Град благословенный

Это было не столько обидно, просто непонятно. Обиду он вообще никогда не испытывал, собственно, как и другие эмоции. Иногда ему казалось, что он в принципе не может испытывать эмоции, настолько сильно он отличался от других. Хотя, пожалуй, обидно ему должно было быть. Мать от него отказалась и исчезла куда-то, даже почти не писала. Хотя, может и писала, вот только отец, которому он тоже не сильно-то нравился, мог письма не отдавать. Оставалась только мачеха, которая не питала к нему негативных чувств, но точно не могла присматривать за ним – после родов она совсем ослабла. Вот он и остался с двумя братьями, один из которых был слишком занят, чтобы обращать на него внимания, а второй вечно болел. Прямо как и сейчас. От этого отец носился с ним, как будто тот в жопу поцелованный. Хотя, пожалуй, так и было. Он не знал, был ли это подростковый бунт или что-то иное. Может быть, он подобным образом пытался привлечь внимание отца, пусть никогда и не признается в этом. Собственно, его регулярно поколачивали. Это было нормальное, единственное внимание, каким отец его удостаивал, поэтому пакостить он продолжал ещё яростней и каждая подобная пакость медленно, но верно переходила в разряд злодеяний. Но в этот раз он правда не хотел ничего такого, он просто пришёл немного посидеть с заболевшим братом, с тем единственным, кто тянулся к его вниманию. А потом он увидел ту штуку у него на ноге и до чёртиков испугался. Он не хотел чтобы она там была, хотел её искоренить. Он сам не помнил, как в его руках оказался тот нож. Собственно, так он и оказался в этом подвале, с кучей бесполезного хлама. Тело ужасно болело, одна из рук беспокояще опухла. В двенадцать лет он уже прекрасно понимал, что если рука так сильно опухла – значит кости у него сломаны. В двенадцать он уже знал, что с этим нужно делать. Кровь с рассечённого лба текла не переставая, но он упорно копался в том самом хламе. Найдя искомое, он почти профессионально перемотал себе руку, фиксируя в одном положении. Теперь оставалось только найти что-то, что поможет отвлечься от этой боли и дождаться момента, когда его выпустят. Он ещё какое-то время перебирал хлам, пока не нашёл какую-то старую, детскую книгу. Читать он не любил, но из оставшихся у него развлечений – пинать крыс, а это, надо признать, очень тяжело делать, когда тебе двигаться больно. Поэтому, скрипя зубами, он умостился у дальней стены, там, где было небольшое окошко и в подвал попадал свет и принялся читать. История, надо признать, была абсолютно не детской: о проклятье старой ведьмы, которое портило жизнь нескольким поколениям жителей маленькой деревушке. Пока, наконец, один из смельчаков, Сельм, не решился отправиться в приключение и выяснить, как избавиться от проклятия. В этой книжке было много всякого: и сражения с вампирами, и сделки с дьяволом, и воровство, и работа на какие-то группировки… Короче, всё, что захватывает дух. Но, самое главное, в конце концов Сельм смог спасти свою деревню, отыскав ведьму и уничтожив её. Подобная очень кровавая и жестокая концовка ему даже понравилась. Он несколько раз перечитывал описание распластавшегося на земле и изувеченного тела злодейки. Закончил читать он через несколько суток, периодически проваливаясь в голодный сон. Он тогда думал, что он здесь и умрёт, но перед смертью он хотя бы насладиться приключениями Сельма, с которым так сильно себя ассоциировал. Сельм не был хорошим персонажем, но и он сам был так себе ребёнком, который несколько дней назад изувечил своего младшего брата. Впрочем, умереть в этом подвале он не смог. Через несколько суток его выпустила напуганная и нервная мачеха. Ей было тяжело, но она вытащила его совсем исхудавшего на руках из подвала и вызвала врача. Руку ему тогда подлатали, да и накормили вдоволь. А младший брат переживал о нём, кажется, больше чем о самом себе. Удивительно, как быстро детская память вырезает неприятные фрагменты прошлого. К его великому счастью, и он сам, и брат быстро пошли на поправку. Младший так вообще выглядел как никогда лучше и нарадоваться не мог улучшению его состояния. Вот только счастье длилось недолго. Спустя несколько месяцев, проходя вечером мимо кабинета отца, он увидел, как тот с упоением перечитывает один из своих дорогих сердцу фолиантов. Он уже видел эту штуку раньше, ему даже читали её, а потом, когда оказалось, что он абсолютно бесполезен, сильно побили. И теперь было ясно, как день, для кого она предназначена в этот раз. Он быстро прошмыгнул обратно, на тёмную кухню. Дотянулся до верхней полки и достал оттуда недавно наточенный нож для рубки мяса. Сельм, тот персонаж первой понравившейся ему книги, хотел избавить всю деревню от проклятия. Его же деревня не проклята, но зато проклят самый близкий его человек. Сельм использовал для убийства длинный меч, вот только с мечом мальчишка управляться не умел. У Сельма была ведьма, которую можно было найти, а настоящего виновника своих бед он не знал. Вот только настоящий виновник сейчас был не так важен. Сейчас важнее тот, кто несёт его волю. У отца есть проклятие, а у него есть пусть и не настолько красивый, но достаточно острый нож.

***

Мон упрямо смотрел в окно, будто надеясь найти там что-то интересное. Но тёмные улицы были до того пусты, что он удивился пробежавшей мимо крыльца собаке. Все остальные мирно посапывали в гостиной или наверху, закутавшись в тёплое одеяло и сбросив с себя остатки сегодняшнего дня. Он так не мог, оттого и предложил подежурить. Впрочем, не только это нужно было Мону. Он ждал тот самый час, нервно поглядывая на часы. Если уж быть совсем точным – он запутался. Мон искал ответы, но не смог ухватиться ни за один край. Ниточки его прошлого будто бы ускользали в пустоту, а он оставался один. Это всепоглощающее одиночество было с ним всегда, ещё с того самого момента, когда его сёстры пропали. Что с ними сделалось – он не знал и предположить боялся. Потом он взял из приюта Криса, надеясь таким образом заткнуть зияющую пустоту в душе, вот только так и не смог. С названным сыном они разругались, и он ушёл, оставив его в этом самом треклятом одиночестве. Хотя, казалось бы, с ним всегда была его вера. Он всегда думал, что это почётно – служить Верховному Божеству, Лорду Всего, Ао. Это щемило душу ещё в детстве: Бог, который властвует над всем живым и неживым, тот, кто приказывает не только кучке смертных, кто приказывает Богам. Вот только это было старое, прошедшее с годами убеждение. Лорд Ао, как выяснилось, совершенно не правит. Божества вообще часто существуют отдельно от друг друга, и они сами по себе ни во что не ставят Верховного Бога, что уж говорить о смертных. Взять хотя бы Глубоководье – храм был разрушен, а его никто не попытался восстановить, потому что не боялись навлечь на себя гнев Ао. Он вообще никого не карал, его никто не боялся. Вот и возникал вопрос, может ли он считаться Высшим, если его ни в хуй не ставят даже обычные смертные? Ему нужны были ответы. После сегодняшнего – тем более. Он надеялся вернуть свою уверенность, помирившись с Крисом, но встреча с ним откладывалась. А ответы ему нужны здесь и сейчас. Как только часы на стене показали ровно три часа ночи, Мон вытащил из своей сумки одежду послушника храма Ао и вышел за дверь. Это было время, когда в храмах совершалось ночное таинство. Он зажёг один из небольших фонарей и побрёл вперёд. По традициям, священнослужитель должен был пройти по главной улице, прямо к храму, читая молитву. Вот только в Глубоководье, кажется, больше не было жрецов Ао. Что ж, в таком случае он сам выполнит эту роль. Ночной воздух бодрил. Холодный ветер забирался под плащ и он даже пожалел, что не надел под одежду что-то потеплее. Но возвращаться назад было нельзя. Таинство прервётся и ему придётся идти в следующую ночь, а это, надо признать, оскорбление для божества. Ну что, он разве не потерпит? Храм Ао выглядел величественно. Старое пугающе изящное здание поднималось куда выше, чем все остальные храмы, которые он видел здесь. Огромные, почти во всю стену, окна были закрыты удивительными витражами, которые, правда, не изображали никакого примечательного сюжета. Но выглядело всё равно красиво: лунный свет переливался на узорах и, наверное, приятно отражался во внутреннем зале. Мон был готов к тому, что дверь будет заперта и ему придётся её взламывать, но это было не оскорбление Бога, напротив, оскорблением было запирать его святилища. Впрочем, надобность быстро отпала. Он не успел даже подойти поближе, как увидел, что в храм по очереди входят странные фигуры. Он не мог сказать, были это мужчины или женщины. Это были люди, облачённые в чёрные, как ночь, одеяния и с масками, закрывающие целиком их лица. Они не говорили между собой или просто ветер не доносил до его ушей их слова. Мон замер на месте, внимательно наблюдая за ними. Да, его таинство прервалось, вот только перед его глазами происходило что-то до ужаса странное. Люди, входящие в храм, не выглядели как послушники веры Ао, они выглядели, как… Культисты. Мон потушил фонарь, прикрепляя его на специальное кольцо на поясе. Он тут же погрузился во мрак ночи, но только это было ему на руку. Он аккуратно, стараясь слиться с деревьями и спящими домами, проскочил к храму и подобрался к одному из окон, заглядывая внутрь. Внутреннее убранство было непередаваемо прекрасным. Огромные потолки, огромное пространство и выложенный мозаикой пол, который он, впрочем, сейчас различить мог с трудом из-за постоянно снующих туда-сюда людей в чёрных плащах. Их было с несколько десятков, но посчитать точно Мон не мог, настолько одинаковыми они были. Или, всё же, нет? К своему ужасу, Мон столкнулся со взглядом чьих-то проницательных тёмных глаз. Женщина, плащ которой смотрелся на ней слишком неуместно, словно был снят с непропорционального манекена, сполз в сторону, обнажая тёмное платье и глубокий вырез декольте. На лице женщины была такая же маска, как и на всех остальных, вот только, удивительным образом, несмотря на это, он мог прочесть каждую эмоцию на её лице, словно маска была не простым глиняным слепком, а продолжением тела, лицом. И женщина улыбалась. Мон хотел было уже бежать, плевать, что как трус, происходящее здесь было совсем уж не нормальным. Но рядом с ним, будто из ниоткуда, появился свёрток. Мон посмотрел на него, как на чудовище, и вернул свой взгляд к окну. Женщина едва видимо кивнула, как бы призывая открыть. И он повиновался. Внутри бумаги лежала такая же пугающая белая маска и тёмная мантия. Женщина кивнула вновь, и это можно было расценивать как предложение войти. Мон поколебался всего на секунду. Да, всё это выглядело до того пугающе, что впору было браться за священный символ, вот только кто мог причинить ему вред в храме Бога, которому он служит? Он натянул на себя одежду и, закрыв лицо маской, смело толкнул дверь в храм Ао. Никто на него не обернулся. Некоторые собравшиеся бросили взгляды, но тут же отвернулись, явно не сильно заинтересованные в происходящем. Вот только та женщина, наконец, оттаяла и отошла от своего места, направляясь прямо к нему и протягивая руку в чёрной перчатке. – Я рада тебя здесь видеть, Мон, – её голос был приятен, но насладиться им сполна он не мог. Голос звучал не из-под маски, он звучал прямо в его голове. – Откуда вы меня знаете? – охрипшим от волнения голосом спросил он, пожимая холодную руку. – Как можно тебя не знать, верный и бравый паладин Верховного Бога, – женщина, кажется, улыбнулась. – Зачем Вы пригласили меня? – он хмурится ещё сильнее. – Я не звала, ты сам пришёл, – её улыбка застыла на глиняной маске, – впрочем, я рада, что ты оказался здесь. Смотри в оба и слушай, Мон, и, я надеюсь, ты сможешь принять правильное решение. – Решение о чём? – под ложечкой неприятно засосало. – Обо всём, – женщина легко пожала плечами, – но в первую очередь о себе самом, Мон. Какому Богу ты служишь? – Великому Лорду, Богу всего сущего, Ао, – не задумываясь, произнёс он. – Правда? – женщина слегка наклонила голову. – Вы же сами говорили об этом минуту назад. – Я говорила, что слышала о тебе, как о паладине Ао, но это не означает, что я знаю тебя, Мон. И ты себя не знаешь. Я знаю лишь то, что ты можешь совершить великое, если только перестанешь сомневаться в себе. Сегодня тебе представилась возможность сделать выбор и, поверь, он на многое повлияет. Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но её прервал громкий стук каблуков. На небольшой подиум вышла красивая женщина. Её светлые волосы струились по плечам, а шёлковое платье мерцало россыпью звёзд от каждого движения. За ней словно небольшая тень следовал молодой парень, со странными, окрашенными в синий, волосами. Женщина остановилась, осмотрев всех собравшихся пытливым взглядом голубых глаз, а парнишка весело улыбнулся, махнув рукой в приветствии. Ему никто не ответил. – Познакомься, Мон, – снова зазвучал голос в голове, – это Публичная Леди Глубоководья, Лаэрль Сильверхенд. А рядом с ней, – голос женщины, кажется, немного поменялся, и теперь она шипела, как змея, – Чёрный Посох, придворный маг, Варджа. Слыхал о таком? Мон не слышал о Вардже, зато слышал о титуле. Чёрный Посох. Древний и сильный магический артефакт, который наделяет того, кто им обладает, удивительной силой. Превзойти Чёрный Посох не может никто из ныне живущих. Вот только в обмен на право владеть собой, артефакт забирает душу у своего хозяина и после его смерти, она навеки остаётся заключена в нём. За право владеть Чёрным Посохом бьются многие маги, и только сильнейший может прикоснуться к нему. Удивительно, что столь молодой паренёк смог получить артефакт, а следом за ним и должность. – Все двадцать два в сборе, Леди, – произнёс весело Варджа. – Двадцать два? – Первая Леди удивлённо повернулась к нему, – а разве у нас… – В срочном порядке был найден двадцать второй участник, – Чёрный Посох улыбнулся, – всё же, дело важное и требует вмешательство совета в полном составе. – Спасибо, – Леди улыбнулась ему в ответ. Она отчего-то выглядела до ужаса уставшей, – в таком случае, господа, давайте начнём. Дело, и вправду, срочное. Я собрала тайный совет по решению вопроса Полевого Района. Господин Чёрный Посох, зачитайте всем присутствующим полученный нами документ. – Есть, мэм, – Варджа достал из кармана какую-то бумажку и принялся читать, – согласно отчёту, полученному от Публичного Советника Меланора, болезнь в Полевом районе распространяется с ужасающей силой. Даже если запереть пациента в одиночестве и исключить все контакты с заболевшими, передавая ему еду и воду через щель в двери, он всё равно заболеет. Однако, по словам Публичного Советника, Господин Маарил продвинулся в исследованиях и выражает надежду, что в скором времени отыщет причину эпидемии. Однако, для его исследованиям нужно финансирование. – Спасибо, – Леди кивнула, – и вопрос, который у нас стоит, нужно ли выделить приличную сумму на исследования и спасение Полевого Района, которая уже была обещана на реконструкцию Южного Района. В зале тут же поднялся настоящий гомон. Люди, лица которых он был не в силах рассмотреть, спорили между собой, взрываясь целой бурей эмоций. Голоса звучали до страшного похоже, видимо, маски были зачарованы, чтобы никто не узнал по голосу, кто за ней скрывается. Только голос, да и половая принадлежность этой странной дамы, оставались на виду, словно приманка. – Сколько ещё можно игнорировать проблемы Южного района? – звучал один из голосов. – Вы будто бы забываете, кто обслуживает почти всю армию Глубоководья! – Армия нам сейчас не нужна, – звучал другой голос, – а вот проблемы Полевого Района первостепенны! Или хотите сказать, наша армия будет сражаться с неизвестной болезнью! – Вы все забываете, кто выплачивает большую часть этих денег! Может быть аристократы будут решать, на что должны идти деньги? – Вы слишком много о себе возомнили! То, что у вас кошель шире, ещё не говорит о том, что вы тут главные! – А почему наш новенький молчит? – прорезал тишину юношеский голос. Варджа, с его не сходящей с лица улыбкой, уставился прямо на Мона. Все тут же замолкли, поворачиваясь к нему, – может быть, он вас рассудит? По коже пробежали мурашки. Мон любил внимание, но это было какое-то неправильное, липкое. От него желудок слипался, и казалось, воздух переставал поступать в лёгкие. Все они смотрели на него, ожидая, какую сторону он выберет. Каждый хотел, чтобы этот молчавший поддержал его сторону, но можно ли поддержать сразу двадцать одного человека? Или же… Мон перевёл взгляд на неизвестную женщину. Это она его сюда пригласила, но имела ли она хоть какие-то ожидания о нём? Можно ли каким-то образом выбрать её сторону? Можно ли угодить именно ей? Мон ведь не знал её позиции, не знал, чего ради она позвала его сюда. Она не смотрела ни на кого вокруг, только на него, словно только его мнение сейчас было важным. – Прошу прощения, – ему казалось, что голос звучал совсем хрипло, но нет, маска исказила его, сделал таким же, как и у всех, – я недавно в совете и ещё не сумел разобраться во всех делах. Можете ли вы подробнее рассказать о каждой стороне конфликта? – Конечно, – Первая Леди улыбнулась, не снисходительно и не с разочарованием. Она смотрела на него, как матери смотрят на своих детей, – первая сторона - Полевой район. К сожалению, тех, кто мог за него вступиться, нет, поэтому это сделаю я. Это трущобы, район, к которому мы так и не смогли перейти для реконструкции. Уже неделю там бушует неизвестная болезнь, которая появилась будто бы из ниоткуда. Это главный торговый путь, после, разумеется, морского, и теперь он перекрыт. Глубоководье теряет финансы и торговые отношения каждую секунду, пока дороги перекрыты. Более того, мы также теряем ни в чём не повинных жителей, которые могли бы обеспечивать инфраструктуру города. – Известно ли о первоисточнике этой болезни? – неподумав, перебил её Мон. Но Лаэрль Сильверхенд, кажется, совсем не седилась. – К сожалению, нет. Господин Маарил и Господин Меланор занимаются изучением, однако точный источник болезни так и не был найден. Для этого им и нужно наше финансирование, ведь любые исследования требуют денег. Казна Глубоководья, однако, не настолько богата, чтобы спонсировать всех. Мы можем, разумеется, выделить подобную сумму, вот только эти деньги уже были обещаны Южному Району. Итак, господа, кто заступится за Южный Район? Кто-то из толпы поднял руку и Леди Сильверхенд кивнула ему, призывая начать говорить. Все резко повернулись, словно пытаясь заглянуть под маску и понять, кто же под ней скрывается. – Южный район – самый необеспеченный среди всех остальных, – начал незнакомец, – однако, там живёт большее количество людей, чем во всей остальной части города. И все они – рабочие, которым нужно регулярно выплачивать зарплату, но сейчас она до ужаса мала. А между тем, люди работают на опасных для жизни работах, с порохом и прочими легковоспламеняющимися материалами. Как раз-таки вследствие несоблюдения правил хранения, всего несколько недель назад произошло воспламенения на одном из складов. В процессе этого погибло немалое количество людей, у нас множество пострадавших. Но не это самое страшное. Огонь долго не могли потушить и он перебросился на другие дома. Теперь у нас имеется множество людей, оставшихся без крова. Сгорело производство семьи Смит, из-за чего в данный момент они несут большие убытки, однако, по закону они должны выплатить району компенсацию. Но семейство предоставило документы о том, что возгорание произошло по вине одного конкретного сотрудника, и в компенсации было отказано. Южному Району пришлось просить спонсорства у государства, и деньги нам пообещали, однако довольно удачно для определённых персон в Полевом Районе, произошла вспышка эпидемии, из-за чего есть риск, что мы эти деньги никогда больше не увидим и люди так и останутся без крыши над головой. – Вечно у вас какие-то неизвестные персоны виноваты, – пробурчал кто-то совсем рядом. – А вот, собственно, и третья сторона конфликта, – как-то устало проговорила Леди Сильверхенд, – господин, заступитесь за Северный Район. – Ещё как заступлюсь, – неизвестный вышел вперёд, – Южный район продолжает винить в произошедшем семейство Смит, однако, к данному моменту уже было доказано, что возгорание произошло по вине представителя Южного Района. Из-за чего же происходит подобное давление? Да оттого, что Южному Району очень не нравится, что большая часть государственной казны – это вложения Северного Района. И им нужен лишь небольшой повод, чтобы забрать у нас наши места по праву рождения. Или хотите сказать не так? Выступления Астреи, которая, на словах, просто пытается привлечь внимание к проблемам, уже больше походят на братство, готовящееся к восстанию! Быть может, это вы и впустили болезнь в Полевой район, ведь он находится совсем рядом с Северным! Говорящий перед этим господин принялся что-то возражать, отчего в зале опять поднялась суматоха. Брань летела ото всюду и из-за этой какофонии мозг просто переставал работать. Казалось, будто никто на этом собрании и не готов договариваться, все просто хотят рассорится ещё больше. И вот так что ли выглядит совет, который принимает государственные решения? – Да заткнитесь вы уже, – вновь прорезал этот шум мальчишеский голос. – Вы все ополоумели что ли? Забыли, кто перед вами стоит? Вы не на базаре, вы стоите перед Первой Леди! Услышав его упрёк все замолчали, но молчание это было тяжёлым, но совсем не стыдливым. Они не смущались того, что подняли шум перед Леди. Мон вдруг понял, что все здесь хоть немного, но презирают молодого Чёрного Посоха за то, что он выше их и может им приказывать. – Я всё же хотела бы услышать независимое мнение человека, который ещё не выбрал сторону, – вступила в распри Лаэрь Сильверхенд, – нам нужен свежий взгляд на наши старые проблемы. Её приятный тёплый и почти материнский взгляд устремился в сторону Мона. Все остальные тоже смотрели на него, но больше всего за душу цеплял взгляд этой странной незнакомки. Думать становилось тяжело. Мон пытался найти взглядом хоть кого-то, кто не требует от него немедленного решения и заметил Варджу, который равнодушно рассматривал свои пальцы, словно нашёл в них что-то до ужаса интересное. Хотя, казалось бы, обычные человеческие руки. Парнишке было абсолютно плевать на Мона, да и, кажется, на все эти разборки. Чёрный Посох зевнул и уставился куда-то в пустоту, явно скучая. Проблема, которая разрывала здесь всех, нужно признать, была стара как мир. Ущемлённый низший класс, проблемами которого играли вышестоящие. Средний класс, который стремился избавиться от правящей буржуазии и действовал, возможно, не самыми законными методами. И высший класс, который не хотел расставаться со своими деньгами и отдавать их тем, кого считает недостойными. Старая, как мир, ситуация. Вот только Мон думал раньше, чью сторону он примет. Здесь каждому соответствовала поговорка “Я Балдурианец – все пидорасы”. Вот только Мон не мог выделить среди них того самого Балдурианца. И даже очевидный вариант, выделить деньги на помощь Полевому Району, не был так очевиден. Ведь где доказательства, что исследования помогут, а деньги не исчезнут в чужих карманах? По той же причине нельзя доверять и представителям Южного Района. Здесь все лишь говорят, но ничего не доказывают. – Я считаю, – наконец проговорил Мон и снова удивился, как незнакомо звучит его голос, – что для вынесения решения не хватает доказательной базы. Где доказательства от Господина Меланора или Маарила? Где хоть какие-то задокументированные исследования? Следует сначала узнать, чего хотят добиться исследователи и просчитать все статьи расходов, которые уже были на данный момент. Так же следует получить документацию по делу Южного Района. Нужен точный список, куда пойдут деньги, и имя ответственного, в правдивости которого будут уверены все, дабы он отвечал за распределение расходов. И, конечно же, тщательное расследование по всем двум происшествиям. Без этого невозможно сделать выбор в чью-либо пользу. Удивительным образом, выслушав его, Первая Леди удовлетворённо улыбнулась. Будто что-то почувствовал, Варджа несколько раз стукнул по небольшой кафедре, призывая к вниманию. – Я принимаю такое решение, – голос Лаэрль Сильверхенд впервые звучал удовлетворённо, – обе стороны должны предоставить соответствующие документы в ближайшее время. Когда вся информация будет рассмотрена Публичным Советом, будет созвано повторное собрание. Благодарю за участие, господа. И, бросив последний удовлетворённый взгляд на Мона, она удалилась. Варджа махнул рукой и поспешил за Первой Леди. Остальные участники собрания тоже принялись покидать залу. Только лишь та сама женщина так и не ушла. Она, словно хищная пантера, подошла к Мону, отчего он сделал несколько шагов назад. – Вот об этом я и говорила тебе, – её голос больше не звучал ласково, – ты не можешь принимать сторону, и в этом твой большой недостаток. – Но я не мог принять чью-то сторону, руководствуясь только их словами! Факты громче слов! – Больше нет фактов, Мон, – женщина почти шипела, – да и ты никогда не сможешь убедиться в их достоверности. Пришла пора верить только словам и собственному чутью. Больше некому подсовывать тебе правду на блюдечке. Это было лишь первое испытание, дальше – больше. Ты не видишь сути, Мон. Думаешь, дело в деньгах? Нет, Мон, всё совсем не так. – Конечно не в деньгах, дело в раздутом эго и желании управлять, – сказал он, словно оправдываясь. – Я разочарована, Мон, – женщина покачала головой, – ты так и не понял. Дело не в деньгах, не во власти или чужом эго. Дело в том, чью сторону ты собираешься выбрать. Ты не сможешь бежать от этого решения долго. Учись смотреть сквозь маски, Мон, и, может быть, тогда ты перестанешь быть таким бесполезным. И, отшатнувшись от него, словно он тот самый житель Полевого Района, она ушла. В последнюю секунду Мону показалось, что под её маской и вовсе... нет ничего.