взглядом притихший офис. — Сворачиваем лавочку. Прямо сейчас. — Павел, что происходит? — Катерина встала, чувствуя, как внутри шевельнулся холодный червь тревоги. — У меня ещё три «горячих» клиента на линии, они вот-вот переведут... — Забудь про клиентов! — Курицын почти бегом направился к выходу. — В Саратове хлопнули верхушку «соседнего» холдинга. По цепочке вышли на наши счета. Через полчаса здесь будет ОБЭП и маски-шоу. — Но как же... наш филиал? — пролепетала Катерина, глядя на брошенные на столах бумаги. — Мои показатели? Региональное развитие? Никита, пробегая мимо неё к выходу, бросил на ходу: — Юдина, очнись! Какое развитие? Мы выжали этот город, пора делать ноги. Курицын на секунду остановился у двери и посмотрел на Катерину. В его взгляде не было вчерашней «отеческой» заботы — только холодный расчёт. — Ты была отличным инструментом, Катя. Но инструмент пора прятать. Всё, что на твоём ИП — теперь твоя проблема. Жигулёвск заблокируй окончательно. Мы уходим на «тихое» дно. Он развернулся, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью и исчез в коридоре, оставив Катерину стоять посреди офиса. Рядом за стенкой гомеопат громко закрыл свой кабинет на замок, и этот звук прозвучал как выстрел. Катерина посмотрела на свой список «лохов». Пятеро сегодняшних, восемь вчерашних... Все эти люди теперь имели претензии лично к ней. Паника в офисе вспыхнула мгновенно, как сухой порох. Миша из Тамбова, еще минуту назад рассуждавший о покупке «Ролекса», теперь с безумными глазами пихал в шредер пачки договоров, но бумага застревала, и аппарат натужно выл. Остальные «лидеры» метались между столами, бросая ноутбуки прямо в сумки. Катерина стояла у своего стола, и её руки, обычно такие точные и холодные, теперь жили своей жизнью — они тряслись так, что она не могла попасть зарядкой в гнездо сумки. В голове набатом бил голос Курицына: «Всё, что на твоём ИП — теперь твоя проблема». — Быстрее, Юдина! — крикнул Никита из дверного проема, уже закидывая на плечо рюкзак. — Машина у черного входа, Курицын уже завел мотор! Пять минут, и мы... Договорить он не успел. Грохот выбитой входной двери отозвался в пустых коридорах БЦ как гром. Тяжелые шаги десятков ног, крики, от которых кровь стыла в жилах: — Работает ОМОН! Всем оставаться на местах! Руки на стол! На пол, я сказал! Миша выронил шредер, и тот с грохотом упал ему на ногу, но парень даже не пискнул, мгновенно рухнув лицом в пыльный ковролин. Никиту, который был ближе всех к выходу, впечатали в стену так, что из него вылетел весь дух. Катерина замерла. Она медленно подняла руки. В офис ворвались люди в камуфляже и черных масках. За ними, не спеша, вошел человек в штатском с кожаной папкой. Он обвел взглядом обшарпанный кабинет, задержался на золотой табличке «Сильвер Филд» и перевел тяжелый взгляд на Катерину. — Юдина Катерина Николаевна? — спросил он скучающим тоном, листая бумаги. — Генеральный директор и учредитель регионального представительства «Сильвер Филд»? — Я... я просто... — голос Катерины сорвался на хрип. Она посмотрела в окно. Черная иномарка Курицына, взвизгнув шинами, как раз вылетала с парковки, бросая её здесь одну. — На пол, — коротко бросил оперативник, даже не глядя на неё. Катерина медленно опустилась на колени. Холодный линолеум обжег кожу. Рядом с её лицом чьи-то берцы раздавили брошенную в панике визитку. В коридоре за стенкой послышался испуганный голос гомеопата: «Я ничего не знаю, я только травки продаю!». — У нас заявления от тридцати восьми пострадавших только по Энгельсу, — продолжал голос в штатском над её головой. — Москва, область, Саратов... Мошенничество, группа лиц по предварительному сговору. Поедем оформляться, «миллионерша». Катерина закрыла глаза. *** Кабинет следователя в отделении полиции Энгельса пропах дешёвым табаком и застарелым потом. Катерина сидела на жёстком прикрученном к полу стуле, всё ещё в своём «деловом» пиджаке, который теперь казался карнавальным костюмом. Лампа-таблетка под потолком гудела, разрезая тишину, а в коридоре слышались крики Миши из Тамбова, который уже начал «сдавать» всех подряд. Следователь, мужчина с усталыми глазами и тяжёлым подбородком, молча листал толстую папку. Он достал несколько листов, скреплённых скрепкой, и поднял взгляд на Катерину. — Ну что, Катерина Николаевна, — начал он, и его голос был лишён всякого сочувствия. — Пока ваш «идейный вдохновитель» Курицын жжёт резину в сторону границы, вы здесь — единственное официальное лицо. Вы понимаете, что все счета, все договоры и все транзакции по отделению подписаны вашей рукой? Вашим ЭЦП? — Я... я просто развивала направление... — прошептала Катерина, чувствуя, как внутри всё обращается в ледяную крошку. — Они говорили, это легально. Это консалтинг... — Консалтинг? — следователь горько усмехнулся и пододвинул к ней бумагу. — Зачитываю постановление о привлечении в качестве обвиняемой и ордер на арест. Статья 159, часть 4. Мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере. Он начал читать сухим, канцелярским языком: — «...согласно коллективному заявлению пострадавших, в числе которых фигурирует... — он начал перечислять ФИО пострадавших, последней была — Вершинина Лика Игоревна, жительница города Мытищи, а также тридцать семь жителей Саратовской области, таких как... Группа лиц под руководством Юдиной К.Н. путём злоупотребления доверием...» При имени Лики Катерина вздрогнула. Пощёчина в Мытищах отозвалась фантомной болью. Лика не просто ушла — она методично собирала людей. Она ждала, пока пирамида доползёт до точки кипения, и ударила точно в цель. — Лика Вершинина предоставила записи ваших разговоров, Катя, — следователь постучал пальцем по папке. — Где вы лично обещаете ей золотые горы и требуете перевести деньги на счета. Вы — зицпредседатель. На вас висит дебиторская задолженность в двенадцать миллионов рублей по налогам и искам. Курицын сделал вас «хозяйкой» пустого места, облепленного долгами. Катерина смотрела на ордер. Пять минут назад она была «Вельзевулом», «хирургом», «лицом с билборда». А теперь она была просто Катей Юдиной, восемнадцатилетней безработной из Жигулёвска, у которой на руках — только наручники и смерть матери, на которую она не поехала. Она не успела «слезть». Она думала, что хайвей ведёт к вершине, но дорога просто оборвалась над пропастью, и Курицын с Никитой успели выпрыгнуть из машины, подтолкнув её в спину. — Подписывайте, — следователь протянул ей ручку. — И советую начать говорить. Если расскажете, куда Курицын вывел основную кассу, может, скостим срок. Хотя, судя по Лике Вершининой, она настроена довести дело до реального срока. Она вас очень «любит». Катерина взяла ручку. Пальцы не слушались. Перед глазами стоял Дима с его вопросом: «Как ты могла стать такой?». Теперь она знала ответ. Она стала такой, чтобы сидеть здесь, в вонючем кабинете, подписывая себе приговор.