Спасительный свет

Челнок тяжело опустился в заброшенном доке мастерской. Энакин, не теряя ни секунды, проверил состояние Падме — она все еще была во власти глубокого сна, вызванного оглушающим зарядом, но ее пульс был ровным. Оставив ее под защитой запертых люков корабля, он ворвался в мастерскую. Асока сидела на операционном столе, прижимая руку к перевязанному плечу. Ее лицо было бледным, а зрачки расширены от бакты и шока. Увидев Энакина, она попыталась встать, но покачнулась. — Энакин... — прошептала она, ее голос был едва слышен из-за гула работающих внизу вентиляторов. — Что... что происходит? Сила... она словно кричит. — Уходим. Сейчас же, — Энакин подхватил ее под локоть, помогая добраться до челнока. — Корусант превратился в бойню. Как только люки загерметизировались, Энакин рванул штурвал, уводя грузовое судно в плотный поток частного транспорта, стараясь затеряться среди тысяч огней мегаполиса. — Энакин, ответь мне! — Асока требовательно схватила его за плечо, когда увидела лежащую в кресле Падме. — Что случилось? Что с ней? Где Рекс? Энакин сжал штурвал так, что суставы побелели. Голос его был сухим, надтреснутым: — Сидиус... мы не смогли его убить.. Я сбежал с тобой и он выпустил Мола. Он отдал приказ всем клонам. 501-й штурмует Храм вместе с этим рогатым дьяволом. Асока замерла, ее дыхание перехватило. — Мол? Но клоны... Они бы никогда... — У них нет выбора, Асока, — перебил ее Энакин, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с невыносимой болью. — Файвз был прав. В их головах биочипы. Палпатин отдал приказ, и они превратились в дроидов из плоти и крови. Рекс... он наставил бластер на Падме. Он не узнал меня. Слова Энакина ударили Асоку сильнее, чем молнии Ситха. За несколько часов мир, который они старательно защищали, рассыпался в прах. Дрожащими руками Асока активировала скрытую джедайскую частоту на панели челнока, надеясь поймать сигнал выживших джедаев. Но в эфире были только помехи. Когда челнок, маневрируя, пролетал по верхним эшелонам мимо величественных шпилей Храма, Асока приникла к иллюминатору. Храм горел. Огромные языки пламени лизали древний камень, а небо над ним было исчерчено трассерами бластеров и огнями взрывов. Асока не выдержала. Слезы хлынули из ее глаз, обжигая щеки. Она чувствовала через Силу, как один за другим гаснут огоньки жизней тех, с кем она росла, с кем тренировалась в залах, кто был ее семьей. Крик боли сотен падаванов и мастеров отзывался в ее разуме невыносимым звоном. — Там дети, Энакин... — всхлипнула она, закрывая лицо руками. — Юнлинги... Бэнт, Ганджи... они все там. Мы не можем просто улететь. Мы должны помочь! Мы должны вернуться и остановить Мола! Энакин посмотрел на горящий горизонт, затем на беззащитную Падме и, наконец, на свою ученицу. Его сердце разрывалось между долгом джедая и клятвой защитить свою семью. — Асока, против нас целый легион, — глухо сказал он, но его собственная рука уже непроизвольно потянулась к рукояти меча на поясе. — Если мы вернемся, пути назад не будет. Сидиус только этого и ждет. — Если мы не вернемся, — Асока подняла на него полные слез и решимости глаза, — то от нас настоящих уже ничего не останется. Пожалуйста, Энакин. Мы — их единственная надежда. Энакин закрыл глаза на секунду, чувствуя, как Сила вокруг них закручивается в тугой узел. — Вместе мы туда не пойдем, — твердо отрезал он. — Если мы оба погибнем, надежды не останется вовсе. — О чем ты говоришь? — Асока уставилась на него. — Ты должна увести Падме как можно дальше отсюда, — Энакин начал вводить координаты прыжка в навигационный компьютер. — Лети во Внешнее Кольцо, скройся в туманности. Попробуй найти Оби-Вана или других выживших по этому сигналу. Ты должна защитить Падме, Асока. Он встал со своего кресла и положил руку ей на плечо. — А я пойду в Храм один. Я помогу вывести юнлингов и падаванов. И я остановлю Мола. — Энакин, это самоубийство! — Асока вцепилась в его рукав. — Это мой долг, Шпилька. Я поступил безрассудно, я должен попытаться их спасти, — он мягко отстранил её руку. — Береги Падме. И береги себя. Если я не вернусь... найди способ выключить эти чипы. Верни нам наших братьев и свяжись с выжившими. Энакин открыл грузовой шлюз. Ветер Корусанта ворвался в кабину, развевая его робу. Не оборачиваясь, он прыгнул на пролетавший мимо беспилотный спидер, направляясь прямиком в самое сердце пожара — к Храму джедаев. Асока осталась одна в кабине челнока, сжимаемая грузом ответственности, глядя, как её учитель летит навстречу своей, возможно, последней битве. Энакин спрыгнул на задымленную крышу Храма, даже не дожидаясь полного выравнивания спидера. Ветер Корусанта, пропитанный гарью и озоном, рвал его плащ, но Скайуокер не обращал внимания. Синий клинок вспыхнул в его руке еще до того, как он коснулся ногами парапета. Он ворвался внутрь через технический люк вентиляционной башни и устремился вниз, к главному залу. Коридоры Храма, когда-то полные безмятежного света и медитативной тишины, теперь напоминали преисподнюю. Стены были испещрены подпалинами от бластерных выстрелов, а воздух дрожал от криков и гула сражения. Энакин бежал, перепрыгивая через тела. На полу лежали клоны 501-го, их броня с голубыми полосами была прожжена точными ударами световых мечей. Рядом с ними покоились мастера и падаваны, застигнутые врасплох предательством тех, кому доверяли свои жизни. Сердце Энакина сжималось от невыносимой боли и ярости — это была его война, его легион, его Орден, и теперь всё это уничтожало друг друга. У поворота к медицинскому сектору он резко затормозил. Прямо перед ним, у забаррикадированного входа, группа юнлингов сжалась в комок под защитой двух рыцарей-джедаев. Маленькие фигурки дрожали от страха, сжимая в руках тренировочные мечи. Одного из рыцарей, тогруту, уже окружили клоны. Десятки бластерных лучей прошили её тело одновременно. Она упала, заслоняя собой детей до последнего вздоха. Второй рыцарь, молодой человек с разбитым лицом, отчаянно отбивался, но кольцо сужалось. — НАЗАД! — взревел Энакин, совершая гигантский прыжок в центр схватки. Его появление было подобно удару молнии. Синий клинок описал смертоносную дугу, отражая залп бластеров обратно в стрелков. Энакину было невыносимо тяжело. Он знал этих солдат. Он помнил их по именам, помнил их шутки в окопах, их доблесть на множестве планет. Теперь он был вынужден убивать их, чтобы спасти детей. Выбора не было. Чипы стерли их личности, превратив в бездушные машины для убийства. С яростным криком Энакин совершил выпад, прорубая проход в рядах 501-го. Он действовал с первобытной жестокостью, отбрасывая оглушенных клонов Силой и нанося смертельные удары тем, кто пытался приблизиться к юнлингам. Спустя минуту коридор был очищен. Оставшиеся клоны отступили, запрашивая подкрепление. Энакин повернулся к выжившему рыцарю-джедаю, который смотрел на него с благоговением и ужасом. — Уводи их! — приказал Энакин, и его голос сорвался на хрип. — Немедленно в южный ангар! Там должен быть транспорт. Улетайте с Корусанта и не выходите на связь. Живо! Рыцарь кивнул, подхватывая на руки самого маленького юнлинга. — Спасибо, Мастер Скайуокер. Да пребудет с вами Сила. Энакин проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Теперь у него оставалось только одно дело. Он ворвался в Главный зал Храма. Грандиозное помещение с высокими колоннами было объято пламенем. В центре зала, на возвышении, шло сражение. Легендарный Мастер боевых искусств Цин Драллиг, окруженный тремя падаванами, вел отчаянный бой. Его противником был Мол. Бывший ученик Сидиуса двигался с пугающей скоростью, его двухклинковый багровый меч описывал невидимые круги, с легкостью парируя удары старого мастера. Падаваны уже лежали мертвыми у подножия пьедестала. Мол скалился в хищной улыбке, наслаждаясь каждым мгновением хаоса. Он занес меч для смертельного удара по истощенному Драллигу. Энакин не стал спускаться по лестнице. Он взлетел на верхний парапет и, задействовав Силу для ускорения, спрыгнул вниз, целясь точно в голову Мола. Вспышка голубого света прорезала багровый дым. Энакин обрушился на Мола с такой неистовой мощью, что пол под ногами ситха треснул. Гул от столкновения двух клинков — синего и красного — заглушил все остальные звуки битвы. — Скайуокер... — прошипел Мол, с трудом сдерживая натиск Энакина. В его глазах удивление смешалось с предвкушением. — Сидиус сказал, ты будешь здесь. Энакин не ответил. В его взгляде не было ничего, кроме ледяной, смертоносной ярости. Он начал атаковать Мола с первобытной яростью, нанося удар за ударом, используя все свои навыки и всю мощь Темной Стороны, которую он сдерживал в себе годами. В этот момент он был не джедаем. Он был Избранным, пришедшим, чтобы покарать того, кто уничтожил его дом. Гул главного зала Храма джедаев, казалось, вибрировал от ярости двух сражающихся. Синий и красный клинки слились в сплошной вихрь света. Энакин наносил удары с мощью кузнечного молота, вкладывая в каждый выпад всю свою боль за предательство клонов и страх за близких. Мол же двигался подобно тени — текучий, акробатичный, он парировал атаки Скайуокера с хищным оскалом, выискивая малейшую брешь в обороне Избранного. Две минуты они были на равных. Каждое столкновение высекало снопы искр, опаляя древние мозаики на полу. Внезапно тяжелые двери, ведущие к покоям Совета, открылись мощным толчком Силы. В зал ворвался Мейс Винду. Его фиолетовый клинок гудел, разрезая воздух, а на лице застыла маска суровой решимости. Магистр был ранен в плечо, его роба была опалена, но в Силе он ощущался как незыблемая скала. — Скайуокер! — крикнул Винду, с ходу вступая в бой. Теперь Молу пришлось несладко. Сочетание сокрушительного стиля Джем Со Энакина и смертоносного Ваапада Мейса Винду стало для ситха непосильной задачей. Джедаи работали как единый механизм, зажимая Мола в тиски между колоннами. Фиолетовый и синий лучи теснили багровое пламя к самому краю парапета. Поняв, что против двух сильнейших фехтовальщиков Ордена ему не выстоять, Мол резко отпрыгнул назад. Его глаза лихорадочно блеснули. — У меня нет времени заканчивать этот танец с вами, джедаи, — прошипел он, вскидывая руку. — У меня осталось еще одно дело... Мол использовал мощнейший толчок Силы, направленный не в джедаев, а в основание массивной коринфской колонны, державшей свод зала. Камень затрещал, и многотонная конструкция начала заваливаться прямо на Энакина и Мейса. Джедаи были вынуждены прекратить атаку и вскинуть руки, удерживая рушащийся потолок мощью своего разума. Пока они боролись с весом камня, Мол исчез в дыму одного из боковых проходов, покидая Храм. С грохотом, от которого содрогнулось всё здание, джедаи отбросили обломки колонны в сторону. Энакин тяжело дышал, его лицо было покрыто слоем копоти и пота. Он деактивировал меч и повернулся к магистру. — Магистр Винду... — Энакин коротко кивнул, вытирая кровь с разбитой губы. — Благодарю за помощь. Если бы не вы, этот мясник мог бы натворить здесь еще больше бед. Мейс Винду убрал свой меч, его взгляд оставался тяжелым. Он посмотрел на тела павших падаванов у подножия пьедестала, и его челюсти плотно сжались. — Скайуокер, — голос Мейса был хриплым от гари. — Хорошо, что ты здесь. Я думал... я боялся худшего, когда ты не вернулся в Храм вовремя. — Какова ситуация, магистр? — Энакин огляделся по сторонам, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Всё плохо, — коротко ответил Винду. — Нас предали. Клоны по всей Галактике обернулись против нас. Мы ведём бой за каждый этаж. Мы удерживаем только верхние уровни и архивы. Большинство магистров мертвы или отрезаны. Йода на Кашиике, Оби-Ван на Утапау... связи с ними нет. Энакин посмотрел на магистра в упор. — Храм обречен, магистр. Мы можем только задержать их, чтобы дать возможность уйти тем, кто еще жив. Палпатин... он всё это время был Сидиусом, которого мы искали. Он отдал приказ клонам. Биочипы в их головах превратили их безмозглых дройдов. Мейс Винду замер, его фиолетовый клинок медленно угас, отражая в глазах магистра отблески догорающего зала. На его лице, обычно непроницаемом, проступила глубокая скорбь, смешанная с осознанием катастрофической ошибки. — Тёмная сторона окутала нас сильнее, чем Совет мог себе представить, — тихо произнес Винду, и в его голосе послышался хруст разрушенных идеалов. — Мы были слепы, Скайуокер. Значит, вся эта война... каждая смерть, каждая планета, которую мы «освобождали», была лишь частью его грандиозного спектакля. Винду резко выпрямился, стряхивая с себя оцепенение. В его глазах снова вспыхнул стальной блеск. — У нас мало времени. Нужно действовать. Мы должны эвакуировать на транспортниках как можно больше юных джедаев и падаванов. Орден должен выжить, Скайуокер. Следующие два часа превратились в кровавую, изнурительную круговерть. Энакин и Мейс, объединившись с мастером Цин Драллигом и горсткой уцелевших рыцарей, прокладывали путь к ангарам. Они двигались единым фронтом, превратившись в неостановимый вихрь из синих, зеленых и фиолетового клинков. Клоны 501-го легиона нападали волна за волной, подчиняясь заложенной программе, но против объединенной мощи мастеров, которым больше нечего было терять, их тактика давала сбой. Энакин сражался с яростью обреченного, его Сила разметала целые взводы, впечатывая солдат в стены. Мейс Винду был воплощением Ваапада, возвращая каждый выстрел врагу с удвоенной силой. Им удалось собрать почти сто юнлингов, прятавшихся в технических колодцах и запечатанных кельях. Под прикрытием мастеров дети бегом пересекали открытые площадки ангаров, забираясь в последние уцелевшие канонерки и грузовые шаттлы. Когда последний транспортник, тяжело гудя двигателями, оторвался от пола и исчез в ночном небе Корусанта под прикрытием помех, Энакин почувствовал минутное облегчение. Клоны, понеся огромные потери, начали организованно отступать от центральных залов, перегруппировываясь для массированного обстрела здания артиллерией. Осталось последнее. В центральном узле связи, среди искрящих панелей Мейс Винду подошел к главному терминалу. Его пальцы быстро порхали над кнопками, активируя зашифрованную частоту Ордена, доступную только магистрам. — Это сигнал бедствия и предупреждение, — произнес Винду, глядя на голографическую запись. — Всем выжившим джедаям... Не возвращайтесь в Храм. Храм пал, Орден почти уничтожен. Уходите в подполье. Рассредоточьтесь. Выживите. Энакин стоял у входа, наблюдая, как сообщение уходит в эфир, пронзая пространство Галактики. Он знал, что этот сигнал услышат Оби-Ван, Йода и сотни других, кто сейчас сражается за свою жизнь в Дальних Рубежах. — Пора, Энакин, — Мейс Винду тяжело положил руку ему на плечо. — Здесь нам больше нечего защищать. Они покинули Храм через черный ход в нижних уровнях, когда первые залпы тяжелых орудий начали крушить великие шпили. Энакин обернулся лишь на секунду. Пять башен, бывших символом света тысячи поколений, тонули в огне. Его дом сгорел, но искра Ордена — напуганные дети в транспортниках и правда о биочипах — всё еще теплилась в темноте. Теперь его путь лежал к Асоке и Падме. Война клонов закончилась, началась война за выживание.